Изумрудный принц

С объявления войны прошло несколько дней, как и говорил Изуку напасть решили в самые слабые точки границы, да и по данным разведки в рядах Фоновцев были замечены военачальники Новэйна, это ухудшало ситуацию. Изуку почти всё время сидел либо за военными книгами, либо за картой, разрабатывая новые стратегии. Свои перерывы он проводил за уроками фехтования, стрельбы и верховой езды. Император с трепетом относился к его обучению, но всё же не давал поблажек. По вечерам они сидели в обнимку, отдыхая от рутины, читая новости с фронта. Этот вечер был другим, Мидория задержался за прочтением книги и с оставлением ещё одной стратегией. Император подошёл сзади, нежно обнимая его за талию, целуя заднюю часть шеи. — я соскучился. — тихо шепчет он на самое ухо, прикусывая его за мочку под тихие вздохи. Они видятся каждый день, но это не то, им не хватало таких вечеров. Танцор откладывает книгу, позволяя оголить свои плечи, и усыпать их поцелуями и укусами. Что-то холодное касается шеи, а после до ушей танцора доносится тихий щелчок. — попался. — и вновь шёпот, а после Кацуки тянет за две небольшие цепочки, заставляя юношу последовать за ним. И вот полуголый танцор лежит на кровати, пока император закрепляет прищепки на концах цепочек за его соски. — ты выглядишь так развратно. Он не сильно тянет за цепочку, усмехаясь от тихий стонов под собой. Бакуго переворачивает его на спину, и до боли в лопатках заводит руки за спину, перевязывая их поясом от халата. Блондин приподнимает танцора за бёдра, заставляя встать раком, и раздвинуть ноги. Остатки одежды быстро слетели на кровать, укусы прошлись по ягодицам и бедрам вперемешку с поцелуями. Он смачивает пальцы, медленно вводя их внутрь обездвиженой наложницы. Сейчас его Деку выглядел таким развратным и беззащитным, что крышу сносило окончательно. Раздвигая пальцы внутри, он несильно кусал бёдра, зализывая и целуя покрасневшие места. Мальчишка ерзнул бёдрами, пытаясь насадиться на пальцы глубже, но только лишился их. Император вытащил их, обтирая о чужие бёдра, а после одним резким толчком вошёл полностью. Чужая спина с приятным хрустом выгнулась. Он двигался медленно, но грубо, до синяков сжимая чужие бёдра. — Каччан.. Прошу быстрее.. — сквозь стоны произносит младший, двигая бедрами, и его просьбу исполняют. Пошлые шлепки тела об тело казалось полностью заполнили комнату вперемешку с громкими стонами. Веснушчатое тело дрожало под ним, но когда оба были уже на пределе, Бакуго выходит из него под недовольное мычание. Он садится рядом с ним, а после усаживает его сверху, но всё ещё не входит, лишь целует чужую грудь, оттягивая цепочки казалось на максимум. Поцелуи вскоре сменились на укусы, а после в дело пошли свечи. Изуку знал их, они не причиняли особой боли как обычные, но дискомфорт от них всё же был. Император поджигает одну из них, капая воском на чужие соски под болезненные стоны. И вот, он наконец-то снова входит, крепко сжимая чужую талию. В этот вечер они использовали всё что могли, лишь бы насытить свои похабные души. Почти весь следующий день Мидория проспал кутаясь в одеяла. Когда он проснулся, то обнаружил рядом мирно спящую Полночь. Видимо её принёс кто-то из слуг, так как в Цветущем саду он не объявлялся несколько дней. Кацуки вошёл в свои покои громко смеясь с очередной шутки Эйджиро, но оба остановились в дверях. Красноволосый закрыл глаза рукой, а император в спешке подошёл к танцору, кутая его в одеяла по самый подбородок заливаясь краской. — я забыл одеть тебя после душа.. — виновато произносит блондин, видя как теперь краснеют щеки младшего. — не сердись.