Людей бы хоть постеснялись

– Нет, меня не будет на стриме от Серёжи, – Смеётся Антон, читая поток одинаковых комментариев в летящем чате, – Зато будет стрим вопрос-ответ, как вы и выбирали в моём телеграмме! Чат одобрительно реагирует новым потоком смайликов с танцующим котом. Значит, Антон угадал желание аудитории. Стрим вести как на зло не хочется совершенно: все игры пройдены, все темы давно обсуждены. Конечно, Антон бы мог просто играть во всем приевшегося сталкера или смотреть нарезки тик токов последней недели, но часы в правом уголке монитора стремительно ползут к первому часу ночи, а значит пора кончать. В буквальном смысле. Освещённая неоном комната разрезается звуком доната. – У вас что, ещё остались деньги на донаты? – Добродушно смеётся Шастун, прекрасно зная, что пока он – один из топовых стримеров платформы, донаты на круглую сумму ему обеспечены. – Так и скажи, что не идёшь на Яму из-за Арса, – Читает бездушный женский голос озвучки. Антон деланно закатывает глаза, отталкиваясь ногой от края стола, так, что камера шатается и, отъезжая, крутится на кресле, махая руками в разные стороны, скорее пытаясь не упасть, чем очевидно спародировать Арсения. – Да нахуй не нужён мне ваш Арсений, не иду, потому что планы другие. Ещё я буду под этого козла подстраиваться! Антон то будет, просто зрителям знать об этом необязательно. Вообще, стримы у них с Поповым пересекаются редко. Арсений предпочитает время до двенадцати, Антон же – после. Сложилось это ещё до их тайных отношений и когда спустя три года наминания жопы (В прямом и переносном смысле) и вечного мотания по трассе Москва – Санкт-Петербург и обратно, встал вопрос о переезде, проблем с этим не возникло никаких. Хотя они и поругались при этом тысячу и один раз, всё пытаясь скрывать одну квартиру на двоих, в итоге сформировался вполне стабильный график трансляций, устраивавший их обоих. По первости, ещё когда их отношения не закрепились условным: «Я люблю тебя», скрывать не было смысла. Для них обоих это началось быстро, весело и не сулило тем долго-и-счастливо, как в сказках. Они были на общем мероприятии, то ли чьём-то дне рождении, то ли на свадьбе, уже и не вспомнить. Антон тогда только набирал популярность, в то время как Арсений – на вид мужчина элегантный и голубокровый, матерился на твиче порядка семи лет и имел в широких кругах не плохую такую репутацию. Но вот зацепиться за общую тему было практически невозможно. У Арсения канал о современном искусстве. Он, красное полусладкое и обсуждение новинок медиа пространства в целом. Антон же часами играл в новомодные игры, только вышедший тогда tlou и кричал своим грубым голосом на бандори, когда не проходил там в фулл комбо. В общем и целом – пересечений ноль. Но на той вечеринке они как-то незаметно друг для друга выкурили сигарету одну на двоих и обменялись быстрым минетом в кабинке клуба, как и положено. От Арсения тогда пахло ежевичными духами и мылом с клубникой, от Антона же несло лишним виски и мятой. Они на пьяный мозг обменялись номерами, подписав друг друга, как потом уже выяснилось: «Душнила» и «Козёл», условившись друг другу не писать и не звонить. Хоть на следующий же день в личку Арсения прилетело эмоциональное письмо о том, какого это хуя Антон проснулся в кабинке туалета со спермой в трусах и получил на это вдумчивое сообщение Попова о том, что вообще-то оставлять засосы на жопке первому встречному – не круто. Так и завязалось их незамысловатое общение. Рассказывать о нём на публику не было смысла, ведь обычный секс – это обычный секс, не обременённый никакими воздушными замками. Но спустя пол года общения Арсений уезжает в Питер, ещё через три месяца в переписке впервые звучит пресловутое «я скучаю», уже через пять месяцев после отъезда Антон едет на неделю в культурную столицу «погостить» и тогда же появляется первый комментарий в чате обоих «А не вместе ли Антон и Арсений» и вот эту волну подхватывает всё больше и больше народа, а они в этом тонут. Тогда и появляется глупая, совершенно несуразная тактика «Хейт – лучшая защита». Арсений на трансляции упоминает Антона, как «Очередного безмозглого про-игрока», Антон отвечает колкостью о «Зачитанной столичной фифе». И вот этот цирк, устроенный, в общем, из-за случайного минета, длился уже долгие пять лет, всё не хотя прекращаться. Конечно, от лучших друзей такого было не скрыть. Серёжа Матвиенко – ведущий разного рода шоу, давний друг Арсения, всё порывался звать их на совместные трансляции, но получив от ворот – поворот, быстро успокоился. Знал и Дима Позов – футбольный блогер и друг детства Антона. А вместе с ним и его жена. Но небольшую компанию людей легче уговорить молчать, чем огромную разношёрстную толпу. Электронный циферблат показал ровно час ночи, где-то под окнами проехала и затормозила машина, а значит пора было заканчивать. Под аккомпанемент деланно бодрого антонового: «До завтра, карамельки!» входная дверь открылась, и тёмный коридор одарило звучным: «Да ёбаный блять нахуй!» – Устал? – Узкий коридор освещал лишь неон, горящий в одной из комнат. Арсений стоял в дверях с сумкой наперевес в дутой и огромной антоновой куртке, морща нос, по-собачьи пытаясь стряхнуть с себя снежинки. – Ну не из сказки сбежал точно. Антон любит целоваться мокро, слюнявя всё лицо Арсения, не забывая о шее и ключицах. Арсений же, как это часто бывает после относительной их разлуки несдержанно стонет прямо в чужой рот, бесстыдно потираясь о худые ноги. – Дай раздеться, Антон, – С перерывами бухтит Попов, явно не намереваясь останавливаться и останавливать. – Ебать, не уезжай больше так надолго. Хлюпанье растворяется в неоне родных стен. *** – Книга эта хуйня, – Пьяно лопочет Арсений, крутя в руке полупустой бокал вина, – Слышишь? И вино хуйня, больше не покупай его! – Обращаясь уже куда-то за кадр. Все знают, что Арсений живёт в квартире не один. Не ведают правда о том, сожитель это или арсеньевская вторая половина. Да элементарно пола этого квартиранта не знают. Получилось это совершенно случайно. Когда они с Антоном только съехались, приходилось чуть ли не круглые сутки колотить мебель, чтобы жить было чуточку комфортнее, чем в свинячьем загоне. Именно в тот день должны были приехать светильники, красивые такие, витражные, чтобы Арсений на фон ставил, когда трансляции ведёт. Кажется тогда Антона на фоне увлечённо что-то вещающего Арсения ударило током и Попов, пробормотав что-то по типу: «А я говорил, что это плохая идея» отключил звук и пропал на двадцать минут с экранов. Это быстро разлетелось по пабликам и твитам, собираясь в большой комок непонимания, жаждущий объяснений. Но объяснений не последовало, а скрывать антоново присутствие стало абсолютно бессмысленным. После этой трансляции наверняка тоже проведут мини расследование, пытаясь разобрать – кто же там у Арсения на заднем плане. Напишут огромные треды в твиттере или длиннющие видео в тик ток. Ну или вот – пришлют донат. Монитор озаряется плашкой с танцующей лягушкой и родной механический голос зачитывает сообщение: – Ну ты бы хоть намекнул нам, кто там на заднем фоне. Попов смеётся, перечитывая сообщение ещё несколько раз разными голосами, под одобрительный поток сообщений, а после замирает на секунду, смотря куда-то поверх камеры (На Антона, очевидно, просто знать об этом широкой публике не нужно) будто прося разрешения. – Ну, – Арсений прикусывает губу, будто бы задумываясь, – Вы этого человека хорошо знаете. Чат взрывается предположениями, но большинство из них, как на зло, состоят из лаконичного: «Ну это точно Антон». Арсений глаза закатывает, отмахиваясь от чата лёгким жестом. – Да нахуй не нужён мне ваш Антон, – Передразнивает и тут же замолкает, понимая, что вообще-то эту фразу Антона знать он не должен, – Всё, ещё одно сообщение об этом чудовище и модераторы выпишут вам бан. Арсений ещё с час обсуждает какую-то второсортную книгу об успехе какого-то второсортного блогера. И всё бы ничего, если бы на фоне, скрытом от зрительских глаз, не ходил Антон, весь такой красивый после душа: с растрёпанными кудрями, полотенцем вокруг бёдер и чашкой чая. (арсеньевского, между прочим, он себе заваривал!) К такому Шастуну хочется прижаться и долго и мучительно тереться, ещё лучше, если бы он Арсения хорошенько отшлёпал и вылизал, как это и бывает обычно, чтобы кончить без рук и все соседи слышали кто, кого и куда хорошо трахает. Подогревает и то, что такой Антон – только для Арсения. На публике он никогда не разденется больше положенного, не покажет своё превосходство над собеседником больше нужного, не будет властным и… Вообще-то Антон очень нежный. И если Арсений – кот: гордый и независимый, то Антон – собака, причём та, которая скулит когда хозяина нет рядом и виляет хвостом аки пропеллером, стоит любимому лицу появится в поле зрения. Попов по себе знает, как любит Антон объятия и долгие поцелуи, как нравится ему лежать в одной ванне, устроившись между арсеньевских ног и как обожает он разнеженные поцелуи с утра. И даже такой Антон – весь для него. Электронные часы показывают одиннадцать вечера, ещё можно вещать ни о чём целый час, но и Арсений не железный: Антон всё не хочет переодеваться, так и щеголяя в полотенце, а в арсеньевских шортах, к сожалению, не бесконечное пространство. – Так, ну… Думаю закончим сегодня пораньше? – Добродушно пожимает плечами Арсений, – Увидимся в среду! Надпись на экране гласит заветное: «Ваша трансляция завершена» и Арсений чуть ли не в одно движение налетает на сидящего на диване Антона. – Ты козёл, – Попов по-хозяйски усаживается на чужие бёдра, хватаясь руками за плечи. – Именно поэтому ты закончил стрим раньше? – Антон улыбается прямо в губы, сжимая в ладонях молочные бёдра, усыпанные родинками. – Заткнись, – Бурчит Арсений в поцелуй и это беззлобное растворяется на чужих губах. Так и должно быть. *** – Вы долго ждали этого дня, – Серёжа просто тянет время, зная, что двое по ту сторону экрана пытаются сделать вид, что не в одной они квартире вовсе, – И сегодня в гостях на Яме Шастун! Нужно будет потом написать Серёже, что лицо у него слишком одухотворённое, когда он говорит об Антоне – подмечает Арсений. – Но он не один! «А со своим парнем» – Печатает Антон в личку Арсения, получая на это привычное: «Жаль, что не с мужем» – Арсений тоже сегодня здесь! – Радостно сообщает Серёжа, следя за полетевшим быстрее обычного чатом. Вообще Яма – развлекательный канал Серёжи, на котором известные стримеры и не только играют в мафию, уно и всякого рода игры на компанию, больше чем из двух человек. – Ну и конечно, чтобы полностью удовлетворить ваши хотелки, – Не унимается Матвиенко, – Димка Позов сегодня тоже с нами! Экран дискорда делится на четыре равные части, показывая довольных Диму и Серёжу, и деланно недовольных Антона и Арсения. – Меня заставил появиться здесь Дима, не думайте, что я по своей воле! – Кряхтит Антон и поправляет спавшую на лоб кудрявую чёлку. – А я как будто бы тут от большой к тебе любви! – Шипит Арсений, получая в ответ закатанные Антоном глаза и синхронный смех Позова и Матвиенко. Вообще-то вся эта идея изначально не должна была иметь успеха, но отказать Серёже было уже просто невозможно. Весь провал этой идеи Арсений осознал, когда внеплановый (как будто у них есть план) утренний римминг от Антона закончился так и не начавшись, прерванный звонком Серёжи. Почему тот предпочитал звонить, а не писать оставалось загадкой. Арсений тогда чуть ли не плевался ядом в трубку телефона, посылая Матвиенко в пешее эротическое, но быстро стих, стоило сбросить звонок и Антону пробормотать что-то вроде: «Ну раз уж я тебя растянул, не пропадать же такой аппетитной заднице», вставив в него пробку. Ужасная идея, потому что надеяться на пощаду не приходилось, а сидеть на трансляции предстояло часа четыре, если не больше. Но Арсений не жаловался, спустя пол часа ёрзанья на мягком кресле, наконец устроился так, чтобы пробка не давила на стратегически важные места. – Так, ну тогда следующий ход за Антоном, – Весело сообщил Дима. Они играли в данетки – игру глупую и детскую, но довольно весёлую, да и зрителям вроде как всё нравилось. – Океей, – Шастун задумывается, и Арсений будто по кадрово может увидеть, как у того загораются глаза. Дело дрянь, – Человек… Играл в компьютерную игру и кончил, как такое могло быть? Арсений вспоминает случай годовалой давности, когда полез на антоновой трансляции под стол, с одной конкретной целью – отсосать. И всё из-за того, что Антон тогда выглядел таким возбуждающе-злым, что хотелось урвать себе хотя бы капельку этого настроения. Антон тогда всеми силами сдерживался, пытаясь не то что не стонать, а хотя бы элементарно смотреть на монитор, а не на заглатывающего с двойным усердием Арсения, чьи губы до отвратительного пошло растягивались на члене и лишь от этого вида Антон был готов кончить. – Так, – Серёжа, кажется, действительно решился отгадать, – Этой игрой была фифа? – Серёж, никто не кончает на фифу, – Смеётся Дима, чуть ли не падая со своего кресла. – Нет, не фифа, – Честно отвечает Антон. На самом деле никто из них и не вспомнит, что же это была за игра, да и неважно это совсем. Арсений елозит на стуле, вспоминая тот день и член в шортах чуть дёргается. Ничем хорошим это не закончится. – Тогда… Может быть это была порно-игра? – Вновь пробует Серёжа и вновь получает отрицательный ответ. – Кто-то дрочил этому человеку, пока он играл в игру, – Смеётся Арсений, смотря прямо на Антона в маленьком окошке дискорда. У того волосы растрепались и губы блестят, Арсений готов поспорить, что если сейчас войдёт в соседнюю комнату наткнётся на начинающего возбуждаться Антона, сжимающего чувствительный член через лёгкую ткань домашних штанов. – Не дрочил, а делал минет, но да, Арсений прав, – Антон даже не пытается изображать пренебрежительный тон. Чёрт возьми и откуда в нём этот сраный кинк на публичность? – Значит, теперь ход Арса, – Резюмирует Серёжа, как-то заговорщицки хихикая. – Хорошо, тогда, – Если Антон хочет, то они поиграют в эту игру, – Человек чуть не задохнулся, но у него встал член. Как такое могло произойти? Арсений даже не пытался придумать что-то запутанное, просто вспомнил о том, как открыл для себя кинк Антона на удушье. Конечно в итоге так они и не потрахались, зато Арсений посидел на чужом лице, прижимая бёдра к кудрявой голове, не давая отстраниться. Антон в привычной слюнявой манере вылизывал Арсения с таким усердием, будто бы от этого по меньшей мере зависела жизнь всего человечества. – У человека сидели на лице, – Сообщает Антон. Через экран не видно, но Попов знает, что чужой член уже почти встал и сейчас наверняка пачкает ткань недавно надетого белья. Собственный же, вставший ещё не в полную силу, но уже достаточно, упирается в ширинку, а под пробкой скапливается влитая пару часов назад смазка – вытащить её и можно трахаться без растяжки. Чёрт, эта игра – очередное ужасное решение в жизни. – Да, сидели, верно. Чё-то ты слишком много отгадываешь, Шастун, – Язвит Арсений. Им бы уйти на десятиминутный перерыв, подрочить друг другу где-нибудь в тёмном коридоре, так, чтобы головки тёрлись друг о друга, а на ключицах оставались следы укусов, им бы вообще закончить это всё и пойти хоть куда-то, лишь бы почувствовать друг друга, а потом нежится под одним тёплым одеялом и целоваться-целоваться-целоваться. – Так, тогда… Человек, – Антон не успевает договорить, как его перебивает Дима. – Давайте как прервёмся минут на пятнадцать, как вам идея? Арсению нравится, он спешно сползает со стула, чуть ли не в припрыжку добегая до нужной комнаты, сталкиваясь в дверях с Антоном. У того зелени в глазах почти не видно – всё заполнили расширившиеся зрачки, а штаны явно топорщатся. – Ты придурок, – Лопочет Арсений, вставая на носочки, чтобы с силой столкнуться зубами в несдержанном поцелуе. Антон в ответ неразборчиво шепчет ругательства, подтягивая арсеньевские бёдра в верх, чтобы так, как он любит: обвить ногами и голову запрокинуть, быть чуточку ниже. У Арсения бёдра, по скромному мнению Антона Шастуна, просто великолепные. Их хочется тискать, гладить, кусать, лизать. Жаль, что времени у них не так много. У Арсения, прижимающегося к груди Антона болезненно стоят соски, трущиеся о синтетическую ткань домашней футболки. Наверняка, если провести по ним пальцами парень захныкает и прижмётся ближе, в поисках большей ласки. Член Антона точным, будто бы уже привычным движением упирается в бедро Арсения, трётся через ткань и пачкает предэякулятом не только одежду, но и светлую кожу ляжки. – Арс, Арс, блять, – Антон сипит, усаживая парня на тумбочку с зеркалом, перед которым обычно красуется, собираясь куда-то выходить. У них нет времени на долгие прелюдии, да и оба уже достаточно возбуждены, чтобы наконец начать. Но целоваться хочется безумно, сжимать мягкие бока, царапать плечи и слюнявить ключицы. До поджимающихся пальцев на ногах хочется быть рядом. – Давай уже, у нас минут десять, – С перерывами между поцелуями бубнит Арсений, спрыгивая на пол и одним движением, отточенным годами, поворачивается к Антону спиной, притираясь задницей к всё ещё скрытому тканью штанов члену. Теперь можно увидеть лицо Антона. В полумраке и со звёздами в глазах это трудновато, но Арсений видит в отражение, как у того загораются глаза. Всё-таки хорошим решением было купить сюда зеркало. Смысла раздеваться нет никакого – потом только время на одевание терять. Шорты сползают до колен и Арсений ведёт бёдрами, от чего пробка внутри прокручивается. – Антон! – Арсений тянет гласные, нетерпеливо подаваясь назад, – Козёл, ты так и будешь смотреть? Антон красивый очень, растрёпанный, со следами укусов на шее, с мокрыми, припухшими губами и стоящим членом, которым он ведёт между бёдер, прислоняя головку к аккуратному камушку пробки, надавливая. Арсений готов кончить от одного этого вида, хоть и в отражении зеркала. – Ты потрясный, Арс, ты знал? – Антон смеётся, получая за это не сильный толчок и наконец вынимает мешающую железку. По внутренней части бедра густыми каплями течёт излишняя смазка, призывно хлюпая. Дырочка, потерявшая заполнявший её объём, сокращается, светя припухшими от долгой стимуляции краешками. – У нас точно нет лишнего времени? – Жалобно шепчет Антон, прикусывая прохладную арсеньевскую мочку, потираясь членом между ягодиц. – Антон, пожалуйста, – В уголках глаз собираются слёзки, если бы у них и правда было больше времени, Антон бы мог заставить перевозбуждённого Арсения плакать и просить наконец-то трахнуть его. Чёртовы трансляции. Шастун звонко шлёпает по мягкому бедру, и самодовольно ухмыляется, проталкивая головку внутрь. Арсений громкий, его нужно затыкать, зажимать рот, засовывать в него пальцы, чтобы тот не стонал так возбуждающе громко. Но сейчас хочется слушать просьбы ускорится, наконец кончить, хныканье о том, что он хочет нежно и на весу, а не так как сейчас, хочет чтобы и после оргазма Антон не останавливался, хочет сам перенять бразды правления таким ответственным занятием, и у Антона нет никакого морального права его затыкать. Он вставляет на всю длину быстро, ударяясь яйцами о чужие, выбивая протяжный скулёж и сжатые на своих запястьях пальцы. Наверняка останутся синяки. Антон за столько лет выучил, как, куда и под каким углом. Вставляет сначала так, мокро, быстро и на всю длину, заполняя извивающегося под ним Арсения, замирает, чтобы вытащить почти полностью и вновь вставить до упора. Арсений при этом до очаровательного сильно жмурится и поддаётся назад, пытаясь принять больше. Знает, что Антон и так его оттрахает, но хочется больше, быстрее, хочется чтобы до искорок перед глазами и сведённых судорогой пальцев. Арсений всего Антона обожает, знает каждую родинку, каждый шрам, знает, что когда Антон так глубоко в нём он хочет, чтобы Арсений сжал его, не давая двигаться, знает, что Антон до синячков сожмёт его бёдра, чтобы вновь и вновь мазать их потом заживляющей мазью, знает, что Антон сделает всё, чтобы Арсений кончил без рук. Шастун меняет угол, входя быстро и резко, теперь проезжая головкой по простате и без того нежной и чувствительной после пробки. Антонов член, наверное, был идеально создан под Арсения: достаточно длинный и толстый, с идеальным изгибом и аккуратной сеточкой вен, с чувствительной головкой и любимыми самим Поповым яичками. Арсений никогда не скрывал, что наслаждался Антоновым возбуждением в полной мере, видя во влажных снах самые смелые их фантазии. Арсений стонет громко и протяжно, кажется, смешивая ругательство и антоново имя. Каждый толчок стимулирует всё больше, собственный член пульсирует, отдавая в поджавшиеся яички с двойной силой. Потом наверняка придётся мыть зеркало. – Антон, блять, я сейчас! – Арсений почти плачет, чувствуя как дрожат колени и сжимает Антона внутри, не давая двигаться, – Кончи внутрь! – Нет, Арсений, – Антон звучит серьёзно, с силой шлёпает по ягодице, оставляя на ней розовеющий след и вбивается с новой силой, на каждом толчке выбивая громкие стоны. – Да, Антон! Антонов член внутри пульсирует, Арсений чувствует, как немного набухает головка, трётся, самостоятельно насаживаясь до упора, так и не давая отстраниться, кончая со всхлипами и стонами, ощущая, как чужая тёплая сперма заполняет его внутри. Антон знает, что Попов будет плеваться и говорить о том, что никогда больше не позволит кончать в себя, но вид вытекающей спермы из растраханной, сжимающейся дырочки того определённо стоит. Волосы у обоих растрёпаны, на одежу каким-то чудом ничего не попало. Им бы сейчас лежать и целоваться, долго, скорее целомудренно, чем пошло и уснуть в объятиях друг друга, чтобы ночью проснуться и сидеть на кухне, заваривая любимый арсеньевский чай, но… – Блять, – Звучит Серёжин голос из динамиков компьютера. – Они не выключили микрофон? – Смеясь спрашивает Дима в ответ, и Арсений складывает два плюс два. Отрывок с приглушёнными арсеньевскими стонами наверняка разлетится по пабликам, где напишут победное «Антон Шастун и Арсений Попов всё-таки вместе!», от них отпишутся пару сотен человек, подпишутся и новые, позовут на интервью и подкасты, где они расплывчато расскажут об истории их отношений. Но это будет потом. Антон с Арсением впервые за пять лет отношений появляются в кадре: растрёпанные, с опухшими губами и звонко-звонко смеющиеся. – Теперь нет смысла тебя прятать, любовь моя, – Шепчет Антон в самое ухо и улыбается.