Devil may love

«Говорят, есть такая связь на свете, что не

важно, сколько раз ты её разрываешь.

Вы все равно встретитесь.»

Мальчики краше цветов, 2009

Не успела Аяко пискнуть, как Хидан прижал ее к двери и угрожающе над ней навис. Они оказались в темном помещении, позади Хидана разливался тусклый желтый свет, но за широким телом парня разглядеть его источник не представлялось возможным. Хидан тяжело дышал. Терпеть близость Аяко и держать себя в руках было слишком тяжело. Глаза его горели странным огнем. Аяко почувствовала себя маленьким беззащитным кроликом перед готовящейся к роковому броску змеей. Оказавшись в плену алых глаз, она заворожено замерла, не в силах пошевелиться. Вот она и попалась. — Так ты хочешь знать, что изменилось? — процедил Хидан, глаза его опасно сверкнули. — Я и так знаю, — тихо ответила девушка. Парень прикрыл глаза, видимо, пытаясь справится с рвущейся наружу злостью. Кажется, своим неудачным поддразниваем при Итачи она и впрямь испортила ему настроение. Что ж, как она и предполагала — Хидан действительно ревнивый. Аяко жалела о том, что волею случая проверила эту теорию на практике. Когда Хидан открыл глаза, лицо его стало серьезным, но злость немного утихала. — К чему был весь этот спектакль? — спросил парень, буравя ее взглядом. Между его бровей залегла напряженная складка. Он вновь призывал ее говорить правду, но на этот раз врать у Аяко просто не было сил. — Что бы избежать… — ответила она. — Избежать чего? — пытливо потребовал ответа парень. — Чего-то подобного, — жалобно пролепетала Аяко. Ее взгляд метался от его губ к потемневшим от страсти глазам. И он это видел. Видел как плотоядно она смотрит на него, как мучается, пытаясь преодолеть рвущееся наружу влечение. Голова ее шла кругом, ноги предательски подкашивались. Сердце взволнованно билось в груди. Хидан нагнулся еще ближе. Аяко почувствовала его чудесное дыхание на своих губах — все происходящее начинало походить на пытку, но она была восхитительной. Аяко сводила Хидана с ума, просто прижимать ее к стенке было высшей наградой богов, не говоря уже о чем-то большем. Его теплые пальцы коснулись ее щеки, и когда их губы почти соприкоснулись, сердце Аяко тревожно сжалось. — Нам нельзя, — слабо замотала головой она, умоляюще заглядывая в его глаза. — Никто не узнает, — неожиданно мягко прошептал Хидан, вселяя в нее уверенность. — Это не правильно… — тихо взмолилась девушка. — Всего один раз, — продолжил шептать Хидан, подобно змею-искусителю. — Я не должна… — лицо девушки мучительно исказилось. Последние остатки разума призывали ее не совершать ошибок. Но разве ошибки могут дарить настолько прекрасные ощущения? Пальцы Хидана ласково спустились с щеки на ее чувствительную шею, невесомо ее касаясь. Аяко тихо выдохнула — как же приятно… — Но ты этого хочешь, — ответил парень так убежденно, словно мог читать ее мысли. — А ты?.. — в ее голосе промелькнула слабая тень тревоги. Как она еще может сомневаться? Глаза Хидана были полны желания. Какой глупый вопрос. На лице его отразилась такая гамма чувств, что Аяко даже различить их толком не могла, но все они кричали лишь об одном. — Я умру, если не поцелую тебя, — искренне ответил Хидан. И она сдалась. Против его близости у нее не было ни шанса. Аяко доверчиво прикрыла глаза, и властные губы Хидана требовательно накрыли ее собственные. Они целовались так страстно и отчаянно, словно Ромео и Джульетта, встретившиеся на том свете. Чувства душили. Аяко захлебывалась от нежности и страсти, в одночасье захлестнувших ее. Этот поцелуй был всем, о чем она только могла мечтать. Аяко казалось, будто она дышала его прикосновениями, жила его запахом. Долгие недели без Хидана были бесконечной комой, бессмысленным существованием. Как прекрасно было то, что эта маленькая смерть кончилась. И как мучительно было понимать, что когда они выйдут за эти двери, Аяко вновь перестанет жить. Хидан с каким-то животным рвением притянул ее к себе за талию и прижал к двери своим сильным телом. Девушка не смогла сдержать стона. Все это было больше, чем просто секс. Он не просто хотел ее, он желал ее — да чуть ли не сильнее, чем она его. Это ли не самое настоящее счастье? — Я мечтал об этом, — шептал он, будто в бреду. Его жадные поцелуи опустились на ее чувствительную шею. Туда, где влюбленно бился ее пульс. По телу поползли мурашки. — Не надо… — взмолилась Аяко. «Не говори этого, не заставляй меня влюбляться в тебя сильнее». — Ты — все, что мне нужно. Никто и никогда не говорил ей таких прекрасных слов. И эти слова были взаимны в точности до каждой буковки. — Пожалуйста… Хидан… — о чем она просила? Она уже не помнила. Мыслей в голове не осталось. Были лишь его сильные руки, его горячие, полные желания поцелуи. В целом мире остались лишь две души, стремящиеся друг к другу. Только он и она. Завтра она об этом пожалеет, но не сегодня. Сегодня она сделает все, чтобы на утро раскаиваться как можно сильнее. — Ты источник восхитительного наслаждения, — его губы целовали тонкую кожу под ключицами, а сильные нежные руки блуждали по всему ее телу. Аяко буквально таяла под ним, податливо отзываясь на любую, даже самую малейшую ласку. Тихо постанывая, она запустила свои пальцы в его волосы, с наслаждением прижимаясь к нему ближе. В голове, в такт сердцу пульсировала лишь одна мысль: «Он рядом». — Хидан, — тихим, немного охрипшим от возбуждения голосом, позвала девушка. Парень поднял на нее взгляд, и пальцы его сильнее стиснули ее талию, словно он боялся того, что она все еще может передумать. Эта его реакция показалась Аяко ужасно милой. Глупый. Уйти сейчас — это уже просто невозможно. Вопреки опасениям Хидана, Аяко пальчиками погладила его по загривку, а затем притянула за шею и сама поцеловала, словно разделяя пополам ответственность за это прекрасное преступление. Их поцелуй отдавал горечью, но в тоже время он был слаще всего на свете. Что ж, если и падать в омут, то только с головой. Неожиданно Хидан подхватил ее за бедра, немного приподнимая, заставляя ногами обвить его талию. Девушка послушно подчинилась, выполняя его замысел. Парень прильнул к ее шее, сильнее вдавливаясь в ее мягкое тело. Его ладони оказались на ее заднице, которую Хидан с наслаждением сжал. Из груди парня вырвался едва ли не звериный рык. Аяко сладко застонала. Хидан не сильно стиснул ее шею своей рукой, а затем больно укусил. Девушка всхлипнула. Его укусы, властные, грубые, животные, спускались вниз, покрывая ее всю: от нежной шеи до хрупких плеч. Было больно, но, вместе с тем, просто до безумия приятно. — Черт, Хидан… — жалобно взмолилась девушка. От наслаждения или от боли? От всего сразу. Парень уже почти было перешел ту черту, за которой страсть ослепляет, но ее голос немного привел его в чувства. Он вернулся к губам Аяко и необычайно нежно ее поцеловал, словно безмолвно извиняясь за свою несдержанность. Этот контраст кружил ей голову. Девушка всхлипнула и охотно прильнула к нему. Поцелуй был сладкий и тягучий как карамель. Наконец оторвавшись от нее, Хидан хитро ухмыльнулся и задал совершенно неожиданный вопрос. — Какой у тебя болевой порог? Аяко глупо моргнула, слабо соображая из-за возбужденного состояния. — Наверное, средний. Парень что-то прикинул в голове, а затем вновь улыбнулся и загадочно произнес: — Подойдет. — А чт… Но он заткнул ее рот глубоким поцелуем, избавляя себя от обременительной необходимости отвечать на вопрос. Подхватив ее одной рукой за бедра, а другой за талию, он оторвал ее от двери. Хидан сделал несколько шагов, Аяко расцепила ноги, и они плюхнулись на мягкий кожаный диван. Ей пришлось усесться на нем верхом. Хидан, абсолютно довольный, откровенно рассматривал ее, наслаждаясь зрелищем. Под этим взглядом Аяко смутилась и отвела взгляд. Девушка бегло осмотрелась, не особо вглядываясь в подробности. Небольшой темный кабинет выглядел очень благородно. Все это время свет исходил из лампы, стоящей на столе, создавая приятный полумрак. Хидан пальцем вырисовывал замысловатые узоры на ее спине. Для удобства Аяко оперлась ладонями на его грудь и наконец снова решилась взглянуть в его лицо. — Еще ни одна девушка не смотрелась на мне так хорошо, как ты, — медленно растягивая слова, хищно улыбнулся Хидан. От его слов и прямого взгляда Аяко стушевалась и поспешила перевести тему, стараясь, чтобы голос ее звучал как можно более равнодушно. — К чему был твой вопрос про болевой порог? Хидан хмыкнул, мысленно оценив ее самообладание. — Узнаешь, — лукаво ответил он. — Значит, не будешь удовлетворять любопытство? — Аяко хотела, чтобы вопрос ее прозвучал зло, но вышло почти обиженно. Хидана это очень позабавило. — Сегодня я буду удовлетворять другие твои потребности, — промурлыкал парень. Щеки Аяко вспыхнули. Низ живота свела сладостная истома. — Как же приятно видеть, как ты реагируешь на меня. Девушка почувствовала, как кончики ее ушей порозовели от стыда. — Болтун, — зло шикнула Аяко На этот раз Хидан рассмеялся. — Моя маленькая злюка, — с настоящим обожанием проговорил он. Не успела Аяко пискнуть, как он потянул девушку на себя за тонкое предплечье, заставляя ее немного приподняться на коленях. Сначала Аяко не поняла для чего это, но когда лицо Хидана оказалось прямо напротив ее груди, все стало ясно. Но парень не спешил с ласками. Он откинулся на диване, вальяжно закидывая руки на невысокую спинку дивана. Самодовольно улыбнувшись, твердым голосом Хидан скомандовал. — Сними лифчик. Такой резкой смены тона Аяко не ожидала. Она глупо моргнула, осознавая, что это был практически приказ. От холодка в его голосе стало немного не по себе. Аяко прикусила щеку. — Ты ждешь, пока я скажу «пожалуйста»? — усмехнулся Хидан. Взгляд его немного потеплел, но лукавства не потерял. В груди зарождалось странное волнение. Аяко боролась с необъяснимым противоречивым чувством внутри. Хидан всегда был с ней чутким. Ей казалось, что даже в их прошлый раз, несмотря ни на что, он все равно держал себя в руках. Но сейчас все было не совсем так. С одной стороны, Аяко было интересно узнать — как он делает это обычно, с другими девушками? Вот так же — холодно? Или даже деспотично? С другой же стороны, она понимала, что его эгоизма и холода она просто не вынесет. Что же делать? Что бы не происходило и что бы Хидан не сделал, она точно не сможет сказать ему «стоп». Но если он действительно перейдет невидимую границу, которую она и сама-то толком различить не может — будет больно. Впрочем, пустые размышления. Вариантов у Аяко все равно не было. Переборов оцепенение, девушка послушно завела руки под кофту, за спину, и подрагивающими пальцами далеко не сразу смогла расстегнуть лифчик. И когда ей это удалось, она принялась стягивать его, не снимая топа. Хидан же сказал — только белье. Значит, полностью избавляться от одежды он не планировал. Эта небольшая заминка невольно заставила Хидана задуматься о том, что он понял еще в прошлый раз — с этой девушкой он однозначно ходил по очень тонкой грани. Она определенно желала, чтобы он доминировал, но в тоже время Хидан понимал, что Аяко вовсе не такая сильная, какой хочет казаться. На самом деле она была очень чувствительной и ранимой. А это означало, что если он хоть немного перегнет палку, то может попросту ее сломать. А последнее, что ему хотелось сделать — это ранить ее. Разумеется, в переносном смысле. Но с другой стороны, если он не дожмет, словно будет еще хуже. Эта лиса все перевернет и извратит, выставляя его тюфяком. Как же быть?.. Аяко стянула лифчик и, собрав остатки самообладания, сама удивляясь своей смелости, продемонстрировала белье прямо перед его лицом, будто бы дразня. Сверкнув глазами, Хидан наклонил голову. — Очень красивое, — довольно улыбаясь, словно сытый кот, оценил парень. Девушка откинула лифчик в сторону. «Приятно конечно, но ты даже не похвалил меня» — обиженно подумала Аяко. Хидан прищурился. — Ты чем-то недовольна? — а это уже точно не было частью игры. Парень спрашивал серьезно. Аяко вспыхнула. Что за дьявольская проницательность… — Скажи мне, — спокойно, но с небольшим нажимом сказал он. В нерешительности Аяко задумчиво кусала губу. Но как бы не старалась, заставить себя вымолвить причину она не могла — отчего-то было слишком стыдно. — Это опять приказ? — попыталась спрятаться за иронией девушка. Парень усмехнулся. Он приподнялся, руки его обвили ее тело. Подбородком парень уткнулся в ее грудь и заглянул в ее лицо, снизу вверх. Это было очень приятно, его теплые сильные руки согревали. — Однозначно, да. Аяко, скажи мне прямо, чего ты хочешь? От этого выиграют все, — хитро улыбнулся парень. — Черт… — прошептала Аяко. Руками она оперлась на его плечи и отвела взгляд в сторону, стараясь не смотреть на Хидана. Конечно, он был абсолютно прав. Но такая откровенность давалась Аяко с огромным трудом. Серьезно, она ломается так, словно в любви ему собирается признаться! Сделав пару вдохов и, буквально трясясь от страха, девушка заговорила. Медленно, с трудом подбирая слова. — Мне нравится, когда ты командуешь, но… После того, как я выполню то, что ты от меня хочешь… Эм… — Та-ак? — заинтересованно протянул Хидан. — Ну, вообщем… — мялась Аяко, — Мог бы ты после этого хотя бы капельку меня поощрять… Например, хвалить? — Вот значит как… — задумчиво проговорил парень, — Значит, хочешь себе властного, но щедрого на похвалу господина? — Черт, Хидан! — взмолилась Аяко, пряча свое лицо за ладонями. Парень рассмеялся, откидываясь на спинку дивана. Аяко тоже опустилась, усаживаясь на него обратно. — Только учти — похвалу придется заслужить. Просто так нахваливать я тебя не буду, — поставил ультиматум Хидан. — Я этого и не прошу, — сгорая от стыда, ответила девушка. Аяко отняла руки от лица и робко посмотрела на парня. — Боже, Аяко, ты такая милашка, — хищно проговорил Хидан, рассматривая ее, словно свою добычу. Он по-хозяйски уложил руку на ее талию и резко прижал девушку к себе. Это был очень тесный контакт. Грудью Аяко была вынуждена прижаться к Хидану. Из-за отсутствия нижнего белья ее соски чутко отреагировали на соприкосновение их тел. Сквозь тонкую ткань своего топа Аяко чувствовала все почти так же хорошо, как и без одежды. Пахом Хидан упирался в ее киску. Аяко мгновенно поняла, что у него уже стоял. Их лица были сантиметрах в десяти, руками она обвивала его шею. Хидан снова улыбнулся, немного наклонил голову и заговорил. — Аяко… Ты же понимаешь, что сегодня ты была очень непослушной девочкой? Невольно ей вспомнился поцелуй с Итачи. «Боже, ты даже не представляешь, насколько». Аяко осторожно кивнула. — А что делают в случае непослушания? — спросил Хидан так, что Аяко сразу поняла — это был не риторический вопрос. Она помедлила, и Хидан, прищурившись, раздраженно потребовал ответа. — Отвечай. «Господи, интересно — он правда злиться или это все игра?». — На… Наказывают? — пролепетала Аяко. — Молодец, — похвалил Хидан. Он коснулся ее щеки и, приблизившись к ее лицу, нежно поцеловал. А затем совершенно неожиданно укусил. Аяко тихо пискнула и испуганно дернулась в его руках. Но не отстранилась. Хидан ласково погладил ее по щеке, успокаивая. — Это наказание? — наивно поинтересовалась девушка. — Нет, — просто ответил Хидан, завороженно наблюдая за тем, как алеет кровь на ее припухшей губе. А затем расплылся в обманчивой улыбке. — Вот это наказание. В следующий момент Хидан дернул ее за правое предплечье. Не удержавшись, Аяко практически упала на диван. Но Хидан подхватил ее, устраивая на своих коленях. Девушка почувствовала, как он сводит вместе ее предплечья, а в ее кожу врезаются веревки. Он ее связывал! И откуда только веревку выудил? Чертов фокусник. Лежать на его коленях, пока ему открывался вид на ее задницу — было ужасно смущающе. В этой позе она ничего не могла контролировать, и это в равной степени ее пугало и возбуждало. С веревками Хидан справился довольно быстро. Аяко почувствовала, как он стягивает пониже ее шорты вместе с колготками, оставляя лишь нижнее белье. «Господи, как же стыдно…». Закончив, парень нагнулся к ее уху, откидывая назад хвостики. — У тебя просто ахуенная задница, — прошептал он. А затем звонко шлепнул ее по попе. — Ай! — от неожиданности девушка вскрикнула и зло оглянулась через плечо, сталкиваясь с его игривыми глазами. — Возражения? — как ни в чем не бывало, вопросительно вскинул брови Хидан. Девушка закусила губу. — Не переборщи, мне еще пары потом сидя вести… — напомнила она. Парень усмехнулся. Аяко гадала — стоит ли рассчитывать на его сочувствие? — Когда правда будет больно, пожалуйста, скажи простое «стоп», не храбрись — мягко прошептал Хидан, и девушка уже успела немного расслабиться, когда очень сильный удар пришелся на ее ягодицу. Аяко всхлипнула. — Садист, — обиженно проговорила девушка. Она обижалась на него, но лишь за стыд, который вынуждена была испытывать. Она ведь сама говорила, что хочет что бы ее отшлепали, связали, подоминировали над ней… — Из твоих уст это звучит почти как комплимент. Затем, словно опомнившись, Хидан добавил. — Можешь плакать и скулить, но никаких оскорблений — а то только хуже будет. Аяко прикусила губу, настороженно всматриваясь в глаза Хидана. И в тот момент, когда в них погас игривый огонек, он шлепнул ее по заднице. Аяко едва заметно съежилась, но больше от ожидания боли, чем от нее самой. Справедливости ради — пока что Хидан никаких границ не переходил. И боль, которую Аяко ощущала, была даже приятной. Но каждый последующий удар обжигал все сильнее. И Аяко гадала — когда же наступит тот самый предел? Новый шлепок пришелся уже на другую ягодицу. «Видимо, чередует, чтобы не переусердствовать,» — подумала девушка. Звонкий удар. Затем еще один. И еще. С каждым разом становилось все больнее и больнее. Аяко тихонько всхлипывала. Было в этом какое-то психологическое наслаждение. Хидан ведь шлепает ее и злится не потому, что ему на нее плевать, как раз наоборот. Ему не все равно, что она его обманула. Ему не все равно, что она общается с другими парнями. Не все равно на ее холод и отвержение. А значит, ему не все равно на нее. Эта мысль оказалась неожиданной, но такой теплой. Все это наказание внезапно обрело совершенно иной смысл. Лежать у него на коленях и чувствовать его шлепки стало в разы приятнее — словно случился переход на какой-то новый уровень близости. Очередной особенно хлесткий шлепок вышел таким обжигающим, что девушка сильно дернулась и жалобно вскрикнула. — Больно, — протянула Аяко. — Хочешь сказать, тебе не нравится? — грубо сжав ее грудь, спросил Хидан. Голос его был вкрадчивым, но он явно над ней насмехался. Неожиданно Хидан коснулся ее трусиков. Пальцами он провел по ее киске, прямо по порядком намокшей ткани. Аяко простонала. — Твое тело считает иначе. — Хватит быть таким грубым… — прикрывая глаза от долгожданного удовольствия, прошептала девушка. Хидан улыбнулся. «Какая нежная и трогательная»… Она и не замечала, что уже успела так возбудиться. Хидан надавил на ее клитор, срывая с губ Аяко еще один стон. Не удержавшись, Хидан нагнулся к ее уху и, продолжая ласкать ее пальцами, прошептал. — Аяко, ты такая мокрая… — а затем она почувствовала смешок, — Разве хорошие девочки могут получать удовольствие от таких грубых и пошлых вещей? Аяко почувствовала, как к лицу приливает кровь. Затем восхитительные пальцы Хидана пропали. И снова еще один шлепок. На глазах проступили слезы. Боль довольно ощутима — но край ли это? Еще один — и слезы потекли по щекам. — Хида-а-ан, — жалобно простонала девушка. Его ладонь пропала, а в следующую секунду он отодвинул край ее трусиков и медленно вставил сразу два пальца. Мышцы ее влагалища плотно их обхватили. Из глаз посыпались искры. «Как же приятно»… — Ах! Аяко застонала. Хидан сделал несколько поступательных движений, а затем принялся наращивать темп. Осознание того, в каком унизительном и слабом положении она под ним распластана, доставляла мазохистичное удовольствие. — Ты так течешь, что никакая смазка не нужна. Маленькая шлюшка… Черт! От этих грязных слов Аяко все сильнее возбуждалась. Хидан чувствовал, как с каждой новой пошлостью, что он говорил, она лишь сильнее мокла. — Ведешь себя как порядочная скромница, а на деле только и мечтаешь о том, чтобы тебя отодрали, — со злой усмешкой проговорил Хидан. Девушка захныкала, уже очень слабо соображая. Его прекрасные пальцы доставляли ни с чем не сравнимое удовольствие. — Признайся, тебе ведь нравится, когда тебя трахают как самую настоящую шлюху, — опаляя дыханием ее щеку, грубо спросил Хидан. Щеки ее болезненно горели от стыда. Воздуха не хватало, Аяко задыхалась от собственных стонов. Хидан вытащил пальцы и сильно шлепнул по попе. Девушка всхлипнула. В голове все путалось: слезы, боль, удовольствие, его голос… Пальцы Хидана вновь коснулись ее клитора, не сильно стимулируя, будто дразня. Девушка подалась ему на встречу, безмолвно прося о большем. — Разве не ты говорила мне, что мечтала о порке? И связывании… Строишь из себя невинную овечку, а сама готова кончить от одних только пальцев. Вот ведь черт… Он был абсолютно прав. Сладкий миг удовольствия сменила вспышка боли — очередной удар по заднице. Аяко заскулила. Она чувствовала, как горит ее кожа под его руками. Кажется, еще немного и сил терпеть уже не будет. — Да… — сдалась девушка. Голос ее прозвучал жалобно и тихо. — Что-что? — ехидно переспросил Хидан, точно слышавший ее слова. Рукой он жадно огладил ее ягодицу — это было одновременно и болезненно, и приятно. Кожу щипало, но его страстная ласка помогала этого не замечать. — Да, мне… Мне это нравится… — зажмуриваясь от стыда, призналась девушка. Хидан довольно улыбнулся. Он снова вошел в нее пальцами. — Плохая девочка… — проговорил Хидан, но звучало это как похвала. Аяко прикрыла глаза от удовольствия. Парень умело чередовал внешнюю ласку клитора и внутреннюю стимуляцию, заставляя ее сходить с ума в его руках. В какой-то момент Хидан заметил, что стоны ее стали громче. Большим пальцем свободной руки он очертил соблазнительный контур ее губ. Аяко простонала, податливо приоткрывая ротик. Это стало последней каплей. Пальцы Хидана больше ее не касались, но и удара не последовало. Аяко вскинула на него вопросительный взгляд и замерла, заворожено глядя, как, смотря ей прямо в глаза, парень с неподдельным удовольствием облизал свои пальцы, на которых блестела ее собственная смазка. — Ты очень вкусная, — усмехнувшись резюмировал он. У Аяко даже дар речи пропал. Напоследок звонко шлепнув ее по попе, он принялся развязывать веревки на ее руках. Из-за неудобного положения руки девушки сильно затекли, но стоило избавиться от пут, как она все равно быстро и проворно нацепила обратно шорты и колготки. Аяко приподнялась и перевернулась, оказываясь тем самым у Хидана на коленках. Растирая предплечья, девушка заметила, что такое положение Хидану пришлось очень даже по нраву. Невинно хлопая глазками, Аяко улыбнулась. В этом положении она чувствовала себя менее скованно и стыдливо, более защищено. — Значит, ты простил мне мой маленький обман? — осторожно спросила девушка, наблюдая за тем, как его изящные пальцы ослабляют галстук, избавляясь от него. — Я бы не назвал его маленьким, но да, совесть твоя может быть чиста, — с хитрой улыбкой заявил Хидан. Он расстегнул жилетку, но не снял ее. — Секс в одежде? — спросила Аяко, когда он расстегнул всего пару верхних пуговиц на рубашке — чисто для удобства. — Не хочешь так? — вопросительно вскинул брови Хидан. — Нет, так мне даже больше нравится, — заверила его девушка. Хидан не смог сдержать кривой ироничной улыбки. — Скромница, — поддразнил он ее. Что ж, когда твои щеки краснеют от любого его пошлого слова, отрицать это бессмысленно. Аяко смотрела на Хидана и не могла наглядеться. Красивый, обаятельный, умный, веселый, сильный и трахается просто потрясающе — если когда-нибудь еще она все-таки захочет вступить в отношения, то это обязательно должен быть кто-то похожий на него. Парень взял ее за запястье и поцеловал внутреннюю сторону предплечья, там, где алел след от веревки. — Такая хрупкая, — тихо проговорил он, обращаясь к скорее самому себе. Глаза их встретились, и Аяко в очередной раз отметила, насколько было прекрасно его лицо — самый настоящий ангел. Девушка потянулась к Хидану и легонько коснулась его губ своими, открыто и доверчиво целуя. Парень с охотой ей ответил. Но стоило ему это сделать, как поцелуй из нежного очень быстро начал перерастать в страстный. Хидан притянул Аяко к себе. Обняв его за шею, девушка порывисто к нему прильнула. Парень настойчиво углубил этот полный чувств поцелуй, и у Аяко закружилась голова. Руки его жадно сжимали ее талию, стискивали бедра, ласкали все ее тело так жадно, словно они видятся в последний раз. Впрочем, это действительно был последний раз… Рука его медленно поднялась вверх по ее животику. Пальцы Хидана очертили дугу под ее грудью. Аяко простонала, и Хидан не применул этим воспользоваться. Его язык проник в ее рот, заставляя сильнее его приоткрыть. Язык Хидана игриво скользнул по кончику ее собственного, словно приглашая ответить. И Аяко отозвалась на эту откровенную ласку. Их языки слились в страстном влажном поцелуе. Пошлом и одновременно с тем сокровенно-интимном. Острое осознание происходящего лишь прибавило дров в костер ее желания. Господи, прямо сейчас ее студент пихал свой язык ей в рот… Это же просто аморально! Все происходящее было неправильно от самого начала и до самого конца. Неправильно, но так чертовски приятно. Рука Хидана поднялась выше и сжала ее грудь. Пальцем Хидан мягко погладил твердый сосок. А затем сжал его и, немного оттянув, отпустил, заставляя ее громко простонать прямо ему в губы. Аяко толкнулась языком в его рот, и на этот раз простонал уже Хидан. От его красивого эротичного стона по телу у нее побежали мурашки. Боже, разве обычный человек может так волшебно стонать? Парень наклонился, заставляя Аяко лечь на диван. Он взял ее запястья и одной рукой стиснул их над головой, снова делая ее беззащитной. Не церемонясь, парень задрал ее топ, обнажая грудь. Голодным взглядом он рассматривал ее тело. Распластанная под ним девушка выглядела ужасно развратно и до жути эротично. Хидан нагнулся и лизнул аккуратный розовый сосок, заглядывая прямо в глаза Аяко. Девушка покраснела, но взгляда не отвела — словно зачарованная она следила за его действиями. Хидану это однозначно понравилось, он дерзко улыбнулся. — Ты такая сексуальная… Словно вылезла из порнофильма. «Так и знала»… Впрочем, сейчас от этого были только плюсы. Ладонь Хидана сжала ее небольшую грудь, а затем он, вновь пройдясь влажным языком по твердому соску, не сильно его прикусил. Аяко всхлипнула и недовольно заерзала. Хидан понял ее без слов. Он отпустил ее руки и скомандовал. — Встань на колени и облокотись предплечьями на подлокотник. Аяко послушно сделала так, как он сказал. — Выгнись, — отчеканил Хидан. Девушка прогнулась в пояснице, стыдливо кусая губы. — Умница, — голос его прозвучал искренне и удовлетворенно. Девушка почувствовала, как его руки вновь низко стягивают с нее шортики и колготки. Когда Хидан стянул вниз и ее трусы, Аяко густо покраснела, остро захотелось провалиться под землю. Но почему-то это дурацкое чувство стыда лишь сильнее заставляло желать продолжения. — Восхитительный вид, — похотливо протянул Хидан. Аяко смущенно закусила губу. На языке вновь появился металлический привкус крови. Она прикусила только-только подзажившую ранку. Хидан огладил ее задницу, а затем взялся за бедра и сделал то, чего Аяко никак не ожидала — сильно укусил. Девушка пискнула. — Ты очень мягкая, — с каким-то странным восторгом проговорил парень. Аяко зарделась. Язык Хидана определенно был создан для того, чтобы доставлять удовольствие, и не важно каким способом. Послышался звук расстегивающегося ремня, а затем и ширинки. Раздался звук, похожий на открывание презерватива зубами, — а вот на это Аяко с радостью бы посмотрела. Сгорая от нетерпения, девушка обернулась через плечо. Ладонью Хидан с наслаждением провел по ее красивой изгибающейся спине. Их взгляды пересеклись. Ее сладострастный, немного испуганный, и его — томный, покрытый тяжелой поволокой желания. Внутри у Аяко все перевернулось — ну какой-же он красивый… Парень наклонился к ее шее и поцеловал, вызывая у нее волну восхитительных мурашек. Ее неповторимый запах опьянял похлеще вина, кружа ему голову, сводя его с ума. Все в Аяко вызывало в нем непреодолимое желание обладать ей целиком и полностью. Горячим членом он прошелся вдоль ее теплой влажной киски. У Аяко перехватило дыхание. Хидан собственнически укусил ее за шею и медленно вошел в нее. От долгожданного чувства наполненности Аяко громко удовлетворенно простонала. Это было просто восхитительно — наконец почувствовать его в себе. Парень принялся медленно двигаться в ней, словно преждевременно резким движением боясь причинить ей боль. На ее рот легла его широкая ладонь, а затем над ухом раздался бархатный голос. — Тише, милая, — промурлыкал Хидан, — Если ты конечно не хочешь, чтобы сюда кто-нибудь пришел. Девушка тихо захныкала, не в силах совсем замолчать. От этого его простого «милая» сердце в ее груди радостно забилось. — В другой день я бы с радостью заставил тебя кричать… Господи, Аяко казалось что этот парень создан специально для нее — дерзкий, напористый, соблазнительный, но при этом бесконечно чуткий… Хидан был великолепен во всех отношениях. Даже трахаться с ним на обычном диване было просто потрясающе. Парень покрывал страстными поцелуями ее плечи, спину, шею. Время от времени Хидан срывался на укусы, впиваясь в нежную кожу, подобно животному, и оставляя розовые следы на бледном девичьем теле. Желая большего, Аяко сама не заметила, как начала подаваться ему на встречу, двигаясь в такт. Фрикции Хидана становились все сильнее, размашистее. Аяко под ним жалобно скулила от удовольствия. Хидан наклонился к ней и горячо зашептал. — Боже, Аяко, ты такая узкая… В тебе просто ахуенно… Парень разжал ладонь и опустил ее на тонкую хрупкую шею, осторожно придушивая ее. Девушка издала настолько томный женственный стон, что из груди Хидана вырвался самый настоящий утробный рык. Мужские пальцы жадно смяли мягкие сочные бедра. Аяко подняла руку и в ответ обвила его шею, спиной сильнее прижимаясь к нему. Она с наслаждением запустила пальцы в его волосы и откинула голову назад, ему на грудь. — Прошу… Не останавливайся. Рука Хидана пропала с ее шеи. Большим пальцем он провел по ее гладким губам, а затем приставил к ее рту два пальца. — Соси, — бархатный, сносящий голову приказ. Аяко приоткрыла губы и высунула язык. Сначала она облизала его длинные красивые фаланги, а затем вобрала их в свой теплый шелковый рот. Хидан томно низко простонал, продолжая буквально вдалбливался в ее податливое тело. Сейчас Аяко перед ним была абсолютно открыта. На ее лице больше не было маски холодной бесчувственной девушки. Рядом с ним она была настоящей: такой отзывчивой, чувствительной, сладострастной, искренней — совершенно волшебной. Хидан с удовлетворением ощущал, как она млеет в его теплых объятьях. Быть для нее тем надежным парнем, в руках которого эта холодная льдинка могла оттаять, довериться и вытворять подобное — было всем, чего он мог желать. Наконец-то она была рядом с ним, не злилась, не убегала, не отталкивала его. Но Аяко не просто позволяла ему быть рядом — она хотела, чтобы он был с ней. Все дни его страданий не имели никакого значения, в сравнении с тем наслаждением, которое ему доставляло одно лишь осознание того, что они вдвоем находились в закрытой комнате. Не говоря уже о том, что прямо сейчас он драл ее, получив ее чистосердечное признание в том, что все происходящее ей доставляет не меньшее удовольствие чем ему. Хидан был готов отдать все, что имел, лишь бы минуты прекратили свой бег, и это мгновение никогда не заканчивалось. Оба наслаждались этим кратким мигом, и обоим хотелось до бесконечности растянуть эту долгожданную, совершенно сказочную близость. Парень немного подвинулся, тем самым заставляя Аяко перестать опираться на подлокотник и сползти на диван. — Согни руки в локтях, — сказал Хидан. Проглатывая очередную порцию стыда, Аяко сделала так, как он сказал и постаралась посильнее выгнуть поясницу, предугадывая его желания. — Боже, малышка, ты такая послушная… Маленькая подхалимка, — бархатным голосом проговорил парень. По голосу Аяко поняла, что он довольно усмехается. А затем Хидан не сильно, скорее игриво шлепнул ее по попе. Аяко показалось, что от удовольствия она вот-вот потеряет сознание. Хидан немного надавил на ее спину, чуть сильнее вдавливая в диван. Его толчки стали сильными, резкими, почти что грубыми. Но каждый из них заставлял Аяко закатывать глаза от ни с чем не сравнимого удовольствия. Девушка слезливо стонала. — Так хочешь мне угодить? — хищно проговорил Хидан. — Да… — честно пролепетала девушка, захлебываясь в волнах эйфории, что проходили по всему ее телу. — Черт, Аяко… — простонал в ответ парень. Глядя на него снизу вверх она с наслаждением наблюдала за ним — брови сведены, лицо, покрытое небольшой испариной. Четко очерченные, немного приоткрытые губы. На лице совершенно пошлое, но абсолютно прекрасное выражение. Хидан встретился с ней взглядами, и это стало последней каплей для обоих. По раскрасневшимся щекам Аяко потекли неконтролируемые дорожки слез, а Хидан просто не мог оторвать от нее очарованных глаз. То физическое, эмоциональное и духовное единение, что сейчас ощущали оба было самым лучшим из всего, что им доводилось испытывать в жизни. Аяко громко, непозволительно громко, застонала. Хидан властно зажал ей рот, а затем сделал несколько особо сильных толчков, заставляя ее кончить. Чувствовать, как сильно сокращаются в оргазме мышцы ее влагалища, мягко сжимая его член, было слишком восхитительно. На последнем рывке парень задержался в ней. Аяко почувствовала, как он изливается внутрь нее, и от удовольствия едва не потеряла сознание. Она громко всхлипнула и в последний раз дернулась в его руках, наконец замирая. Обессиленная, Аяко обмякла, и если бы не сильные руки Хидана, то она точно бы позорно свалилась с дивана. Парень любовно погладил ее по спине и отпустил ее предплечья. Аяко ощутила, как Хидан вышел из нее. Затем он встал, видимо, что бы избавиться от презерватива. Шевелиться совершенно не хотелось, но было надо. Оставаться в этой ужасно смущающей позе Аяко просто не могла. Тяжело вздохнув, девушка поднялась на локтях, перевернулась на спину и принялась лежа натягивать одежду обратно. Аяко быстро справилась и лениво развалилась на диване. По телу растекалась приятная усталость — сейчас бы поспать… Не найдя лучшего объекта для наблюдения, Аяко принялась рассматривать парня. Хидан стоял рядом с диваном и тоже одевался — застегивал ширинку и ремень. Нет, если она продолжит смотреть на его аристократические пальцы в области паха, у нее снова встанет. Господи, она ведь только кончила! Сколько можно? Дурацкие мысли! Закончив, Хидан заметил ее неотрывный взгляд и хитро прищурился. Вид при этом у него был абсолютно счастливый. — Смотришь на меня как лев на антилопу. Аяко не смогла сдержать улыбки. Да черт… Как же снова поймать вайб недоступной училки? — Это ты-то антилопа? — спросила Аяко, ехидно вскидывая брови. Если бы не его дерзкая напористость — ее бы здесь не было. И этого прекрасного секса бы тоже не произошло… Вот уж кому они и обязаны случившимся, так это ему. — Ну, я определенно чувствую себя жертвой, — посетовал парень. Аяко прыснула. — Моей жертвой… — проговорила Аяко, словно пробуя слова на вкус. — Твоего очарования, — серьезно ответил Хидан. Девушка закатила глаза — он не исправим. — Нас наверное потеряли, — озабоченно проговорила Аяко. Она ушла без телефона и вещей — не дай бог Конан ее потеряла. Хотя, учитывая кто пропал вместе с ней — вряд ли она будет бить тревогу. Зная подругу, она быстро сложит два плюс два и скорее постарается сгладить углы и прикроет ее. В этих вопросах на Конан всегда можно было положиться. — Да поебать, мне надо покурить. Аяко хмыкнула. Что ж, зависимость на то и зависимость. Ей невольно вспомнились времена, когда еще будучи ученицей, между возможностью прийти на пару вовремя и желанием выкурить первую за утро сигарету она выбирала второе. Вот тебе и будущий прилежный преподаватель. Так что Аяко вполне разделяла его желание, но курить оба не спешили — страшась тем самым приблизить момент расставания. Как глупо. Он ведь все равно настанет, да он уже настает — с каждой секундой они все дальше друг от друга и с этим ничего нельзя было поделать. Пытаясь заглушить грусть, Аяко принялась осматриваться. Хидан стоял, скрестив руки на груди, и, оперевшись на подоконник, с интересом наблюдал за ней. Видеть Аяко в его собственном кабинете было как-то особенно приятно. Словно таким образом она приобщалась к его жизни, становясь ее частью. Хидан знал, что это всего лишь иллюзия, но какой до боли реальной она казалась. Аяко забавно вертела головой, словно ей было интересно подметить все, вплоть до мелких деталей. Она вела себя так, словно он ей не безразличен, и ее двойные послания сводили Хидана с ума. Но сейчас ему это нравилось. Аяко кружила по кабинету, постепенно приближаясь к Хидану. Помещение было не очень большим, на улицу выходило маленькое окошко, что находилось позади стола. Кожаный диван, массивный рабочий стол, на вид очень удобное и дорогое кресло. Вдоль стен стояли книжные стеллажи.Помещение выглядело убранным, но если присмотреться, то становилось понятно, что здесь царил приятный творческий хаос. На столе важные папки соседствовали рядом с какими-то вырванными листами, на которых красовались абстрактные зарисовки шариковой ручкой. Кое-где на полках рядом с книгами стояли маленькие дурацкие, покрытые тонким слоем пыли, статуэтки крокодилов. Аяко эта разрозненная коллекция показалась забавной. — Где мы? — наконец подала голос девушка. — В моем кабинете, — ответил Хидан. Аяко кивнула так, словно он подтвердил ее собственные мысли. — Значит, ты в этом клубе работаешь? Парень улыбнулся. — Работаю? Ну, можно и так сказать. Хотя временами мне кажется, что я здесь практически живу. «Да, пожалуй, спать на этом диване так же удобно, как и заниматься любовью» — хмыкнула про себя девушка. — Какая у тебя должность? — наивно поинтересовалась она. Парень прыснул, девушка вопросительно вскинула брови. — Официально я со-владелец, но, по факту, Рассвет буквально мое детище. Так что в трудовой у меня написано что-то вроде: «руководитель, который сует свой ебучий нос во все, что только можно». «Конечно, когда не ухожу в запой из-за тебя» — мысленно добавил парень. Удивление в ее глазах Хидану явно пришлось по душе. «Ему же всего двадцать три — как блин это вообще возможно? Этот парень просто нечто». — Ты был идейным вдохновителем? — предположила Аяко. — Да, изначально идея принадлежала мне. Но мне пришлось убить кучу нервов и времени, чтобы доказать ребятам, что в нашей стране подобное заведение может выстрелить. Из-за этого недоверия целую кучу вопросов в начале мне приходилось решать самому. — А потом? — А потом они увидели, что в одиночку у меня нихуя не выходит и сжалились надо мной, — рассмеялся парень. Аяко улыбнулась, понимая, что он просто скромничает, не желая преуменьшать заслуги друзей. Когда-нибудь ей бы очень хотелось услышать эту историю полностью. Может, благодаря Конан и Нагато, однажды у них получится стать хорошими знакомыми? Эта мысль вызвала у Аяко противоречивые чувства. Знать, что он будет присутствовать в ее жизни, пусть и таким опосредованным способом, было одновременно и спасением и наказанием. Ведь, что, если у него кто-то появится? Она же этого не переживет… Нет. Переживет. Обязательно переживет. Ради того, чтобы иметь возможность хоть иногда встречаться с ним вне стен университета можно было добровольно согласиться и на такие муки. Аяко продолжила изучать кабинет и, когда в одном из углов она обнаружила настольный футбол, то немало обрадовалась. Хидана такая реакция приятно удивила. — Вау! — глаза девушки неожиданно загорелись. Она подошла к находке и пару раз крутанула за ручки. — Любишь такое? Аяко тепло улыбнулась, невольно предаваясь детским воспоминаниям. — У моего папы в детстве была точно такая же штука. Я всегда ему проигрывала, но несмотря на это играть мне очень нравилось. Правда, играю я просто отвратительно, — поделилась Аяко. Она всего лишь рассказала малозначительный факт из детства, но Хидан слушал ее с таким любопытством, словно она поделилась чем-то поистине откровенным. Взгляды их встретились. — Можем как-нибудь сыграть, — неуверенно улыбаясь, предложил Хидан. — Конечно, — мягко улыбнулась Аяко, пока на душе скреблись кошки. Оба знали, что этому «как-нибудь» никогда и ни за что не суждено было сбыться, но оба продолжали играть в игру «Я не исчезну из твоей жизни бесследно». Аяко подошла к окну и перевела неловкий взгляд на стол. В рамке стояла фотография уже знакомой ей компании, судя по-всему, с рыбалки. Ужасно довольный Кисаме стоял по середине и, словно трофей, держал в руках огромную рыбину во всю длину фотографии. По бокам, широко улыбаясь, стояли все остальные — удивительно, как только вместились в кадр. — Это сом. Кисаме поймал у Пейна на даче, — с улыбкой прокомментировал парень. — Обалдеть, — шокировано проговорила девушка, — Кажется, купаться у Пейна на даче плохая затея. — Теперь уже нет, — пожал плечами парень, усмехаясь. Аяко улыбнулась. Глаза девушки зацепились за еще одну интересную вещицу, стоящую на его столе. Это был маятник, с несколькими небольшими металлическими шариками. — Колыбель Ньютона? Я всегда мечтала о таких, — с глупой улыбкой призналась Аяко. Она поднесла руку, и осторожно отодвинув один крайний шарик, отпустила его, приводя систему в действие. — Я тоже, поэтому развел Пейна на этот подарок. Если хочешь — забирай, — предложил парень. — Что ты, не стоит! — запротестовала Аяко, а затем сокрушенно покачала головой, — Хидан, ты слишком добр ко мне. Из ее уст его собственное имя звучало как-то непривычно, словно чужое. Так мягко, так трепетно — никто никогда не обращался к нему так, как это делала она. Эта девушка была полна тепла, хоть всеми возможными способами и старалась это скрыть. Ему казалось, он подобрал ключик к этому замку, но почему же он все никак не хотел открываться? — Разве можно к тебе относится по-другому? — это был риторический вопрос и судя по тону, возражения не принимались. Щеки Аяко покрылись легким румянцем. Ведет себя как влюбленный второклассник — готов отдать последнее, что ей приглянулось. Но это было чертовски трогательно. Сердце Аяко в очередной раз предательски дрогнуло. «Как человек может быть настолько милым?..» — с тоской подумала девушка. Аяко подошла к Хидану и встала рядом. Парень открыл окно и принялся доставать сигареты. Места было не много, и они стояли слишком близко, пытаясь вдвоем втиснутся в небольшое окошко и не надымить в кабинет. — Иди сюда, — в конце концов проговорил Хидан, — А то пожарная сигнализация сработает. Он притянул ее к себе, прижал к своему телу и заключил в теплые объятья. Правой рукой он курил, но левой обхватывал ее за талию. Холодному сентябрьскому ветру Хидан не оставил и шанса ее заморозить. Это в сотню, нет, в миллион раз лучше, чем плащ. Казалось, он грел не только ее тело, но и давным давно промерзшую насквозь душу. — Очень правдоподобный предлог, — похвалила Аяко, с трудом пряча довольную улыбку. «В твоих объятьях я всегда чувствую себя так спокойно и защищенно… Как жаль, что я не могу сказать тебе об этом». — Знаю, — отозвался парень. Она не могла видеть его, но судя по голосу, он улыбался и был очень доволен их положением. Хоть на минуту ей хотелось забыть о стене, что возведена между ними. Но сделать это никак не получалось. И сердце Аяко сжималось от несвоевременной тоски. «Рано, еще рано. Сейчас он рядом». — А это что такое? — глупо моргнув, спросила она, указывая пальцем на небольшую тумбочку в углу, возле окошка, которую Аяко по-началу даже и не заметила. На ней стояли черные свечи и какая-то небольшая статуэтка в виде вписанного в круг треугольника. На шелковой салфетке лежал красивый серебристый кинжал и две красные розы. — Что-то вроде алтаря. — Ты верующий? — изумленно спросила Аяко. — Тебя это так удивляет? — с насмешкой поинтересовался Хидан. — Мягко говоря, ты не похож на праведника, — криво улыбаясь, проговорила девушка. — В рамках своей веры я воплощение благодетели, — усмехнулся Хидан. — Ты сатанист? — подколола Аяко. Хидан рассмеялся. — Джашинист. — Джашинизм? Это… — задумчиво проговорила девушка, вспоминая лекции по религиоведению. А когда вспомнила, ей пришлось прокашляться прежде, чем она вновь смогла заговорить, — Секс и жертвы? Хидан снисходительно на нее посмотрел, прекрасно понимая причину ее замешательства. — Жертвы — это не всегда убийства, Аяко, — насмешливо проговорил парень. — Подожди, а… Кровь? И, значит, в тот наш раз… Ты?.. — То, что было в прошлый раз, нельзя назвать полноценным ритуальным соитием или жертвоприношением, потому что все происходило без должной, кхм, подготовки. Но если вдруг ты захочешь, то в следующий раз… — Следующего раза не будет! — порывисто вскинула голову Аяко. Парень рассмеялся. Сейчас она была больше похожа на упрямого ребенка, чем на взрослую девушку. — Ты правда в это веришь? — проницательно спросил Хидан. — Я это знаю, — уперто повторила Аяко. — Звучит так, как будто ты пытаешься убедить в этом себя, а не меня, — пожал плечами Хидан. Они немного помолчали, разговор завернул в тупик. Парень протянул руку к ее хвостику и, потрогав подушечками пальцев светлую прядку, поморщился. — Дурацкий парик. — Фетишист, — фыркнула Аяко. — Просто твои волосы слишком красивые, — девушка неловко потупилась, а Хидан добавил, — Это я не как твой фанат говорю, а как разбирающийся фетишист. Аяко покачала головой, улыбаясь краешком губ. Дурак. Но совершенно очаровательный. Неожиданно, в ее голову закрался вопрос, который давно интересовал Аяко. Он ужасно неловкий, но не задать его сейчас, когда они были наедине, и к доверительному разговору располагало все, включая полутьму кабинета и даже время суток, Аяко просто не могла. — Хидан… — робко начала она. — Мм? — отозвался парень. Его голос прозвучал так расслабленно и спокойно, что Аяко страшно захотелось его обнять. Но все, что она могла себе позволить, — лишь теснее прижаться к его телу. Девушка положила свою ладонь на его, что покоилась на ее талии. Хидан в ответ переплел их пальцы. Аяко закусила губу и прикрыла глаза, утопая в его нежности и тихонько радуясь, что он не может ее видеть. — Что ты подумал, когда увидел меня в аудитории? — Что таких щедрых подарков от вселенной я еще не получал, — Хидан сказал это так и легко и просто, словно говорил о погоде, — А ты? Черт! И зачем она только спросила? С каждым подобным откровением она лишь сильнее в него влюблялась. Хотя, казалось бы, уже давно должен был наступить какой-то предел, но чувство в груди с каждым днем лишь росло. Если и был в мире вечный двигатель, то это была ее нескончаемая симпатия к Хидану. — Ну, я представила, как подписываю документ об увольнении по собственному желанию, — попыталась свести все к шутке Аяко, но вышло совсем наоборот. — Боже, Аяко, ты такая наивная, — понемногу раздражаясь, проговорил Хидан, — Да кому в универе есть дело до твоей личной жизни? Аяко сама подивилась своему самообладанию. В любой другой ситуации она бы вспыхнула, подобно спичке. Но только не с ним. Во-первых, учитывая сколько ему пришлось из-за нее натерпеться — он вполне имел право злиться. Во-вторых, ей было важно донести до него всю шаткость их положения. Поэтому голос ее прозвучал спокойно, размеренно и рассудительно. Ей даже показалось, что от звука ее голоса Хидан и сам немного успокоился. — Хидан, ты когда-нибудь читал устав Токийского Университета? Ты знаешь, чем чреваты отношения студента и преподавателя? — Да что они могут сделать? — недовольно прошипел парень, — Выговор? Штраф? — Увольнение, — бесцветно проговорила Аяко. Хидан нахмурился и уставился на девушку. — Да ты шутишь? — недоверчиво спросил он. — А тебе смешно? — безобидно поддела Аяко. — Хуево шутишь? — предположил Хидан. Аяко усмехнулась и горько покачала головой. «Если бы». Хидан угрюмо уткнулся подбородком ей в макушку. Раньше подобное наказание показалось бы ему вполне себе приемлемым, субординация — это правильно. Но сейчас, когда он сам по уши, как выразился Дейдара, «вкрашился» в свою преподавательницу, то мог с уверенностью заявить, что ничего глупее этого правила он за всю свою жизнь не слышал. Неужели два взрослых человека не имеют права вступить в отношения только из-за веками складывающейся стигмы ученика и учителя? А если эти отношения — нечто большее, чем просто секс или плотский интерес? А именно в эту категорию Хидан относил свои чувства к Аяко. Правда, сформулировать ее и назвать одним словом Хидану пока не удавалось — в этом он и сам для себя пока толком не разобрался. Ведь до Аяко подобной связи, переворачивающей с ног на голову всю его жизнь, у Хидана ни с кем и никогда не возникало. Но даже без всех этих ярлыков и терминов он понимал, что то, что они испытывали друг к другу — это нечто исключительное, редкое, сильное и… Настоящее. Неужели, даже учитывая, что это не просто интрижка преподавательницы и студента, эти отношения все равно заслуживают такого сильного общественного порицания и не имеют право на жизнь? Абсурд… Хидан дал себе слово хорошенько все обдумать позже. Из этого тупика должен был быть какой-то выход, и он обязательно его найдет. Но это потом. А сейчас… Парень потушил бычок и пристроился с боку от Аяко, не убирая рук с ее талии. Ему страшно захотелось еще раз увидеть ее прекрасное лицо, пусть и спрятанное за слоем макияжа. Она заметила его странный внимательный взгляд. — Что? — Ты очень красивая. И такая… — Хидан немного помолчал, подбирая слова, — Спокойная и величественная. Кажется, Аяко забыла как дышать. Ее глаза изумленно распахнулись, девушка с непониманием уставилась на парня. Она искала подвох в его словах или признаки иронии, но в его лице не было ни намека на то, что он решил над ней пошутить. Вот уж таких комплиментов она не ожидала даже от Хидана. Впрочем, это не было похоже на комплимент — в его словах не было ни капли подхалимства или кокетства. Скорее, это была констатация факта. Неужели, он правда видит ее такой, как говорит? Аяко было сложно в это поверить. Не то что бы она страдала от комплексов или заниженной самооценки, но одно дело знать свои плюсы и минусы, и совсем другое — получать подобное признание. И это не было слепым обожанием, напротив, Аяко показалось, что Хидан видит больше, чем она сама. — До тех пор, пока молчу? — робко попыталась пошутить Аяко, желая скрасить свое неловкое молчание. Парень улыбнулся и по-кошачьи игриво склонил голову. — Ну, обычно, когда ты открываешь рот, то ты все еще мне нравишься — только уже совсем по-другому… Аяко почувствовала жар на своих щеках, прекрасно понимая, к чему он клонит. — Не представляешь, как ты меня заводишь в образе злой преподавательницы, — по-дьявольски лукаво улыбаясь, промурлыкал Хидан. Нет, хватит! Еще одно слово из его искушающих уст, и она точно лишится чувств! — Я докурила! — резко выпалила Аяко и, порывисто потушив бычок, развернулась и двинулась в сторону выхода. Парень рассмеялся. — Аяко, постой. В последний момент Хидан ухватил ее за руку и притянул к себе, заключая в крепкие объятья. И снова запах хвои и кожи завладел ее сознанием. Сердце Аяко бешено колотилось в груди, и она чувствовала, как его собственное бьется так же сильно и отчаянно. Аяко зажмурилась, прислушиваясь к размеренному звуку, словно к божественной красоты мелодии, старясь его запомнить. Казалось бы, каждое человеческое сердце бьется одинаково. Но нет. Его было особенным и совершенно неповторимым. На глаза навернулись слезы, а руки ее судорожно сжали ткань его жилетки. Аяко цеплялась за него, словно утопающий за соломинку. Девушка прикрыла веки, молясь, чтобы к тому моменту, когда он ее отпустит, слез в уголках ее глаз не было. Руки Хидана с такой силой обхватывали ее тело, словно это были их последние объятия. Но ведь так и было. Оба старались запомнить каждую секунду этого мгновения, желая, чтобы хоть на минутку время сжалилось над двумя влюбленными и хотя бы ненадолго остановило свой бег. Прощание выходило горьким и болезненным. Хидан испытывал душераздирающую потребность что-то сказать — но что? В голове была предательская пустота. Мысли путались в один хаотичный клубок, оставляя в горле отвратительный ком важных, но невысказанных слов. Стараясь заглушить это чувство, Хидан уткнулся подбородком в ее дурацкий парик. Такая хрупкая, маленькая — кажется, что одно неловкое движение — и он ее сломает. Но даже эта мысль не могла заставить его ослабить эти мучительные объятья. Воздуха в груди у Аяко не хватало. Интересно, это из-за медвежих объятий Хидана или из-за душевной боли, что мешает вдохнуть? Впрочем, это уже было не важно. Его руки медленно, словно в замедленной съемке, расцепили объятья. Вот и все. Неужели, так все и закончится? Но так все и должно было случится. Она знала, что все будет именно так, но почему тогда сейчас она удивляется этому раздирающему на части чувству? Чудесная сказка подошла к концу, вырывая Аяко из мира грез в жестокую неприветливую реальность. Снова темнота, холод и одиночество. Снова пустая постель, которую разделяет лишь собственная боль. Звон будильника над самым ухом спровоцировал резкий приступ мигрени. Мучительно простонав, Аяко с огромным трудом нащупала телефон и выключила звук. Болезненно щурясь от яркого экрана телефона, Аяко взглянула на время и с величайшим разочарованием поняла, что это был последний будильник, и если она не хотела опоздать на пару, то прямо сейчас должна была вставать на работу. Господи, и черт ее дернул напиться прямо в канун понедельника? Стоп. Она ведь даже совсем не помнит, как пила. Девушка нахмурилась, старательно пытаясь припомнить, хотя бы как вернулась домой. Но в голове была сплошная темнота. Аяко вновь еле разлепила глаза — их неприятно резали не снятые перед сном линзы. Девушка осмотрелась — вот она в пижаме, на глазах чувствуются засохшие остатки вчерашней туши. Интересно, она сама разделась, или Конан о ней позаботилась? «Ничего не помню…». За окном стояли предрассветные сумерки. Во рту сушило, ужасно хотелось пить. Борясь с внутренним желанием перестать существовать, Аяко сползла с постели и тут же словила отвратительный вертолет. Она почувствовала себя землей, которая совершала оборот вокруг своей оси. Борясь с головокружением и тошнотой, она, едва живая, поплелась на кухню. Тело колотило, словно в лихорадке. «Черт… Давно я так не напивалась». Аяко взялась за фильтр и трясущейся рукой налила в кружку воды, добрую половину проливая мимо. Но стоило ей сделать глоток, как воспоминания резко обрушились на нее одно за другим. Неудержавшись, шокированная Аяко прыснула водой изо рта. «Твою мать…». Аяко и Хидан вернулись по отдельности. Хидан пошел первым, Аяко же вначале заглянула в туалет, чтобы привести себя в порядок. Суммарно они отсутствовали в районе сорока минут, но Хидан на ходу придумал неплохую легенду: мол, Аяко стало нехорошо, и он как джентльмен проводил ее до туалета, а затем постоял с ней на свежем воздухе. Выходило вполне себе правдоподобно. Так что, когда Аяко вернулась, оправданий от нее уже никто не требовал, лишь Конан с легкой ироничной улыбкой справилась о ее состоянии — подруга определенно что-то подозревала. Всем остальным было не до нее, в воздухе витало какое-то праздничное возбуждение, и все куда-то собирались. — Мы уже расходимся? — удивленно спросила Аяко у Конан, намеренно стараясь не смотреть на Хидана. Ответил ей Кисаме. — Пф, нет конечно! Вечер только начинается и мы… — Мы идем танцевать! — радостно закончила Конан. Компания была уже изрядно подвыпившая, и трезвая Аяко не чувствовала того душевного единения, которое обычно испытывают выпившие вместе люди. И это надо было срочно исправлять. Находится в обществе Хидана трезвой было слишком невыносимо и больно, а алкоголь — проверенный временем анестетик. Так что, оказавшись в знакомом общем зале, девушка, не говоря ни слова, двинулась к барной стойке, и несколько особенно крепких шотов стали отправной точкой к станции «конечная». Примерно с этого момента, воспоминания начали носить отрывочный характер, стало появляться все больше темных пятен, которые время от времени освещали проблески сознания. И это был один из таких моментов. — О! Хидан! Иди сюда! Аяко запнулась о собственные ноги и свалилась прямо в спасительные объятия парня, вернувшегося из туалета к небольшому уголку, который облюбовала их компания. Все разошлись: кто танцевать, кто пить, кто курить, и лишь пьяный Дейдара сладко дремал на одном из двух кожаных диванчиков. — Так классно тусим, я хочу сделать селфи! Аяко невозмутимо толкнула его на диван, а сама уселась рядом. Приятно удивленный Хидан с интересом наблюдал за перешедшей границу трезвости девушкой. Он впервые видел ее такой пьяной и откровенно забавлялся этим зрелищем. Судя по всему, Аяко относилась к тому типу людей, что напившись становились крайне любвеобильными и веселыми. Он ведь всего на пять минут упустил ее из вида, а когда вернулся, то увидел перед собой уже совершенно другого человека — опьянела Аяко как-то уж слишком резко и внезапно. Он даже пожалел, что оставил ее одну — кто знает, чем это могло закончится? Ничуть не смущаясь, Хидан по-свойски положил руку на ее талию. Вместо фото, Аяко нажала на видео и сама этого не поняла. Она наклонилась к Хидану и поцеловала его в щеку. Хидан прикрыл глаза и бесшумно рассмеялся, представляя ее лицо, когда она будет смотреть всю эту хронику на трезвую голову. — Я такая дура, — улыбаясь, проговорила Аяко и на секунду спрятала свое пылающее не то от алкоголя, не то от смущения личико на его плече. Хидан ласково погладил ее по голове. — Аяко, ты просто милашка, — проговорил парень, а затем озвучил внезапно пришедшую в голову мысль, — Покажи, что наснимала. Страшно хотелось узнать, что из своих выкрутасов она успела зафиксировать, и от чего ее уши с утра наверняка будут краснеть. — На, — беспечно всучила телефон девушка и, звонко чмокнув его в щеку, убежала танцевать к Сасори. Хидан проводил ее ироничным взглядом. «Боже, да она просто в дерьмо». Парень развалился на диване и принялся листать ее фотопленку, краем глаза присматривая за Аяко. Вот она и Кисаме фотографируются со спящим Дейдарой, с нарисованными на лице усами и членом на лбу. Вот она и Сасори делают селфи на фоне согнувшегося над толчком Дейдары, вот Конан целует ее в щеку, вот кто-то сфоткал Аяко извивающуюся на шесте для стриптиза… На последней фотке Хидан искренне позавидовал фотографу. Нет, ну серьезно, как он мог так не вовремя проебаться? Пиздец обидно. Следующим было селфи с Итачи — они дурачились, делая из трубочек для коктейля усы. Валяющий дурака Итачи — это что-то совсем из ряда вон выходящее. Кажется, Учиха тоже изрядно набрался. Неожиданно Хидан и впрямь почувствовал себя каким-то святошей. Впрочем, причина у него была самая что ни на есть веская. Ему не хотелось так бездарно проебать время рядом с Аяко. Уж лучше он будет унылым, но трезвым и запомнит все в мельчайших подробностях, чем станет веселым, но эта ночь сотрется в его памяти подобно многим другим. Парень продолжил листать фотографии. Вот видос, где Аяко пьет на брудершафт с Какузу, после целуясь в щеки — в пору бы ревновать, но выглядело это настолько комично и нелепо, что Хидан невольно рассмеялся. Дальше шли видео, на которых он и сам присутствовал: как они всей компанией поют заказанную Нагато Take on me, как Дейдара выпивает скосивший его бронепоезд, как, столпившись в небольшой дружный кружок, все весело танцуют… Но вот следующая фотография — и Хидан буквально замер, изумленно таращась в экран. Это была его фотография, но вовсе не с сегодняшнего вечера. Парень вцепился в телефон, не веря собственным глазам. Аяко сохранила его фотографию. Она действительно это сделала. Если до этого момента он еще мог сомневаться во взаимности его симпатии, то после этого — последние сомнения отпали. Никаких разумных причин сохранять его снимок Хидан просто не видел. Она заходила на его страницу — вряд ли из-за невинного любопытства. И сохранила фотку, и не какую-нибудь — а на том самом месте, где они впервые встретились. Хидан заблокировал ее телефон и прикрыл глаза, осознавая произошедшее. Аяко никогда не признавалась ему в чувствах, все его выводы были лишь порождениями его собственных догадок. И Хидан прекрасно понимал, что мог заблуждаться в своих суждениях, ведь будучи в трезвом уме и здравой памяти она еще ни разу напрямую не озвучила своей симпатии. Фразы во время секса, разумеется, были не в счет — мало ли кто что говорит под влиянием возбуждения? И эта фотография — она словно стала ее безмолвным признанием и меняла если и не все, то очень многое. Теперь Хидан знал, что должен делать. Неожиданно выход из тупика стал таким ясным и очевидным, что парень даже удивился, как он сразу не пришел ему на ум. Он заставит ее сдаться и признать собственные чувства. Он сделает все, что бы она была рядом с ним. И он обязательно сорвет заветную правду с ее губ, чего бы ему это не стоило. Тихо застонав, Аяко сокрушенно схватилась за голову, прикрывая глаза. Хоть она и не помнила всего вечера — ключевые моменты ей все же запомнились. И ее сумасбродное поведение в новой компании, и ее взаимодействие с Хиданом и даже то, что она отдала в его свободное распоряжение свой телефон. Телефон, в котором была сохранена его фотография! Да как она вообще могла допустить возникновение подобной идиотской ситуации? Шанс того, что Хидан не видел фотографию или не долистал до нее стремился к нулю. Удача никогда не была на ее стороне, не следовало надеяться на нее и в этот раз. Аяко обреченно захныкала. Что ж, это все равно ничего не меняло. Ну поймет он, что она такая же шизанутая как и он — что с того? Принципиально, это ничего не меняет в их отношениях. Их нет и быть не могло. Точка. Борясь с адским похмельем, девушка зашла в ванну и недовольно осмотрела свое лицо. Часть макияжа осталась на подушке — зрелище было, мягко говоря, не для слабонервных. Аяко уже отвернулась от зеркала, чтобы залезть в душ, но тут нечто привлекло ее внимание. Сбоку на шее красовался бордовый засос. — Блять… — не смогла сдержать эмоций Аяко. Учитывая место, не удивительно, что вчера в туалете она его не заметила. Интересно, Хидан сделал это намеренно или случайно? Зная его, девушка все же склонялась к первому варианту. — Вот ведь мелкий засранец… — зло прошипела она. Оставалось лишь уповать на то, что древняя, покоящаяся на дне комода водолазка на нее налезет. Аяко уже представила, как вставляет Хидану по первое число за такие вольности, но затем внезапное осознание, подобно скальпелю, резануло желудок. Между ними нет никаких отношений, и им больше нечего выяснять. Что ж, был в похмелье и свой плюс — паршивое физическое самочувствие отлично отвлекало от моральной раздавленности. Аяко скользнула в душ, надеясь, что вода смоет хоть часть ее проблем, заранее зная, что этому не бывать. Чтобы привести себя в порядок, хватило тридцати минут. В попытках замазать следы веселой ночи девушка нанесла макияж потолще и надела очки, чтобы уж наверняка скрыть выходящие не только за рамки разумного, но и лица, синяки. Безуспешно. Психанув, она оставила попытки придать себе живой вид. Аяко собрала не до конца высохшие волосы в высокий пучок, накинула плащ и, прихватив тяжелую сумку, выползла из дома. Утро было холодным и туманным, накрапывал мелкий дождик, который заставил пожалеть о забытом дома зонтике. Стало даже как-то все равно на недосохшие волосы — все равно бы промокли. Погода была премерзкая, под стать ее состоянию. Дорога до работы была еще хуже. Пару раз Аяко даже казалось, что она не выдержит и грохнется в обморок — с утра ведь кусок не лез в горло. Но все обошлось. В небольшом безлюдном скверике, в метрах ста от университета девушка остановилась. Курить в гудящей курилке, полной народа, страшно не хотелось, и без того голова раскалывалась. А вот птички и шум листвы были более предпочтительной компанией. В общем, ни чуть не сомневаясь в правильности своего выбора, Аяко взяла сигарету в рот и чиркнула по зажигалке, подкуриваясь. И в этот самый момент резкий звук тормозящих о мокрый асфальт шин раздался прямо в паре метров от нее. Этот громкий, отвратительный скрип заставил ее поморщиться от сильной головной боли. «Сука! Да что за мудак мог такое отчебучить?». Девушка недовольно обернулась, одним лишь взглядом желая отправить на тот свет горе гонщика, и с удивлением обнаружила, что смотрит на знакомый черный лексус, а из машины выходит очень даже хорошо знакомый ей мудак. Хидан хлопнул дверью, заблокировал машину и приветливо ей улыбнулся, подходя к ней. Аяко его энтузиазма не разделяла. — Не умеешь тормозить — не езди, — вместо приветствия раздраженно проговорила девушка. Она в тайне радовалась, что из-за похмелья уставший мозг не подкидывал картинки вчерашнего секса, а кожа была настолько нездорово бледной, что ни о каком стыдливом румянце и речи быть не могло. А похмелье-то еще лучшее обезболивающее чем алкоголь. — Извини, — мягко проговорил Хидан, словно своим бархатным голосом он пытался загладить свою вину за доставленный ей дискомфорт, — Увидел тебя и дал по тормозам. Аяко устало прикрыла глаза и тяжело вздохнула, глубоко в душе радуясь его словам. Все-таки видеть с утра Хидана было приятно. Этот день неожиданно обрел смысл. — Проехали, — тихо проговорила девушка. Про себя Аяко гадала, насколько рискованно было стоять рядом с ним практически в шаге от университета? Пожалуй, пока они всего лишь курят на более-менее целомудренном расстоянии друг от друга, это вряд ли можно было считать чем-то криминальным. Допустим, они случайно встретились, и Хидан всего лишь решил стрельнуть сигарету… «Блять». Аяко внезапно осознала, что придумывает эту нелепую отмазку лишь для того, чтобы хоть немного побыть рядом с ним. Да она просто жалкая. Никакой силы воли. Девушка опасливо взглянула на Хидана и тут же об этом пожалела. Попав в плен алых глаз, из него практически невозможно было выбраться. — Как спалось? — с хитрой усмешкой спросил Хидан. Голос его был до дрожи приятным и отлично подходил к умиротворяющим звукам природы. — Иди к черту, — буркнула Аяко. Хидан хрипло рассмеялся. — И тебе доброе утро, — Хидан закурил и прошелся по девушке изучающим взглядом. Выглядела она так, как и должен выглядеть человек, решивший продегустировать половину барного меню. Бледная, уставшая, замученная — она казалась еще слабее и беззащитнее чем обычно. Страшно захотелось усадить ее в машину, отвезти к себе домой, укутать в одеяло и подобно верному псу сторожить ее сон. Огородить от всех проблем и обязанностей, позволяя ей крепко поспать. О ней безумно хотелось заботиться, и Хидан ничего не мог с этим поделать. — Вы сегодня в водолазке, профессор? — насмешливо приподняв бровь, спросил Хидан. А затем, театрально поежившись, сам же и ответил, — Действительно, похолодало. Аяко презрительно скривилась. — Хоть кто-то же должен быть благоразумным, — проговорила она, имея ввиду вовсе не способность одеваться по погоде. — О, да вы просто воплощение рассудительности, профессор, — иронично улыбнулся парень, — Как хорошо, что у меня перед глазами есть такой пример. «Пример «как поебаться незаметно для остальных» — ехидно подумал парень. Да он просто над ней угарает! Аяко искривила губы в ядовитой усмешке. — Как замечательно, что и мне есть чему у тебя поучиться. Например, как насчет неожиданной двойки в полугодии? «Такой же неожиданной, как и этот гребаный засос!». — Ты пользуешься своим положением, — весело рассмеялся Хидан. — Да кто бы говорил. — Даже если очень постараешься, у тебя вряд ли получится меня завалить. Аяко фыркнула. — Разве что в постель. А на этих словах она подавилась сигаретным дымом и закашлялась. Хидан заботливо легонько постучал по ее спине. Аяко проклинала собственную кровеносную систему — все-таки парень добился своего, и, вопреки состоянию, предательский румянец все-таки окрасил ее щеки. Хидан нагнулся прямо к ее лицу, с упоением всматриваясь в то, как она реагирует на его близость. В нос ей ударил его вкусный свежий запах. Помимо воли на Аяко накатило приятное волнение. Хидан совсем негромко проговорил, так, чтобы услышать могла только она. — Тебе очень идет водолазка. Хидан с удовольствием отметил нотки мольбы в ее глазах. — Хидан, то, что случилось вчера было ошибкой… — начала было Аяко. Но, вопреки ее ожиданиям, парень лишь усмехнулся. — Никогда не думал, что совершать ошибки настолько приятно, — насмешливо проговорил Хидан. — В любом случае, этого больше не повторится! — зашипела Аяко. — Твою версию я выслушал, — вкрадчиво прервал ее парень, — А теперь, пожалуйста, выслушай мою. Аяко нахмурилась, закусила губу, но позволила ему говорить. У Хидана была целая ночь на то, чтобы все как следует обдумать, и те выводы и решения, к которым он пришел, были вполне себе разумными. — У нас друг к другу… Хм, — задумчиво протянул Хидан, — Назовем это словом «тяга». И если я это спокойно признаю, то ты, как мне кажется, застряла где-то между шоком и отрицанием. — Нет! — выпалила Аяко и тут же прикусила щеку. «Блин». Хидан иронично вскинул брови, мол: «что и требовалось доказать». — И у меня есть теория, — хитро улыбаясь, продолжил Хидан, — что чем сильнее ты это отрицаешь, тем сильнее твоя тяга ко мне становится. — Теории не всегда соответствуют действительности, — запротестовала Аяко. Но протест этот вышел какой-то слабый, неуверенный и жалкий. — Но они подтверждаются практикой, — довольный собой парировал Хидан, затягиваясь, — Вчера, например, я получил еще одно доказательство. Не дожидаясь страстных флешбеков в голове, Аяко поспешила прервать разговор. — Так, все, я опоздаю! — Аяко раздраженно ткнула в его сторону сигаретой, — Разговор окончен! Аяко щелчком отправила бычок точно в мусорку, заставляя Хидана восхищенно вскинуть брови. Не женщина, а воплощение изящества. — Хорошо, — неохотно согласился Хидан, а затем весело добавил, — Пока закончен. Аяко двинулась в сторону университета, Хидан пошел точно за ней. Словно утенок за уткой. Девушка гневно развернулась и зло ткнула пальцем в его грудь. — Пять шагов назад! — грозно приказала Аяко. Хидан, борясь с рвущейся наружу улыбкой, поднял руки, капитулируя, и сделал назад пять настолько маленьких шагов, насколько был способен. Но по-видимому, Аяко осталась удовлетворена, раз круто развернувшись, гордо зашагала к зданию. Абсолютно довольный Хидан пошел прямо за ней, исподтишка ею любуясь.