loss of one's part

Жаркий печальный день, открыты окна на свету. лето так печальна, но так не любима ему. В нем нет яркости и цвета, нет и смеха, и веселья. нет ничего, что можно было любить печальный по-своему сезон. Есть одно только “но”, и это “но” играет огромную роль.

***

Чонгук проснулся разбитым, слегка зажмурив свои глаза, он издал тяжелый вздох, чувствуя себя не живым, а существующим. Открыв глаза, Чонгук смотрит на звездный потолок с презрением. Ему тошно смотреть на эти детские по скидке купленным одним человеком наклейки форме звезд. Ему противно то, что утренний солнечный свет освещает эти нейлоновые звезды, которые так красиво ужасно переливаются. И слышит он гомон радостный шум играющих на улице детей. Чонгук встает, летит быстрым шагом на балкон и наблюдает на игриво играющих детей. Дети весело перебрасывают друг другу мяч, будто это что-то запретно горячее, что трудно и больно держать в руках. Оно обжигает. Кто-то играет в догонялки, не жалея сил, чтобы догнать. А кто-то из детей спокойно строят из песка замок, хвастаясь, что у кого-то он большой, а у кого-то маленький. Для Чонгука играющие дети на улице - является успокоением души, ему нравится слышать звуки и знать, что он жив. Чонгуку нравится слышать рев мотоциклистов и их байков ночью, играющие в гонки на дорожном трассе не на жизнь, а на смерть, будоражащую в жилках кровь, пытаясь выиграть эту жизнь ночью. Чонгуку нравится слышать рев машин, спешащих домой и занимающихся своими делами, а может так же, как и мотоциклисты, играют в голодные игры на дорожном трассе. Чонгуку нравится звук часов на стене, будто успокаивается его разум на секунду и погружается в ночной морской бриз, где только он, волны, и звук настенных часов. Чонгуку нравится любой звук, который дает ему надежду на то, что он жив. Жив он благодаря ему. Ему, которому он так не любим, но любим одновременно. Благодаря ему Чонгук жив и слышит смех детей, играющих на детской площадке, которой на самом деле нет. Нет ничего, что он слышит. Все, что Чонгук слышит, для него иллюзия. Он мертв, мертв по-своему. Нет ничего, что давало бы ему право жить в сером свете. И он слышит уведомление на своем телефоне. Безразличием одарил Чонгук взгляд на телефон и идет медленно, не спеша, но точно. Протягивая руку к телефону, его дыхание учащается, и в бешеным битом бьется его сердце. Чонгуку страшно, Чонгуку опасно делать движения. Чонгук стоит несколько секунд, не двигаясь и не дыша вовсе. Он чувствует, что его что-то останавливает, но он не доверился интуиции. Чонгук дрожащими руками берет телефон. Смотрит он в экран минут 10. Дай бог, лучше бы он не брал этот телефон, лучше бы не включал. Сожалеет, что вообще имеет телефон, жалеет, что вообще имеет глаза, которые так прекрасно видят каждую маленькую деталь, на которого смотрел он на него, не отрываясь. Чонгук бросил телефон на кровать, отключив при этом звук телефона, и пошел в ванную. Телефон оповещает новое сообщение. Чимин: Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя, Чонгук. И было слышно, как в ванной затрепетало, загрохотало и раздирающую во всю мощь крик разбивающегося стекла, что шум доходил до соседей и все затихло. Слышно было стук в дверь.

***

Чимин настойчиво звонил в дверной звонок, стучал в металлическую дверь, но все тщетно - никто не открывал ему дверь. Он прислонил левое ухо к двери, пытаясь уловить хоть какой-то звук, но все было тихо. Чимин начал настойчиво стучать в дверь, он подумал, что хозяин вышел из квартиры, и в этот момент из квартиры вышла соседка лет двадцати восьми. Она посмотрела на парня, который так настойчиво стучал в дверь, и сказала: - Вы друг соседа напротив? Чимин дернулся, и резко повернул голову и, обдумав, что сказать, ответил: - Да, я его любимый друг. - Ты пришел к нему в гости, не так ли? Чимин грустно улыбнулся и сказал тихое: - Да. Девушка, подумав, что сказать, поделилась: - Недавно в квартире раздавались странные звуки, когда я готовила поздний завтрак, словно что-то разбилось или же что-то упало, и был какой-то пугающий, но словно тонущий в своих чувствах крик. Я не знаю, что с соседом произошло, но меня это очень сильно напугало, даже моя собака начала очень сильно лаять. Услышав слова девушки, дыхание Чимина на секунду замедлилось, мысли перестали течь спокойным потоком, сердце стало биться все сильнее и сильнее, пытаясь вырваться из груди, а все тело покрылось холодным потом и дрожью. Чимину стало страшно. Девушка, увидев побледневшего парня испугалась. - Вы как? Чимин слышит только оглушающую тишину, словно ты полностью погружаешься в глубь воды, и видит моменты, где они с Чонгуком бежали по ночным улицам от мужчин, которые хотели забрать у парней мелочь из карманов, где Чонгук крепко держал его руку и смотрел на него со счастливой улыбкой. Где они лежали вместе на кровати холодной зимой, пытаясь согреться детским пледом, нарисованным кроликом. Или как Чимин обрабатывал раны на лице Чонгука, который подрался с парнями, оскорбившими его человека своими дерьмовыми шутками, или как... Воспоминания текли большим речным потоком. Словно вырвавшись из заточения в комнате с большим плазменным телевизором, где проигрывались моменты из видео. Чимин побежал к металлической двери и стал с каждым ударом наращивать силу, крича при этом во всю мощь своих легких: - Чонгук открой дверь, Чонгук, прошу, открой эту чертову дверь! Чонгук! Прошу! Я был не прав, пожалуйста, открой дверь Чонгук, прошу... открой дверь, - с каждым словом, с каждым ударом по двери руками и ногами, Чимин медленно сползал на пол. - Чонгук... - прикрыв свои глаза ладонями, на которых виднелись слезы. Девушка ошарашенно смотрела на происходящее и звонила то ли в полицию, то ли в скорую помощь, хоть куда, но главное, чтобы хоть кто-то приехал.

***

Проходит год. Чимин не может забыть его, не может стереть его из памяти. Он хочет и не может. Вспоминает, как видел своего человека, лежащего на кафельном полу в ванне в луже крови, кровь все еще сочилась из раны на его шее, не прекращая останавливаться. Как он пытался помочь, бился в агонии, пытаясь остановить чертову рану на уже умирающем человеке. Это его карма. Настолько печальна, но настолько любима ему. Настолько опасна друг для друга. Жаркий, печальный день оставил одного тебя.