По шкале от...

Антон всё же заставил себя поехать хотя бы на одну единственную экскурсию. Или же это достижение Оксаны, его подруги, ведь каждые несколько часов она не упускала возможность напомнить, что "Испания такая невероятная, нельзя провести всё время на шезлонге у моря". Шастун уверен, что можно, но и перечить лучшей подруге уже нет сил, поэтому вечером, гуляя по набережной, замечает какой-то не то ларёк, не то киоск и оформляет все нужные бумаги в крайне подозрительном агентстве, продающем билеты на экскурсии." Не, ну а что? Отельный гид дерёт в три раза больше, это уже грабёж какой-то", – подумал парень, кивнул, соглашаясь с самим собой и поставил последнюю необходимую подпись. Его убедили, что за ним приедут прямо в отель, а саму группу будет сопровождать русскоговорящий гид. Антон немного успокоился, но если бы за ним не приехали, то не так уж он бы и расстроился. За ним приехали. И теперь "главный путешественник всея нихуя", коим его окрестила Оксана, едет покорять нечто, отмеченное в буклете как "Рупит, Эль-Фар и Бесалу (с обедом)". То, что в скобочках, приятно греет душу, заставляет сердце биться чаще, а желудок урчать в предвкушении. Как говорится, горбатого могила исправит, а Антон не горбатый и умирать не собирается, поэтому он как всегда в своём репертуаре. Оксана присылает в телеграме смайлик с закатывающимися глазами, цокает в голосовом сообщении и говорит, что такое отношение Шастуна к возможности увидеть нечто прекрасное пóшло. Парень теряет смысл этого слова, кидает стикер-мем с упоротым котом, а теперь въезжает в первый небольшой городок на автобусе вместе с кучкой других русскоговорящих туристов. Здесь чувствуется горный воздух, атмосфера Средневековья и адская жара. Антон в очередной раз снимает кепку, проводит рукой по мокрым волосам, которые когда-то были милыми кудряшками, а теперь похожи на тину из болота, только русого цвета. Он только хочет подойти к Наталье, их гиду, чтобы спросить, есть ли по близости туалет, фонтан или что-то ещё, где можно умыться и освежиться, но девушка лишь просит поторопиться. Шастун грустно вздыхает, делает глоток воды из маленькой бутылочки – бутылки объёмом меньше 500 миллилитров должны быть запрещены законом – и идёт дальше, всё-таки признавая красоту здешних мест. Городок Рупит делится одноимённой рекой на две части, которые соединяет узенький подвесной мост. Антон вроде не боится высоты, но, пока переходил через него, яйца всё-таки сжались, о чём он быстро оповестил Оксану. Не зря же он купил местную сим-карту и заплатил за интернет. Оказавшись в старой части города, парень понял: придётся нелегко. На улице почти сорок градусов, на спине рюкзак с самым необходимым, а на голове чёрная кепка. Ещё на второй день в Испании Шастун понял, что чёрные головные уборы – то ещё говно, но до магазина так и не дошёл, а покупать что-то у отеля – "ну Окси, ну я в рот ебал этих турков, которые сначала улыбаются, а потом берут втридорога". Несмотря на все трудности, ему в любом случае приходится постоянно куда-то карабкаться на этом солнцепёке – жарко, душно, потно, но пиздец как красиво. Соответствующий стикер быстро отправляется в диалог с подругой, на что та просит вместо благодарностей бутылочку местного ликёра. На старинных улицах не видно машин, поэтому дома и переулки выглядят словно исторические декорации. Наташа завораживающе рассказывает о том, что город, затерянный в уединённом месте, не испытал страшных чумных эпидемий, не пережил войн. Однако без бед не обошлось – землетрясение 1462 года разрушило большинство зданий. Отстраивали Рупит «с оглядкой» на Средневековье. Шастун теряется в здешних видах, в историях, которые слышит от гида, и в той самой мысли, которая на цыпочках крадётся где-то далеко-далеко последние несколько дней: он наконец-то по-настоящему кайфует от того, что проводит время с самим собой. Когда Оксана предложила уехать на море, то Антон принял эту идею в штыки: один? За границу? Быть похожим на психа-одиночку? Девушка начала рассказывать о том, как важно уметь находить то самое положение равновесия с самим собой. Веселиться или веселить кого-то – это бесспорно хорошо, но проводить в своей квартире одни лишь ночи, а утром сбегать на работу или к друзьям, потому что просто-напросто не знаешь, что делать со своим внутренним "я"... Это, конечно, так себе гармония получается, о чём Оксана и пыталась сказать. Шастун её не понимал, а та особо и не напирала, они в первую очередь друзья, а не психотерапевты. Но парня всё это не отпускало, и он оплатил одну сессию со своим давним знакомым-психологом, к которому обращался пару раз в жизни. Ходить постоянно он не видел смысла, а вот когда нужна была помощь в том, чтобы разобраться с чем-то важным, то это было отличным решением. Максим выслушал все переживания, позадавал наводящие вопросы, рассказал о том, как устроен наш мозг и почему кайфовать от себя лучше, чем избегать времени наедине с мыслями. Именно потому, что никаких навязчивых мыслей и не было, Антон долго не осознавал, чего от него хотят, но начинать утро со включенного телевизора или радио, ведь в тишине неловко, ему надоело. Парень пошёл на свидание. Не с девушкой, не с другим парнем, а с собой. Он надел новые стильные брюки, любимую толстовку и подаренные Оксаной на какой-то праздник кроссовки, отправился в кофейню, где потратил почти пятьсот рублей на чай и чизкейк, но остался доволен, ведь по итогу расслабился и нарисовал несколько эскизов, и даже не по работе, а просто так, для себя. В другой раз Шастун поехал в парк есть варёную кукурузу и кормить уток, а в наушниках несколько часов играли любимые треки Кровостока. Сдерживаться от того, чтобы не начать подпевать, было очень и очень тяжело. В такие свидания быстро влюбляешься, но и устраивать их по поводу и без тоже так себе затея, должен же оставаться свой шарм. Антон совсем теряется во времени и пространстве, но его вытягивает плач ребёнка. Мальчику на вид около четырёх лет, он говорит на другом языке, но Шастуну кажется, что тот просто устал и вспотел, так же, как и все находящиеся в этом городке. Парень замечает рекламную вывеску на испанском языке. Ниже есть даже перевод на русский, но он настолько корявый, что Антон шутит про себя: это как попасть в Зазеркалье, только в Алиэкспрессье, потому что с "чёрное вино, торт ликёр, виски иностранец" по-другому никак. Потом парень обводит взглядом вывеску и пейзаж в целом и уже вслух возмущается, размахивая руками: "Как так можно? Старинный город, такая классика, Средневековье, узкие улочки и зелёно-оранжевая вывеска с неуместными изображениями оливок, винограда, цветов и Скрудж Макдака! Какой жопорукий дизайнер это делал?" Наташа тихо смеётся, подходит ближе, аккуратным движением руки снимает милую соломенную шляпку и заправляет выбившуюся прядь волос за ухо. Шастун, как творческий человек, представитель креативной профессии, видит красоту в людях, в деталях, в любой пушинке и мимолётном движении. Он смотрит на маленькую девушку около себя и жалеет, что графический планшет остался в номере, и даже блокнота с карандашом рядом нет. А так хотелось бы нарисовать Наташу на фоне каменной стены с ползущим по ней вьюном. Девушка что-то быстро лепечет, иногда тыкая в ту же несчастную рекламу, а Шастун просто затерялся в собственных мыслях. – Наташ, погоди. Ой, – он прикрывает рот ладонью. – Извини, что я так фамильярно, – девушка на это лишь взмахивает тонкой рукой. Кожа такая светлая, что парень про себя удивляется: возить туристов по таким жарким местам с палящим солнцем и не превратиться в загадочную афроамериканку или сгоревший красный пласт... Воу, он снова завис. – Просто ты вся такая красивая, и нет, это не подкат, я вообще к девушкам равнодушен, ну то есть в романтическом плане, ну... Я видимо себя уже закапываю, но просто я такой человек, и всё вокруг такое красивое, и ты в своей этой шляпке, а у меня блокнота даже нет, – Шастун запускает руки в мокрые волосы и стонет от этого кринжа. – Всё в порядке, э-э-э... Антон? – парень кивает и улыбается тому, что его имя помнят. – У меня, к сожалению, тоже нет подходящей бумажки и карандаша, но ты можешь меня сфотографировать и нарисовать позже, я тебе оставлю свои контакты, – и снова милая улыбка. – Да, давай, было бы прекрасно. А ещё повтори потом, пожалуйста, всё, что ты мне сказала, – Шастун тянется к телефону, чтобы сделать снимок, пока девушка громко смеётся. Несколько минут, десять фотографий и семнадцать ступеней спустя они стоят около автобуса и ждут отставшую часть их группы. Наташа согласилась с ужасным цветовым решением той вывески, перевела с каталанского на русский чуть менее коряво, и Антон даже заинтересовался "красным вином, терпким ликёром и импортным виски". И прихватил пару бутылочек для себя и Оксаны. *** Автобус везёт их к часовне двенадцатого века Эль-Фар, которая находится в десяти километрах от города и, как рассказывает гид, словно настоящий маяк, возвышается над лесом на вершине древней тысячеметровой скалы и служит точкой притяжения паломников и местом поклонения святыне Девы Марии. И вот тут-то начинается всё самое прекрасное. После часовни группа во главе с Наташей направляется к ресторану, где для всех них уже накрыт стол. Антон, подружившийся за время экскурсии с семейной парой, присаживается рядом с ними, продолжая обсуждать какие-то детали его поездки и принимая разные советы, куда ещё здесь можно поехать. На столах стоят разные закуски, пиалы с оливками, странный хлеб с чем-то красным, несколько графинов подозрительного компота и тарелки с жареным мясом и овощами на гриле. Шастун только хочет потянуться к закускам, что-то бубня себе под нос, как тут же рядом с ним появляется Наташа и рассказывает про пантумаку. Выяснилось, что это традиционное блюдо каталонской кухни, когда белый хлеб натирают сначала чесноком, а потом помидором. Антон говорит, что это хреновина, в прямом смысле этого слова, которая тоже с помидором и чесноком, на что девушка смеётся и в целом соглашается. Компот, в свою очередь, оказался знаменитой испанской сангрией, то есть красным вином со свежими фруктами, ягодами и газированной водой. Вкусно, сладко, освежает, а больше ничего и не надо. После обеда Шастун выходит на смотровую площадку. Это то, ради чего задумывалась вся поездка, ведь таких видов он ещё не встречал. Многочисленные зелёные холмы, больше похожие на горы, которые просто нельзя сосчитать, русло реки, почти высохшей на такой жаре, маленькая деревушка в долине, чистое небо и полная тишина. Причём всё выглядит так, будто данный ландшафт склеили в фотошопе. У холмов на переднем плане прозрачность выкручена на максимум. Они яркие, чёткие, на них видно маленькие домики и пустóты, не заполненные деревьями. По мере отдаления все холмы становятся более прозрачными и менее насыщенными. Деревья сливаются в единую темно-зеленую заливку, но цвет становится едва различимым. Самые дальние холмы закрашены серым цветом и лишь имеют свои очертания. Пока все ещё находятся в ресторане, Антон фотографирует то, что видит, делает селфи, записывает пару кружочков в телеграме Оксане и решает всё же найти туалет, ведь как-то уже и хочется. Он боится не успеть, боится, что автобус уедет без него, но твёрдо решает прислушаться к народной мудрости: "Лучше посрать и опоздать, чем прийти вовремя и обосраться". Шастуну хочется и покакать, и быть на стоянке в нужное время, поэтому он идёт к Наташе, расспрашивает обо всём, о чём хочет узнать, и просит не оставлять его тут одного. Девушка лишь снова смеётся: "уж что-что, а без тебя точно не уедем". Парень бодро направляется к общественному туалету, по пути даже желает кому-то хорошего дня и удивляется сам себе – такого социального взаимодействия с незнакомыми людьми не было давно. Кабинки общие – и мужские, и женские одновременно – и Антон уверенно тянет на себя одну из дверей. – Ой, простите, пожалуйста, – мямлит Шастун, глядя на чью-то тёмную макушку. Он уже собирается закрыть дверь, но незнакомец поднимает на него голову, и парню удаётся вы хватить отдельные черты лица. Мозг работает недостаточно быстро, поэтому дверь он всё-таки закрывает, чтобы через пару секунд открыть вновь. – Ты очень похож на моего знакомого, – говорит Антон увереннее, глядя на сидящего на унитазе человека. Да, не вовремя он вломился, но чего уж тут, сгорел сарай – гори и хата! – Молодой человек, немедленно закройте дверь! – он покраснел то ли от неловкости, то ли от злости, то ли всё же из-за тех дел, от которых его оторвали, – ну, у всех, наверное, порой бывают какие-то проблемы с желудочно-кишечным трактом – а может всё и сразу. – Но ведь не бывает таких совпадений, Арсений – Шастун вошёл во вкус, хотя раньше не замечал за собой таких фетишей, как смущение других людей и наблюдение за теми, кто срёт, хотя Попов вроде прекратил. – Да давайте потом разберёмся! – он резко переносит вес вперёд, закрывая дверь и оставляя Антона за ней же. – Арсений, помощь нужна? Не знаю, бумагу может принести, таблетки какие нибудь... – парень думает, что будь что будет. Они знакомы ведь много лет, вдруг действительно нужно протянуть руку помощи хоть в прямом, хоть в переносном смысле. Хотя, надо признать, Шастун уже начинает издеваться и подтрунивать. Но ведь действительно забавная ситуация. – По шкале от "справлюсь сам" до "неси уголь, смекту и мезим прямо сюда" на сколько всё в порядке? – Пошёл нахуй, – слышится из-за двери, и парень успокаивается, ведь, кажется, немного перегнул палку. Проходит пара минут, Антон сам успевает зайти в другую кабинку и покинуть её, когда Арсений выходит из своей. Он красный, без остановки матерится себе под нос, а когда замечает Шастуна, то весь почти кипит от злости, забыв про смущение и неловкость. Всё-таки надеялся, что тот успел уйти. Парню уже не совсем смешно и даже капельку стыдно, но он всё равно рад этой встрече. Он широко улыбается, криво машет рукой, и глаза всё так же горят, как раньше, Арсений это помнит. – Ёб твою мать, Шастун, ты каким был десять лет назад, таким и остался! – гнев никуда не делся, а лишь усилился ещё в пару раз. – О, ты помнишь меня! – парень уже не может сдерживать радость, от которой приподнимаются уши, а между губами видно десну от самой широкой улыбки. – Разве тебя можно забыть? – А ты здесь как? Тоже с экскурсией? Вообще мне надо бежать, но мы можем немного поболтать, номерами обменяться или давай хотя бы фотку вместе запилим, – он тараторит быстро-быстро, уже тянется к телефону, но Арсений видимо против. – Может быть ты не заметил, но я очень зол на тебя. И даже если я и рад тебя видеть, то я не хочу ни общаться, ни фотографироваться. Ты не можешь врываться в чужую кабинку и начинать диалог с человеком, который, кхм, делает свои дела, – сказал как отрезал. – Хорошо, ладно, я тебя понял и, пожалуй, пойду. Всего доброго. Был рад повидаться, хотя бы так, – Шастун заметно помрачнел, но старался не подавать виду. – Да, я тоже, – не совсем понятно, к чему это, но, так или иначе, Попов разворачивается и уходит в другую сторону. Антон вспоминает, что его возможно уже ждут, бежит к стоянке, где Наташа успокаивает и разрешает снова сходить на смотровую площадку на пару минут. Там парень смотрит вниз с обрыва и беспричинно улыбается. Ему двадцать восемь, а он верит в судьбу. Фраза "верить в судьбу" Шастуну не нравится, судьба – это всё-таки что-то такое далёкое, хоть и присуще каждому, но если чему-то суждено случится, то так и будет, особенно если это что-то хорошее. Как говорится, чему быть, того не миновать. *** Антон едет на экскурсию в Жирону и мысленно об этом жалеет. Возможно всё не так плохо, автобус привёз его в центр города, затем гид быстро ввёл в курс дела своими рассказами о том, что и где посмотреть, а вечером его увезут обратно. Такие самостоятельные путешествия нравятся парню гораздо больше, но ещё по дороге в город он смотрит прогноз погоды на день: +37°С. Шастун мысленно примеряется, взглядом ища, где бы тут вырыть могилку (это ещё мягко сказано, он под два метра ростом, тут придётся копать и копать). Зато в белой кепке. Антон – хороший мальчик, он учится на своих ошибках. Правда на головном уборе уже появились следы соуса со шведского стола. Так много вопросов и так мало ответов. Жирона – город на северо-востоке Испании, и у него нет выхода к морю, где Шастун мог бы провести весь день, зато есть богатая история, красивая средневековая застройка, приятная глазу, сохранившиеся фрагменты городской стены и самый упоротый памятник, который парень когда-либо видел. Загуглите "Жиронская львица" и оцените вкус Антона, который уже пять минут угорает с её выражения лица и золотой задницы, которую натёрли туристы. Парень львиную жопу тоже трёт, на всякий случай. Чувство жажды охватывает очень медленно, и если сначала его можно перебить имеющейся водой, то когда она заканчивается, приходится искать другие варианты. Шастун снова облазил весь центр Жироны вдоль и поперёк, восхитился главным собором и интересными решениями застройщиков города, сделал несколько фотографий на память и отправился на поиски спасительной жидкости. Хотелось пива, но Антон помнит, что в жару его организм плохо на это реагирует, и уголки губ медленно опускаются вниз. Зато взгляд ухватывает местную пиццерию со столиками, вынесенными на улицу под навес, и теперь снова можно улыбнуться. Шастун бежит к официанту, просит "батл оф вотэ" и уточняет "кэн ай пэй бай э крэдит кард", на что получает отрицательное "но". Парень быстро ориентируется и начинает косплеить кота из Шрека, хотя похожи они буквально ничем. Официант смотрит на него, как на нищего, и выдавливает из себя извинительное "сорри". Антон взвывает, достаёт телефон и начинает записывать Оксане голосовое сообщение, в котором проклинает всех и всё, и даже бабку, которая случайно ухватилась за его шорты во время падения с крутой лестницы. Шастун почти плачет, когда говорит о том, как полгорода увидело его трусы с мемным волком и надписью "хочу срать" шрифтом Lobster. Какой-то мужчина, вероятно, житель СНГ, ржал громче всех, а потом похлопал парня по спине и сквозь слёзы смеха произнёс: "ну, рассмешнил пацан, конечно". Позади кто-то кашляет. Антон разворачивается и видит Арсения. По-другому и быть не может. Тот улыбается во весь рот, но с издёвкой, и даже не скрывает этого. Перед Поповым стоит деревянная доска с крайне аппетитной пиццей, что-то похожее на мохито в пластиковом стакане и... Она. Бутылка с водой. Из холодильника. По ней медленно стекают капли конденсата, оставляя за собой прозрачные дорожки и мгновенно впитываясь в бордовую салфетку, делая её ещё более тёмной. От этой картины во рту пересыхает ещё сильнее, а пот будто вырисовывает надпись "help" на спине Шастуна. Он подходит к давнему другу, присаживается на стул напротив и думает, как бы начать разговор, но так, чтобы это было не очень неловко и чтобы ему дали попить и не послали нахуй. Второй раз подряд это было бы особенно обидно. – Ну, ты, это, ну, по старой дружбе, можно? – Арсений смотрит на парня перед собой, который больше похож на наркомана во время ломки: не может связать двух слов, глаза бегают, на лбу проступил пот. – Что "по старой дружбе"? Что "можно"? – демонстративно отрезает кусочек пиццы, кладёт себе в рот и запивает коктейлем со льдом. – Арсений, прости, пожалуйста, я повёл себя тогда как мудак. Я был очень рад тебя видеть, но, как ты и заметил, детство в попе всё ещё играет, и я не сдержался. Признаю, это было глупо и некрасиво. Можно, пожалуйста, попить. Я обязательно переведу тебе деньги, просто совсем забыл взять наличку, – протараторил Шастун. – Антон, – после паузы начал он. – По шкале от... – О нет, только не это, – перебил его парень. – Прошу тебя. – По шкале от, – не унялся тот, но на секунду задумался. – От "я попил две минуты назад" до "я готов поссать и попить", насколько ты хочешь этого? – Да ты издеваешься! – Антон вскакивает, но быстро хватается за голову и садится назад. Стоит признать, он выглядит действительно фигово, но упорно пытается подняться на ноги. – Да сядь ты уже. Голова кружится? – кивок. – Голова болит? – снова кивок. – Тошнит? – парень задумался. – Держи свою воду, – и тут же холодная бутылка оказывается в чужих руках. Шастун быстро открывает её и просто припадает к горлышку, потому что вся эта ситуация явно его подбила. Жажда смешалась со стыдом за тот случай, а жара лишь поставила жирную точку. – Спасибо, – хриплым голосом благодарит он. – И ещё раз прости. – Всё нормально. Да, ты мудак, но ты всегда таким и был, мне не привыкать. Просто очень неожиданно всё случилось, и я правда был зол, но позже, в номере отеля, знатно посмеялся над ситуацией. Ты вообще какими судьбами здесь? И вот Антон рассказывает об Оксане, которую Арсений, как оказалось, тоже помнит, о том, что выбрался за границу совсем один, но чувствует себя здесь достаточно хорошо. У Попова сложилась похожая ситуация, и сейчас он отдыхает в том же городе, где временно живёт Шастун, и, если верить картам, от одного отеля до другого можно дойти за несколько минут. Они списываются в телеграме, чтобы как-нибудь вместе прогуляться, но первым делом Антон скидывает по одному стикеры из каждого своего любимого пака, чтобы Арсений мог установить их себе тоже. Забота – штука такая. К сожалению, времени поговорить у них не так много, и Шастуну пора бежать на стоянку к своему автобусу, Попов же приехал сюда на такси. Парень называет его мажором, машет рукой на прощание и забирает с собой бутылку воды, потому что ему разрешили. *** Они договариваются встретиться в кафе, расположенном недалеко от отеля каждого. Арсению кажется, что он приходит первым, поэтому, пока есть время, он обходит стойку, за которой готовят, рассматривая ассортимент блюд. Когда Попов оказывается в двух метрах от туалета, дверь резко открывается, и он сталкивается взглядом с... Шастуном, конечно же. – Если ты хотел мне отомстить, то опоздал на минуту, – Антон широко улыбается, представляя очередную неловкую ситуацию, если бы к нему в туалет тоже ворвались. – Мне не тринадцать, чтобы мстить, – беззлобно отвечает Арсений. – А я чувствую себя на тринадцать, мне нравится, – парень лишь пожимает плечами, проходя к кассе и заказывая блины с ветчиной и сыром, клубничный молочный коктейль со взбитыми сливками и венские вафли с нутелой. И всё это на плавном, но беглом английском, Попов аж опешил. – Кстати, не подцепил тут ещё какого нибудь красивого мальчика? – Какого мальчика? – Арсений давится коктейлем. – Ты о чём? – Ой, да брось, мы ж еще в... – считает, – 2010 выяснили, что нам обоим нравятся парни. Мне ещё девушки немного, но, если честно, вот с 2010 почти ни с одной и не встречался. Или я тогда чё-то недопонял? Блин, прости, если всё напутал. – А... Что? А как? – Ты не помнишь? – Попов отрицательно мотает головой. – Туса была у Руслана на хате, ну ещё который потом на учёте стоял за то, что у бати угнал моцик и протаранил какую-то остановку. Мы тогда на балконе стояли, курили вроде, да и вот, слово за слово. – Да, треш. Нет, никого тут не подцепил. – Ну смотри, вокруг много классных парней, – и заигрывающее подмигивание от Шастуна. Кажется, будто следующие два часа пролетают как двадцать минут, и вот Антон рассказывает очередной анекдот, от которого у Арсения аж кофе носом идёт. Они много смеются, углубляются в детство, пытаются вспомнить общих знакомых и, после нескольких неуспешных попыток, сдаются. – Арс, а когда мы в последний раз виделись вообще? – Ты долбоёб? Три дня назад в Жироне пересеклись. Или тебе тогда настолько сильно голову напекло и хотелось сдохнуть, что мозг воспринял это как травматичный опыт и решил его забыть? – Долбоёб здесь только ты, а я всё хорошо помню. Я вообще-то про школу. – Ну... – Попов уходит глубоко в свои мысли, настолько, что его взгляд становится пустым на пару секунд. – Видимо после моего выпускного и не списывались. – Вспомнил! Наши классы же с самого начала хорошо дружили, а у нас год разница. И вот, я заканчивал десятый, а ты одиннадцатый, и прямо после выпускного, где ты ещё с Катькой танцевал, помнишь? – Припоминаю, кажется. – Так вот, вы танцевали вальс, я ещё плакать начал, потому что красиво было, грустно и, в общем, неважно... И после этого ты подошёл ко мне и сказал, что решил не подавать документы в наш город. Ты так воодушевленно рассказывал про свои планы на Москву... – И даже смог их осуществить, — тихо хмыкая добавляет Арсений. – Да, и я очень-очень рад за тебя, правда, ты очень крутой. А тогда это ощущалось как предательство. Вроде у нас только начала дружба налаживаться, мы виделись каждый день, да и хотелось иметь в близком кругу кого-то похожего на себя. А ты в последний момент всё, как мне тогда казалось, испортил. Я, если что, нисколечки не злюсь и не в обиде. Сейчас это всё кажется глупым, а тогда виделось целой трагедией. Ну ничего, судьба нас всё равно свела. – Тот случай на экскурсии я не забуду никогда, это не сравниться ни с какой передачей "Жди меня". Представь, как на всех каналах вещают: "После долгой разлуки, — Попов картинно вздыхает, прикладывая тонкое запястье ко лбу, – два друга встречают друг друга в туалете на смотровой площадке. Какое счастье! Чудеса случаются!" – И тут Шастуна разрывает смех. Он снова просит прощения, Арсений снова прощает, и через какое-то время они расходятся по своим отелям. *** Попов зовёт Антона на какой-то современный перфоманс."Шаст, ты ничего не понимаешь! Это не "какой-то перфоманс"! Это перфоманс, поставленный невероятным испанским режиссёром, которого зовут Адан Мартинес!" А Антон просто рад провести ещё немного времени с Арсением, поэтому быстро соглашается. Даже несмотря на то, что начинается сие действо в четыре часа утра. Они встречаются заранее, и Попов без остановок щебечет об искусстве, пока Шастун наблюдает за горящими глазами и старательно вслушивается в незнакомые термины. Да, парень и сам творческой профессии, много знает о живописи, музыке, следит за новостями в сфере искусства, но до Арсения ему пока далеко. Антона уверяют, что для посещения перфоманса необязательно знать испанский язык, ведь образ будет формировать музыка вместе с действиями героев и атмосферой в целом. Герои тараторят. И даже не на испанском. На каталанском. Не понятно, честно говоря, ни хуя, хотя если бы на сцену выбежал бы кто-то в костюме хуя, то, в целом, всё было бы очень даже понятно, к тому же это вроде подходит к концепции. Или нет... Шастун не может определить, он всё ещё не понимает ни слова. Он лишь знает, что "эстой пердидо" с испанского переводится как "я заблудился", но ведь это даже не испанский, и эта фраза никак не может помочь понять весь перфоманс. А Арсению, в свою очередь, очень сильно неловко. Вроде и вытащил другого человека на какое-то странное мероприятие, заставил купить билеты, так нахваливал Адана Мартинеса, а теперь не знает, куда себя деть, сидя за круглым столиком сбоку от сцены. – По шкале от "лучшее, что я видел в своей жизни" до "пиздец, нахуя я припёрся", на сколько сильно ты жалеешь, что пришёл? – почти шепчет Попов, отвернувшись в сторону, будто бы не желая, чтобы эти слова добрались до адресанта. – Арсений? – Антон мягко касается чужого плеча и чувствует, насколько сильно то напряжено. – Арс? Расслабься. Хоть мы ничего и не понимаем, это все ещё забавно. Вот смотри, – он тыкает пальцем в одного из актёров, одетого в одну лишь набедренную повязку, слегка прикрывающую член, который нет-нет, да и норовит поздороваться со зрителями. – Давай подумаем, что бы он мог говорить. Например, так. О, дорогая Эсмеральда! Я потерял штаны! – парень карикатурно корчит гримасы и пародирует испанский акцент на высоких тонах. – Да как же так, Пабло? Вся деревня смотрит на твою задницу! Прикройся хотя бы лопухом! – Попов входит во вкус, изображая ту самую Эсмеральду, женщину лет пятидесяти, смешно размахивающую руками на сцене. – Лопух? Что такое лопух? – мужчина, который Пабло, теперь похож на Голлума, шипит на каталанском, стоя на руках и ногах и качая ничем не прикрытой пятой точкой перед зрителями. Антон быстро пытается подстроиться под ситуацию. – Это то самое, что ты принесла из соседнего села, поганка тупая? Ишь ты! Говорила, что за травами ходишь, а сама лопухи предлагаешь! Ну ничего, я сварил зелье и через две минуты превращусь в рысь! И перегрызу тебе глотку! – О милый Пабло... Опять ты перепил своей настойки... – Эсмеральда тычет в мужа какой-то палкой. – И что-то ты совсем ослаб. Давай опять прокапаем тебе глюкозу? Неделя капельниц и будешь как новенький! – Антона разрывает от пародии Арсения, и он уже просто орёт. А Попов, в свою очередь, только сильнее разгорается от чужой теплоты. Ещё через несколько минут их собственного перфоманса они вместе хрюкают от смеха. – Шаст, там в баре пиво бесплатное. Давай возьмём по бутылке и пойдём на пляж. – Сейчас пять утра, – парень задумчиво проводит руками по волосам. – А, я как-то не подумал. Если не хочешь, то давай я тебя провожу, может ещё доспать успеем, – Попов успевает начать винить себя, ведь то, что он хочет провести время с Антоном, не означает, что это работает и в обратную сторону. – Нет-нет, я, наоборот, согласен. Думаю, что там сейчас очень красиво. *** Морской прибой. Лёгкий бриз. Две бутылки Estrella Damm. Крики одиноких чаек. Мягкий рассвет. Невесомый туман. Тихий шёпот. Антон очень аккуратно накрывает своей ладонью руку Арсения, переживая за чужую реакцию, которая в итоге никак не проявляется, и Шастун считает это хорошим знаком. – Здесь действительно прекрасный вид. И я правда рад, что всё так вышло, пусть и шиворот-навыворот, – Антон медленно укладывает голову на плечо Попова, и это кажется интимнее, чем могло когда-то представиться. – Я тоже, Шаст, я тоже... – По шкале от "если бы было как-то иначе, я бы повесился от горя" до "я в жопе кринжа", на сколько ты сейчас не соврал? – Я сказал абсолютную правду, – сквозь смех произносит Попов. Солнце всё выше поднимается над горизонтом и даже начинает припекать. Арсений краем глаза видит, как всё больше и больше кудряшек подставляют свои завитки яркому свету. Он чувствует в этом самопожертвование, ведь волос имеет свойство выгорать на солнце и становиться ломким, но сейчас лишь наслаждается приятной теплотой. Попов помнит Антона десятиклассником, правда уже тогда амбициозным и очень-очень ярким. Почти как солнце. А может и ярче. Шастун громко смеётся, благодаря выразительной мимике с его лица легко читать эмоции, он загорается новыми идеями, но по непонятной причине никогда не затухает. Даже когда парень потерял одного из самых близких людей, свою бабушку, он улыбался через силу и утверждал, что желает ей на "том свете" лишь добра и спокойствия, а его слёзы заставили бы её переживать. Арсений помнит, как почти не отходил тогда от своего друга, и сейчас понимает, что если это и была защитная реакция психики – смех, – то в любом случае Антон с этим справлялся. За эти несколько дней он наслушался историй о том, как Шастун один за другим запускал разные стартапы – те, которые начинали приносить деньги, он перепродавал в несколько раз дороже, а на остальные забивал, – как нашёл себя в дизайне, как получает удовольствие от рисования картинок для сайта и выдумывания стратегий продвижения компаний. Антон – настоящий генератор. Генератор идей, улыбок, глубоких мыслей, тепла, анекдотов и шуток и даже новых рецептов, иначе как объяснить то, что, используя лишь овощи, специи и заправки со шведского стола, тот намешал Арсению такой салат, какой он однажды пробовал в Греции и запомнил на всю жизнь. В Шастуна трудно не влюбиться, и Попов вспоминает, как однажды задумывался об этом перед школьным выпускным. Они никогда не "сохли" друг по другу, не флиртовали, Арсений, вон, даже не знал, что тот в курсе его ориентации. Они были крутыми друзьями, много тусовались и учились, спорили и мирились. Но какие-то особо тёплые отношения между ними всё же мелькали. Попова отвлекает ощущение, будто его футболка постепенно намокает, он смотрит вниз и наблюдает, как Антон вероятно видит десятый сон и пускает слюни прямо на Арсения. В прямом смысле. Насчёт переносного они ещё не обсуждали. Будить его желания не находится, поэтому Попов осторожно проходится пальцем по подбородку, вытирая его, и ложится прямо на песок, укладывая чужую голову себе на грудь, и тоже засыпает. Клюнувшая в руку чайка заставляет Шастуна открыть глаза и осмотреться, и вся эта возня будит и Попова. Они смотрят друг на друга и улыбаются. Слова не находятся. Антон включает телефон, экран которого показывает "7:34", поворачивает его к Арсению, и тот щурится, пытаясь разглядеть время. Полтора часа сна на светлом песке оказались лучше, чем ночь на мягком матрасе в номере отеля. Немного затекла шея, зато теперь Попов может наблюдать за сонным воробушком с отпечатками футболки на левой щеке, ищущим понимания в глазах напротив. И находящим. Заметив лёгкий кивок головой, Шастун принимает лучшее на данный момент решение. Он тянется к Попову, складывая губы уточкой, и тот делает то же самое. Происходит звонкий чмок, они отстраняются друг от друга, и морщинки небольшой паутинкой расходятся от уголков глаз. Антон медленно поднимается на ноги, протягивает руку помощи и провожает Арсения до входа в отель, крепко обнимая на прощание и снова целуя точно так же, как и тогда у моря. Бабочка в животе Попова неукротимо наяривает кульбиты. *** Они начинают общаться ещё чаще. Антон кидает в переписку фотографию с завтрака: стакан газировки рядом с тарелкой, на которой лежит гора картошки фри и несколько маленьких сосисок. Арсений отправляет фотографию из фитнес зала, и Шастун обливается слюнями сильнее, чем за тем же завтраком. Кажется, что ещё чуть-чуть и они съедутся. Но это вряд ли. Антон кайфует от хлорированных бассейнов с горками, а для Арсения важен комфортабельный номер и смузи на завтрак. Так они и живут на два отеля, проводя вместе вечера и встречая редкие рассветы. До того момента, пока в отеле Арсения не срабатывает пожарная сигнализация. Постояльцев просят выйти на улицу, и все они в непонятках стоят на зелёной лужайке для гольфа, пока из окна ресторана на первом этаже вылетают клубы дыма. Высокий подкачанный аниматор по имени Ник, на которого Арсений положил глаз, находит где-то огнетушитель и храбро подходит как можно ближе к эпицентру событий. То ли пена, то ли порошок за считанные секунды возвращают всё на круги своя. – Уважаемые постояльцы! Просим вас не паниковать, мы держим ситуацию под контролем! – девушка, один из менеджеров отеля, вышла перед ничего не понимающими людьми и начала громко и на чётком английском рассказывать о дальнейших действиях. – Все номера в порядке, можете возвращаться в корпус. Возгорание произошло на кухне по вине одного из работников, никто не пострадал, почти вся техника в целости и сохранности. Мы постараемся как можно быстрее исправить все недочёты. Спасибо за внимание и ещё раз извините. Попов громко вздыхает, пишет Антону кликбейтное "Я чуть не сгорел", исправляет на "Мы чуть не сгорели", потому что иначе неинтересно и отправляется в бар за каким-нибудь лёгким коктейлем. А к вечеру и вовсе забывает о произошедшем. – Извините, а где сегодня смузи? – Арсений действительно удивлён, ведь все последние десять дней кувшины с этой полезной жижей на завтраках стояли прямо на входе в ресторан. – Приносим свои извинения, у нас технические неполадки. Постараемся решить этот вопрос к завтрашнему дню, – официант виновато потупил взгляд, но больше ничего сделать не мог, поэтому лишь сделал шаг назад, снова повторив "sorry", и ушёл к одному из столиков. "Видимо тогда сгорел блендер, вот же мудак", – подумал Попов. Шастун услужливо предлагает позавтракать у него, и Арсений почему-то соглашается. А вдруг там будет смузи. Попов заходит в ресторан чужого отеля, опасливо оглядываясь по сторонам в поисках знакомой макушки или хотя бы крайне странной гавайской рубашки, коих, по мнению Арсения, у Антона было дохуя, то есть больше двух. Взгляд цепляется не за высокого товарища, а за кое-что другое. Два графина, один из которых наполнен зелёной жижей, а второй – жижей цвета охры. Видимо Попов настолько затерялся в восхищении, что Шастун подошёл к нему сам и как в фильмах помахал рукой прямо перед носом, лишь бы наконец-то обратить на себя внимание. Они садятся за столик в углу, куда Арсений первым ставит стакан с "Антон, это тыква и манго, моё любимое" и тарелочку с пахлавой, она здесь слишком вкусная. Завтрак пролетает незаметно за привычными разговорами и тихими смешками. Шастун соглашается попробовать смузи и даже остаётся доволен. Пахлаву они доедают вместе. По запястью Попова течёт медовый сироп, который он старается слизать с минимальными потерями и который остаётся липкими пятнами по всему лицу. Арсений снова облизывается, аккуратно вытирает пальцем уголки рта, и Антон больше не выдерживает. – Давай забежим ко мне в номер? Там можно руки нормально помыть, да и я переодеться хочу, можем потом сходить куда-нибудь, – ответ он не дослушивает, а уже идёт быстрым шагом в сторону выхода из ресторана. В номере светло и просторно, есть большая кровать, телевизор и картины на стенах – полный набор под названием "мы с семьёй съездили в Турцию". Арсений забегает в ванную, где самой ванны нет, но есть душевая кабина немаленького размера, литая каменная столешница с раковиной, и много-много света. И конечно же зеркало от стены до стены, почти от потолка до пола. Он, не обращая на всю эту красоту внимания, быстро моет руки, чтобы никого не задерживать. Антон, в свою очередь, всё это время постоянно вытирает потные ладони о яркие шорты и не может думать ни о чём, кроме как об Арсении, который несколько минут назад облизывал свои запястья. Какой кошмар, у него встал... – Ты чего весь красный? – Попов трясёт мокрыми руками так, что брызги летят во все стороны. – Да что-то жарко, не могу. Я сбегаю в душ, ты не против? Можешь подождать тут, пульт от телевизора на кровати вроде валяется, — Шастун нервно бегает взглядом от Арсения к двери в ванную и обратно и надеется на согласие. Как же хороша его длинная красная гавайская рубашка в белый цветочек. – Да, конечно, без проблем, – отвечает он, стягивая с себя футболку, ведь сегодня действительно слишком жарко. Антон оборачивается, понимает, что сделал это зря, и уже через секунду слышится щелчок закрывшейся двери. Спустя пять минут Попову надоедает смотреть на море с небольшого балкона, поэтому он возвращается в номер. В ванной шумит вода, и, пока есть ещё немного времени, Арсений решает забежать в туалет, который находится за дверью правее. Он нажимает на ручку, тянет дверь на себя и смотрит вперёд. И видит Шастуна. Тот стоит за запотевшей стеклянной дверцей, запрокинув голову и медленно проводя рукой по своему члену. Попова разрывает изнутри: уйти или остаться? Вроде его никто не звал, а вроде здесь не помешает протянуть руку помощи. Арсений выбирает третье: понять, как он сюда попал. Он оглядывается и понимает, что в ванную комнату ведут две двери, чего он не заметил раннее. Жалеет ли он сейчас об этом? Абсолютно нет. Попов лишь продолжает глядеть на смутные очертания бёдер и слышать тихие полустоны, пока объект наблюдения не находит времени открыть глаза. Антон проводит рукой по запотевшей дверце, и теперь всё не такое расплывчатое, а вполне себе чёткое. Шастун смотрит сквозь собравшиеся капельки прямо в глаза Арсения. Голос будто пропадает, а рука немеет, но не желает перемещаться никуда выше паха. Он так и стоит, пока Попов не подходит ближе, будто спрашивая: "можно?". Антон безмолвно кивает. Отодвинув дверцу и аккуратно переступив порог душевой кабины, Попов оказывается в облаке пара и под потоком горячей воды. Он смотрит вперёд, в чужие глаза, но будто заглядывая в самую душу. Шастун выглядит так, будто он маленький зайчик, загнанный в угол лисой. – Я правда могу уйти, если ты захочешь. – Я... Не знаю. Я не хочу, чтобы ты уходил. – Хорошо, – с улыбкой произносит Арсений, утягивая в долгий поцелуй. Руки путаются, скользят по талии и бедрам, поднимаются к шее, потом снова опускаются, вызывая бурю эмоций. Антон заметно разошёлся, не стесняясь своих действий. – По шкале, – начал он, – от "пошли лучше опять на завтрак" до "я теку, делай со мной что хочешь", на сколько ты возбужден? – Ох, даже не знаю, – Шастун проводит рукой от основания члена до самой головки. Без смазки ощущения не из приятных, но из очень желанных. – А есть вариант ответа "ты мне нравишься, я бы хотел продолжить общение после нашего отпуска"? – Конечно есть, – шепчет Антон в самые губы, кусая их, и лишь увереннее продолжает двигать рукой, завершая начатое. *** – Как так вообще вышло, что мы не виделись столько лет и встретились именно здесь? – Не знаю и, наверное, не хочу знать. Эта история – один большой мем, а мемы я люблю. – Я не ответил тебе тогда. Ты мне тоже нравишься. – Значит я смогу отыскать тебя в большой Москве и не получить потом за это по лицу? – Ну зачем же ты так? Зачем искать, когда ты можешь просто написать в телеге и спросить, где я. – Так неинтересно. – Зато я не буду переживать и придумывать, куда мне ехать в следующий раз, чтобы снова встретить тебя. – И всё же, по шкале от "какой кошмар" до "ставлю жопу, это был лучший отпуск в моей жизни", на сколько ты рад, что провёл его так? – Очень и очень рад. И пока руки снова путаются в мягких кудряшках, а солнце медленно скрывается за горизонтом, касаясь полупрозрачными лучами отдельных волн, он понимает: случайная встреча – самая неслучайная вещь на свете.