Решающий выбор

Прокат произвольных программ начинала Софья Самоделкина. Пока девушка катала, все остальные могли пользоваться оставшейся частью льда. Конечно, с поправками на то, чтобы не мешать ей. В принципе, во время тренировок в «Хрустальном» на льду было намного больше людей, так что это не составило Саше большого труда. Контент произвольной был для неё больной темой. Она снизила количество четверных. Совместно с прошлым штабом, но, тем не менее, в первую очередь, это была её инициатива. Пять четверных — пик её формы и большой риск. Тем более сейчас, когда начинают обостряться все старые травмы. Три четверных, но и сейчас она не может прокатать с ними. На данный момент в программе стояло два четверных лутца и четверной тулуп, но Светлана Владимировна ясно дала понять, что контент пересматривается. В тему этих соображений Саша решила попробовать сделать четверной сейчас. Спина болела не так сильно, как во время контрольных прокатов, что давало надежду на успех. С этими мыслями она пошла на четверной лутц, отъезжая на самую свободную часть льда. Вдохнуть. Выдохнуть. Постараться вложиться в прыжок. В первый раз всегда страшно. Четверной лутц. Она недокрутила в половину оборота, падая на лёд и отбивая бедро. Шипя, Саша поднялась на ноги и тут же встретилась с обеспокоенными глазами с другого конца льда. Марк ехал в её сторону, а Саше оставалось только терпеливо ждать, потирая ушибленное бедро. Неприятно, но не критично. Спина также стрельнула неодобрительным импульсом боли, но девушка старалась не обращать на это внимание. — Все нормально? — Марк прикоснулся к её согнутой руке, как бы обнимая через неё. — Это просто тренировка, не волнуйся так, — она улыбнулась глазами, чуть отъезжая от Марка и сохраняя дистанцию. Он покачал головой в ответ, но все же отъехал тренироваться дальше. А Саша не смогла сдержать уже настоящую улыбку, смотря в спину Марку. За одну тренировку тут она получила больше тепла, чем за неделю в прошлом штабе. Не от тренера, но улыбка не сходила с лица еще несколько минут. Пока Саша Самарин не проехал рядом, играя бровями. Главная сваха планеты, блин. Но даже от него Саша неловко посмеялась, продолжая раскатываться перед прокатом. Произвольная Сони Саше нравилась. Особенно сложнейший четверной риттбергер, который у самой Саши так и не получилось восстановить. Соня не сделала его на контрольных прокатах, но во время тренировочного проката он был. Соня выросла с прошлого сезона, смотря на неё незнающему человеку едва ли могло прийти в голову предположить, что она юниорка. Следя за программой Самоделкиной, Саша даже немного скучала по такому возрасту. Пятнадцать лет, почти вся карьера ещё впереди. Хотя, пожалуй, переживать все заново не хотелось бы. — Сашуля, вставай давай. Будем смотреть что можно придумать с твоей программой. Маркел, следующий. Пока Саша катается потренируй свои плоскости и не улетай! Все дружно посмеялись, Марк кивнул, но тем не менее выбрал себе место с отличным обзором на Сашу. Кто бы сомневался, что он будет наблюдать за своей ненаглядной. — Давай пока без четверных. Потом, как восстановим… Да, в общем ты поняла. Поехали. Музыка Саше безумно нравилась. Необычная для неё, но, как она думала, идеально подходившая ей. И вся программа действительно подходила под описание «Нервы на пределе». Четверные, пусть не пять, но все же, каскад лутц-риттбергер во второй половине программы. В этом сезоне программы были более женственные и чувственные, Саша все больше и больше сливалась с музыкой воедино, чувствовала её. Ей было очень жаль, что она не показала эту программу на контрольных прокатах. Но даже прокат короткой дался очень тяжело. Она чувствовала поддержку на протяжении обоих дней, как в первый при выходе на лёд, так и во второй, просто сидя на трибунах. Она не слышала крики с трибун во время окончания первой разминки, но потом узнала об этом и посмотрела видел. Тронуло до глубины души, и именно это дало стимул тренироваться дальше, несмотря на травмы. Пока что её программу особо не правили. Соколовская еще только присматривалась и к Саше, и к её технике. Трудно работать со спортсменом, которого вырастил другой штаб, но они должны справиться. Саша близка ей по духу, готова работать и отдаваться. — Эти три четверных нужны ей, чтобы оставаться конкурентоспособной, — донеслось с тренерского стола. — Я понимаю, но не хочется её убивать. Наберем форму к Чемпионату России или к Финалу Гран-При, — Светлана Владимировна оценила хореографическое наполнение, которое теперь выходило на первый план из-за отсутствия сложных прыжков с длинными заходами. Это хорошо, но без четверных сейчас никуда. Марк не тренировался сейчас совсем. Смотрел на Сашу так, словно смотрел эту программу впервые. На самом деле, он уже видел её раньше, на видео. Но в живую это было иначе. Возможно, потому что он слишком чутко чувствовал Сашу. — Ромео, засмотрелся? — Самарин образовался из ниоткуда, чем здорово напугал Кондратюка. Тот дернулся, чуть не наворачиваясь и чудом стоя на ногах, — Да ладно тебе, что ты так пугаешься? Марк не ответил, возвращаясь к просмотру. Она не была той Сашей, маленькой и спортивной. Настоящая девушка на льду, вот оно, взрослое фигурное катание. Чем-то похожа на Туктамышеву, но с более сложным прыжковым набором. По крайней мере, в теории. Пусть Лиза и учит четверные прыжки. На стороне Лизы здоровье — она не убила его в малом возрасте, в отличие от всех звезд фигурного катания сейчас, которые в восемнадцать лет уже разваливались по частям. — Хорошая программа, хорошая. И Саша в ней хорошо смотрится. Да, Сонечка? — Соколовская размышляла вслух и обратилась к Самоделкиной, стоящей около неё. — Да, мне очень нравится, — подтвердила Самоделкина, отступая в сторону от проехавшего мальчика-юниора. Саша заканчивала программу, чувствуя усталость. И это без четверных прыжков! На хореографической дорожке она практически полностью выдохлась, едва находя силы для скорости. В которой она, к слову, тоже уступала, потому что спина не позволяла разгоняться. В общем, она была полностью недовольна тем, что получилось. Очень бы не хотелось откататься так на соревнованиях. — Неплохо! Давай катись ко мне, будем обсуждать крючки-закорючки, — подытожила Светлана Владимировна, когда Саша закончила и чуть-чуть отдышалась, — Ты будто витаешь где-то. Ты уже мысленно вечером в кафе с Марком сидишь, а нужно думать о программе. Или об ассоциациях с этой программой. Чуть больше напора и рваности там, где надо, нежности там, где надо. Понимаешь о чем я, или будем каждую часть отрабатывать? — Понимаю, — кивнула Трусова, упираясь руками в спину. Как же больно. — Все в порядке? — Ничего страшного, я схожу сегодня на терапию. К этапу восстановлюсь полностью, — заверила Саша и, после разрешения, откатилась назад, тренироваться. А Марк не смог к ней подъехать прямо сейчас, потому что был вынужден вставать на прокат. Может, оно и к лучшему, Саша привыкла переживать такую боль одна. А про кафе с Марком Светлана Владимировна подкинула неплохую идею.