Лисы морковку не едят

Антон готов рвать и метать. В участке стоит переполох, под боком оживлённо бегает Катя, прижимая бархатные овечьи ушки к голове и чуть ли не на лету ловя тысяча и одну папку с документами. На улице с оглушительным воем гудит сирена – патруль приехал. – Антончик! – Басят с другого конца коридора. Голос раскатистый и громкий, словно от него вот-вот лопнут все стёкла в фойе. Антон морщится, непроизвольно поджимая пушистый серый хвост – он отрос и на конце появилась кисточка. Совсем нет времени сходить в салон и подстричь. – Макарчик! – Щуплого зайца-Антона может раздавить что угодно. Особенно большой Макар, который вообще-то самый дружелюбный медведь в мире, но силу объятий не контролирует, – Нашли что-нибудь? Ответ и так ясен, как день – нет, не нашли. Вторые сутки подряд Антон не может найти себе места: внутри всё закипает вулканом. В последний месяц в городе пропало порядка двадцати зверо-людей. Все они разных возрастов и особей, их ничего не связывает, они пропадают в разных частях города и это бесит. – Что сказал Воля? – Участливо интересуется Макар, шарясь по карманам. Наверное, ищет рацию. Антону бы забыть поход к начальству, как страшный сон. Воля человеком был прекрасным, очень учтивым и понимающим, но он – волк. У Шастуна поджилки трясутся и кончики ушей холодеют, стоит только ему появится рядом. Хотя он полицейский – ничего не боится, прошёл кучу тестов на пригодность, миллион насмешек в институте и на работе за то, что он – заяц, но выстоял, ему зазорно боятся своего же начальства. – Ничего. Сказал, что в участок приведут какого-то парня для содействия расследованию, – Антон бы и сам неплохо справился. Чужая помощь, тем более такая, его жутко бесит. – А, так то наверное Арсений. Этот плут вечно встревает куда-то, а мы его вытаскиваем, – Антон почти прыгает, пугаясь голоса сзади. Дима – один из офицеров – подкрадывается, как всегда, незаметно. Не даром росомаха, – Так что он у нас в долгу, вот и помогает. Антон в этом участке работает меньше месяца. Перевёлся из небольшого городка, когда численность населения упала там до критических пяти тысяч, и его родной город перестал нуждаться в большом количестве полицейских. Сложно было уезжать, там осталась семья и друзья детства, большой город казался седьмым чудом света – недосягаемым и страшным. В новом участке он был единственным травоядным. Страшно, до ужаса в стучащем хвостике. – Арсений? – Антон вообще был против того, чтобы на него вешали это дело. Но Стас, глава бухгалтерии и муравьед по совместительству, заверил, что это обряд посвящения. Зачем Шастуну посвящение – непонятно, он в полиции восемь лет проработал, разве что в местах, где из преступлений – кража моркови, но это ведь и неважно. – Ага. Он из бедного района, корешиться с Волей вроде… Лучший друг Серёги, – Подхватывает Макар, прижимая к себе Антона и треплет по голове, сбивая и так торчащие в разные стороны кудри, так и чуть не завязывая ушки бантиком. Серёжа – куница, глава следователей. Антон далёк от их мира, они больше допросами занимаются, в то время как Антон – оперативник, расследует всё прям на месте преступления и поджимает хвост от вида трупов в местном морге. Не трусость – просто не привык вот так жить. – Значит, тоже следователь? – Интересуется Антон, но под давлением отшатывается назад и почти падает, подхватываемый чужими руками. – Значит не тоже следователь, Морковка, – Перед глазами – незнакомое лицо. Антон готов поклясться, что может утонуть в турмалине чужих глаз. – Арс, привет! Мы ждали тебя – Добродушно здоровается на миг остановившаяся Катя, – Дим, подвезёшь до администрации? Дима кивает, улыбаясь словно лампочку вкрутили вместо головы и не попрощавшись, идёт за миниатюрной овечкой. – Привет-привет! Передавай привет Савине! – Незнакомец, широко улыбается, так, что в складочках глаз образуются морщинки, а уголки губ утопают в аристократичной бледности щёк, – Макар! Сколько лет, сколько зим! Ты подкачался? Макар смеётся, пожимая чужаку руку, кажется, вновь не рассчитав силу. – Давно тебя не видел, неужели завязал? – Интересуется медведь и хмыкает так, будто прекрасно знает ответ. – С дуба рухнул? Я и завязал – несовместимые вещи! – Они оба смеются и Антон чувствует себя лишним. Про него и так обычно забывают в силу его звериной натуры, а теперь... – А что за милая Морковка у вас тут обосновалась? Антон вздрагивает, чувствуя тёплые ладони на своих плечах. Только теперь получается хорошо рассмотреть этого Арса. Тот высокий, всего на пару сантиметров ниже Антона, у него нос смешной и веснушки на носу. И хвост. Рыжий и пушистый, с чёрной кисточкой, такой же как на острых подрагивающих ушах. Он – лис, чёрт возьми! – Кто дал тебе право называть меня Морковкой, а? – Антон чуть топает ногой и хмурится. Чужие ладони соскальзывают с плеч, ведь вместе с ними пропадает и необъяснимо приятный запах карамели и листвы. – Э, Антош, не кипятись, – Встревает Макар, растаскивая их друг от друга без особых усилий, – Вам ещё вместе работать. – Чего? С ним-то? – В унисон. – Нет-нет-нет, так не пойдёт, я на такое не соглашался! – Протестует Антон, поднимая ушки. – А то твоё согласие кому-то важно, – Язвит лис и фыркает, смешно и громко, будто бы показательно морща нос. – Кто бы вас двоих спрашивал. Воля передал, что у вас есть неделя, чтобы разгадать дело, – Спокойно выдаёт Макар и утешающе хлопает обоих по плечу. Фантастика. *** – И так, – Начинает Антон, устроившись на столешнице. В кабинете светло, хоть одна из лампочек и перегорела. В окно бьёт прохладный осенний ветер, заставляя поёжится. За небольшим столом сидит Арсений, поджав под себя одну ногу и внимательно следящий за Антоном, будто секунда – и от него останутся лишь косточки. Хочется врезать ему по этой плутовской морде. – Не смотри на меня так, – Бурчит Шастун, усердно роясь в папке с делом. – Не смотреть как, Морковка? – Смеётся трелью лис, но взгляд не отводит. Антон замирает прислушиваясь. Гортанный, кажется искренний смех, завораживает. – И не называй меня Морковка. – Как много у тебя желаний, Морковка. Антон злится. Обычно к нему относятся снисходительно и с пониманием, иногда высокомерно и занощиво. Но так – никогда. Антон даже не до конца понимает эту интонацию в голосе нового знакомого, не говоря уже о двойных смыслах. Даром, что полицейский – в допросах он полный профан. – Слушай, люди пропадают по всему городу и мы должны это остановить, – Серьёзно выдаёт Антон, кидая на стол тяжёлую папку, намекая почитать содержимое. Но лис всё также неотрывно смотрит своими этими завораживающе-беспощадными глазами. – Хорошо, Морковка, как скажешь. Было бы проще, если бы Арсений не был по меркам Антона симпатичным. Тот в классических брюках, подчёркивающих аппетитные ноги и немного большой рубашке. Эти две расстёгнутые пуговицы делают своё дело, открывая вид на родинку у ключицы. Невыносимо – Люди пропадали в районе около библиотеки, галереи и… Ты слушаешь вообще? – Антон бровь выгибает, укоризненно стреляя глазами в собеседника. – Ага, конечно, Морковка, как я могу не слушать. – Пропадали как хищники, так и травоядные. Среди них также был крокодил и павлин… Арсений облизывает губы, пробегаясь по тонким губам языком. Наверняка он прекрасно может перегрызть этим самым ртом чьё-то горло. Антоново, например. Хоть они и живут в цивилизованном мире, не редки случаи межрасового насилия, виновниками которого чаще становятся именно хищники. – Я сказал, слушай, что я тебе говорю, – Антон перегибается через стол, почти сталкиваясь лбами с Арсением. Непозволительно близко. В нос вновь бьёт этот аромат листвы. – Морковка, может, сходишь со мной пообедать? – Сходи ка ты нахуй, Арсений, – Антон ведёт носом, – Нам нужно расследовать дело. – Там и так всё понятно, – Бубнит лис и тянется за отдаляющимся Антоном. – И что же тебе, хитрому лису, понятно? – Передразнивает Антон, упираясь локтями в стол так, чтобы между их лицами оказалось несколько десятков сантиметров. Так спокойнее. Хотя заячий хвостик заходится из стороны в сторону от волнения. – Что я хочу с тобой пообедать. – Придурок. *** Антон готов удавить Волю и Арсения вслед за ним. Кто вообще ставит в напарники зайцу лиса? Или может это глупый розыгрыш? Подарок на давно прошедшее первое апреля? Небольшая комната в съёмной квартире наполнена тихой музыкой и запахом тушёной моркови. На фоне играет что-то из современного блюза, хоть как-то успокаивая нервы. Номер не определён. Морковка? Чем занят в столь поздний час? 22:31 Нет, ну это уже похоже на издевательство. Антон точно врежет Макару при возможности – наверняка он дал этому идиоту его номер. Номер не определён. Я поспрашивал у своих. Есть несколько зацепок. 22:32 Может, он не такой уж и идиот, раз додумался помочь. Хитрый лис Заеду за тобой завтра в восемь. 22:32 Всё-таки идиот.

Вы У меня есть своя машина. 22:33

Хитрый лис Та развалина на которой ты уехал из участка? 22:34

Вы

Не смей её так называть

22:35

Хитрый лис Требовательная Морковка. Сладких снов, не забудь завтра в восемь. 22:37 Ещё не поздно уволиться? *** Утром холодно. Осень почти перетекла в зиму и пальто на антоновых плечах как раз к стати. – Куда мы едем? – Интересуется Антон, делая максимально отстранённый вид, хоть уши его и выдают – стоят, как будто Антон вот-вот из штанов от радости выскочит. Арсений за рулём красивый. У него, в отличие от Антона, руки усыпаны сетью вен. По ним хочется провести языком, посасывая наверняка великолепно пахнущие запястья. – Морковка? – Задумался, – Ты залип. Мы едем завтракать. – Я не собираюсь с тобой завтракать, хитрый лис. – Кто бы тебя спрашивал. Небольшое кафе неподалёку от участка пахнет свежим кофе и хлебом. Антон искренне пытается спрятать улыбку в чашке кофе. – Ты говорил об уликах вчера, – Отрывается от чашки Антон, закидывая ногу на ногу. – Да, но мой способ вряд ли тебе понравится, – Арсений улыбается, а кончик его хвоста дёргается вверх. – Если это поможет найти преступника, то выкладывай. – Нужно встретиться с одной важной персоной. Он – наш главный подозреваемый, – Перекатывает на языке Арсений и Антон готов расплавиться лишь от одного этого тона. С соседнего столика на них заинтересованно пялится цапля и Антон морщится. Чужое внимание в подобной ситуации сыграет с ними злую шутку. – Поговорим в офисе, – Антон уже встаёт, когда чувствует на своих боках чужую хватку и резкий вдох в поясницу. – Сначала допей кофе, Морковка. Опусти Арсений ладони чуть ниже, почувствовал бы, как напрягается низ антонового живота. – Тогда отпусти, хитрый лис. *** В участке пусто, многие ещё не приехали на работу, некоторые уже уехали в утренний патруль. Ну или ещё с него не вернулись. Арсений сидит на том же месте, что и вчера, перебирая бумаги дела. Был бы Антон в силах ударить его этой кипой бумаг по голове – обязательно бы сделал. Из головы не выходят тёплые объятия и этот вдох, прямо над чувствительным хвостиком. Благо, тот был спрятан под пальто и заметить его дрожание было практически невозможно. – Ну так что, какой план? – Антон язвит, подходя сзади и почти шепчет в ухо, от чего чёрная кисточка на нём дёргается. Явно приятно. – Ммм, ты претворишься моим парнем…, – Антон застывает, – Я переоденусь в девушку и мы придём на мероприятие, где и будет Олег – наш подозреваемый. – А другого способа нет? – Антон отскакивает, поджимая уши. Перспектива совсем не радует. – Завалимся к нему посреди ночи домой, найдём улики и… – Арсений останавливается, смотря прямо на пухлые антоновы губы, – И потом на основе этих улик вызовем его на допрос. – С этого и нужно было начинать. – Какая требовательная у меня Морковка. Антон делает вид, что не слышит. *** Антон жалеет, что ввязался в это. Дом этого Олега больше похож на замок, чем на обычный дом за городом. Моросит дождь, затекая холодными каплями в уши, от чего Арсений мелко вздрагивает. – Холодно? – Шёпотом интересуется Антон. Они сидят у входных ворот добрые пол часа, прижавшись друг к другу плечами и соприкасаясь хвостами. Хотя это скорее Арсений трётся об Антона. Неподалёку припаркован внедорожник, временно позаимствованный у Макара. Тот даже не заметит пропажи. – Не холодно, – Бурчит Арсений. Почему он решил выйти в одной ветровке, только одному ему и известно. У Антона даже предположений нет. Шастун хмыкает, стягивая с себя пальто с особым усердием кутает в него Арсения под недовольное сопение. – Оно мне мешает, Морковка! – Тихо! Кажется, свет выключили. В доме потухает последнее окно и дворик погружается в полумрак. У них есть примерно два часа до рассвета, чтобы найти что-то стоящее. Арсений под боком заметно напрягается, выглядывая из их общего укрытия, озирается по сторонам и, видимо, не находя ничего опасного, вылезает, пачкая ладонь в грязи и плюётся. – Блять. – Ты растяпа, – Шикает Антон. – Хватит трепать языком и подсади меня! Забор хоть и высокий, перелезть через него нетрудно. Арсений упирается коленями в антоновы плечи, цепляясь руками за мокрое железо и подтягивается, получая нечто вроде шлепка под пятую точку. – Давай быстрее! – Я на тебя посмотрю, Морковка! – Рыкает Арсений, но хвост его начинает ходить из стороны в сторону. Арсений с глухим стуком приземляется по ту сторону забора, складывая руки на груди и придирчиво рассматривая Антона. Его рубашка на плечах теперь намокла, а уши смешно торчали в разные стороны. Он подпрыгивает, цепляясь за прутья забора и с нечто напоминающим кудахтанье подтягивается, оказываясь рядом с Арсением. – Вот видишь, хитрый лис. – Это всё потому что ты – заяц, Морковка. Хочется возразить, что вообще-то кролик, да времени у них в обрез, к тому же разницы практически никакой. Они пробираются по небольшому дворику, перешёптываясь о том, какой же всё-таки идиот хозяин дома, раз не поставил даже сигнализации. Антон успевает поскользнуться и шлёпнуться на каменную тропинку, Арсений пугается бликов в окне от проезжающих неподалёку машин. В общем и целом тандем – великолепен. В подвал они забираются мокрые и грязные. У Арсения в волосах даже несколько листочков застряло. – Так и что мы ищем? – Интересуется Антон, включая фонарик на телефоне. В подвале сыро, но довольно тепло, будто он отапливается. Свет проникает лишь через небольшие окошки под потолком, не освещая и десяти процентов помещения. Арсений зеркалит его движение. – Всё, что хоть как-то похоже на зацепку. И вообще! Кто из нас коп? – Арсений отфыркивает воду и Антон не может не улыбнутся. Они разбредаются по небольшому помещению, расставаясь на добрых двадцать минут. Антон усердно роется в коробках и папках, оглядывая каждый уголок и зажимая под мышкой то, что может оказаться полезным. Тут и бумаги о крупных махинациях с деньгами и взятках, в одной из коробок Антон находит оружие и… Кто-то резко утыкается в него сзади, зарываясь носом в короткие волосы на затылке. – Арсений, ёб твою мать! – Ругается Антон, вибрацией расплываясь от чужого приглушённого смеха. – Там спуск ниже, посмотрим? Антон оборачивается и застывает. Лунный свет красивыми бликами ложится на арсеньевское лицо. Тот смешно морщится, но не отходит, почти соприкасаясь кончиками носов. От него пахнет дождём и лесом, хочется уткнуться между рыжих ушек и… – Пойдём. Несколько ступенек в полной темноте и думать об Арсении уже не получается. На втором подвальном этаже ровными рядами стоят клетки, в которых сидят зверо-люди, прикованные цепями за шеи к стенам небольших камер. Пахнет гнилью и сыростью, Антон сдерживается, чтобы не вырвать прямо на пол. – Что это… – Помогите, – Слышится сдавленное из одной клетки. Кажется, это козочка. Арсений в ужасе оборачивается на Антона и замирает. Крутит ушами и Шастун, как в замедленной съёмке, может наблюдать за тем, как расширяются арсеньевские глаза. Сверху слышаться тихие голоса и топот. Сюда идут. – Прячемся! – Одними губами брякает Антон и без раздумий тянет Арсения к небольшому железному шкафу. Когда шок спадает, Антон находит себя на дне небольшого шкафчика, прижимающим к себе Арсения и тяжело дыша. – Звони Воле, – Требует Арсений. Расстояние между ними ничтожно мало – они практически дышат друг другу в рот. – … Да, конечно, Василий, я сделаю всё в чистом виде, – Раздаётся с другого конца подвала. Топот становится всё ближе, но вдруг останавливается, – Да, я доставлю этих животных к завтрашнему вечеру. Арсений неуклюже ёрзает, втягивая воздух одним глубоким вздохом и утыкается в Антонову шею. Паша на другом конце провода сбрасывает и присылает сообщение о том, что через двадцать минут прибудет полиция. – У нас двадцать минут, – Шепчет Антон в чужую макушку. Щиколотку щекочет чужой пушистый хвост и если бы не ситуация, Антон бы расценил это за подкат. Собственные руки крепче сжимают арсеньевские бёдра, подтягивая его выше. – О чём ты говоришь? – Громче прежнего говорит мужчина за дверьми, – Они назначили слишком глупого офицера на это дело, никто не догадается. Арсений будто бы протестующе сильнее вжимается в антонову шею и мотает головой. – Я уверен, Василий! Не сомневайся во мне. Голос стихает, но шагов неслышно. Наверняка мужчина всё ещё в подвале. Антон может слышать беспокойное биение арсеньевского сердца собственной грудью и это ощущается правильным. Секунды медленно перетекают в минуты, Арсений практически не двигается, лишь ушки выдают его волнение. Антон же может лишь крепче прижимать его к себе. Где-то сверху слышится сначала гул колёс, потом громкие голоса и выстрелы. Приехали. Но вылезать не хочется, потерять арсеньевское тепло кажется преступлением. – Ребята! – Шумный Макаров голос можно узнать даже издалека, – Выходите, мы его повязали! Арсений отодвигается, но смотрит в глаза с такой надеждой, что сердце трескается на части. – Подвезёшь меня домой? – Интересуется тихо. – Если только домой к себе, – Антон не может сопротивляться. *** Они начинают целоваться, как только Антон закрывает входную дверь. В квартире прохладно, наверное, он забыл закрыть окно утром. Арсений жмурится и улыбается в поцелуе и это правильно. Они просто прижимаются друг к другу губами, Антон забирается под ветровку Арсения лишь кончиками пальцев, почти тут же их отдёргивая, обжигаясь о горячую кожу. Арсения невыносимо хочется целовать, лизать шею и утыкаться в макушку, но у самого Арсения на Антона, видимо, другие планы. Он углубляет поцелуй, проводя языком сначала по верхнему ряду зубов, а потом и вовсе широко лижет нёбо, цепляясь острыми клычками за пухлые губы. Антон жмурится, вжимая Арсения в стену и бесстыдно трётся о чужое бедро. Член лишь начинает вставать, но это вопрос времени. – Антон, Антон, – Арсений с громким хлюпом разрывает поцелуй и глубоко дышит. У него хвост отбивает неконтролируемый ритм по стене и ушки умилительно дрожат. Антон лижет шею, ведёт языком по скуле, присасываясь чуть ниже начала шеи и легко кусает, совсем не больно, но Арсений задушено стонет, прижимая Антона ближе к себе. Воздуха не хватает, всё вокруг заполняет стойкий арсеньевский аромат. – Стой, стой, Морковка, – Арсений почти тявкает, жалобно шмыгая, но не даёт Антону отстранится от шеи, – Ты слишком вкусно пахнешь, я могу… Антон не даёт договорить, крепче сжимает мягкие бёдра и тянет на себя, вновь врезаясь в губы поцелуем. Собственные ушки топорщатся вверх, начиная чуть дрожать. – Пойдём в кровать? – Сбивчиво шепчет Антон между поцелуями, не разбирая, куда попадает губами: в подбородок, в скулу, в щёку, в нос, в губы. Арсения хочется всего и без исключений. – Если ты только донесёшь меня, Морковка, – В уголках арсеньевских глаз собираются морщинки и он приглушённо хихикает в антонову ключицу. Правильно. – Не донесу, – Антон небрежно тянет чужую ветровку вверх, заставляя снять с себя ненужную одежду, открывая себе больше чужой кожи, лижет и присасывается к плечам, отфыркиваясь от мягкой ткани футболки. Арсений стонет, хватаясь руками за широкую спину и прижимается ближе, упираясь стояком в бедро, трётся и фырчит, словно настоящая лиса. Антон перехватывает его выше и тянет вверх, чтобы почувствовать, как Арсений обхватывает его ногами и бессовестно трётся о живот. Антон, всё ещё вылизывавший шею, тянется руками к упругой заднице, так элегантно подчёркнутой обтягивающими джинсами. Она мягкая, будто созданная для антоновых ладоней. – Лисёнок, можно я…? Арсений резво спрыгивает, чмокая Антона в губы по-детски игриво и поворачивается спиной, расставляя ноги и прогибаясь в спине, упираясь руками в стену. Антон не может оторваться, поднимает футболку медленно, считая родинки одну за другой, закусив губу. Подходит ближе, прижимаясь стояком к чужим бёдрам и легонько толкается, находя ладонями соски и чуть сжимая их, но получая стон, скручивает их сильнее, прикусывая загривок. Зря говорят, что кролики не любят кусаться. – Пожалуйста, Антон, сделай хоть что-нибудь! – Арсений нетерпеливо толкается в антоновы бёдра, получая за это лёгкий шлепок и скулит, упираясь лицом в стену. Антон тянет джинсы вниз, открывая себе вид на аккуратные ягодицы с россыпью родинок и… – Ты без белья? – Рот наполняется слюной и Антон силится не уткнуться носом в одну из ямочек Венеры на пояснице, – И с чёртовой пробкой, хитрый лис. Камушек поблёскивает в свете лампы, а пушистый хвост заходится из стороны в сторону так, что Антону приходится перехватить его, чуть оттягивая вверх. Арсений на это протяжно стонет, сжимая пальцы на руках и вновь ведёт бёдрами, пытаясь уткнуться в член. – У тебя чувствительный хвост, – Скомкано бормочет Антон. Сил сопротивляться больше нет и он опускается на колени, прихватывая зубами самое основание хвоста, получая на это по-лисьи очаровательное тявканье. – Антон! – Требовательно цедит Арсений и тыкается в антоново лицо, получая очередной шлепок и лёгкий поцелуй на месте покрасневшей кожи. Антон тянет руками пробку, так, чтобы она максимально растянула дырочку, а потом вновь толкает её внутрь, получая неудовлетворённое шипение. Арсений шарится рукой за спиной, сначала ухватывая воздух, но наконец находя стоящие ушки, аккуратно гладит их, из-за чего Антон вибрирует, уткнувшись в арсеньевскую восхитительную задницу. – Вставишь в меня сегодня или нет? – Нетерпеливо интересуется Арсений, не переставая наглаживать уши, от чего член Антона призывно дёргается в штанах, пытаясь наконец освободиться. Антон ещё пару раз эмитирует толчки, но получая злобное: «Морковка!» тянет собственные брюки вниз и зажмуривается от удовольствия. Головка ударяется о живот, оставляя на ней пятнышко смазки и от неё до пупка теперь тянется небольшая прозрачная ниточка, тут же размазанная по арсеньевской дырочке. Пробка неаккуратно летит на пол, а Антон на пробу толкается лишь головкой. Арсений внутри мягкий и податливый, восхитительно узкий, обхватывающий антонов член бархатными стеночками идеально. Антон утыкается в бледное плечо и толкается почти во всю длину, шлёпая яичками по арсеньевской разгорячённой коже и это правильно. Перехватывает его хвост у основания, с каждым толчком натягивая его вверх-вниз, кусая за плечи и прижимая к себе теснее. Наверняка на стенах останутся следы от ногтей Арсения, но это неважно, пока он стонет так громко, даже не пытаясь заглушать себя. Антон толкается быстро, ритмично вбивая податливое тело в стену, соединяя родинки на спине в созвездия. – Антон! – Арсений несколько раз проводит рукой по собственному члену, кончая с очередным хлопком и пачкая ладони и живот, сжимается, почти скуля, – Кончи внутрь. И кто Антон, чтобы спорить? Он толкается так глубоко, как только может и кончает, с силой прикусывая загривок Арсения. Они стоят так ещё несколько минут, пока Антон не вытаскивает со смущающим хлюпом собственный набухающий член. По белоснежным бёдрам Арсения крупными каплями стекает смазка. Они целуются, прижимаясь друг к другу как можно теснее, пока ноги совсем не перестают держать, а губы – чувствовать. – Ты случайно не хочешь быть моим напарником? – Антон прикрывает глаза, обнимая Арсения и наслаждаясь чужими торчащими ушками. – А что, хитрый лис понравился глупому зайке? – Арсений смеётся приглушённо, и Антон хотел бы слушать это вечно. – Нет… – Антон обнимает крепче, – Глупый лис понравился хитрому зайке. – Не хочу, – Нежно шепчет Арсений в самое ушко, чуть прикусывая его. И лишь через десятки раскрытых общих дел, через тысячи поцелуев в полицейском участке, миллион объятий и сотню завтраков Арсений спросит, игриво и очень осторожно, как умеет только он: – А место твоего напарника всё ещё свободно, а, Морковка? Антон тогда лишь улыбнётся и прошепчет в самые губы: – Оно уже давно забронировано тобой, глупый лис.