Кое-что о смычках

      ***       Когда Гэвин постучал в дверь, руки его почти не тряслись. Железная цифра семь, державшаяся на ржавом гвозде, мерзко задребезжала от ударов, но удержалась на месте. Гэвин несколько секунд пялился на нее, сунув руки в карманы. Нервно сжал их там в кулаки — но кто видел? — и брезгливо осмотрел облезлые стены этого маленького, забытого всеми мотеля на краю города. Потом отвернулся.       Невдалеке, у съезда со скоростной трассы, сияла огнями заправка с мини-маркетом, зато здесь, на полупустой стоянке, было почти темно — половина фонарей не работала, кажется, с начала времен. Его неприметная, взятая напрокат тачка, еще пара колымаг, и никаких знакомых машин, никаких зацепок, если вдруг нашелся бы кто-то дохрена любопытный.       Ужасно захотелось курить, и Гэвин смял в кармане пачку, вытащил ее, разворошил. Пальцы подрагивали.       «Вот мудаки, — подумал он тоскливо, — наебали».       И хорошенько пнул дверь напоследок.              — Что, не терпится? — раздался голос, когда он уже повернулся к двери спиной. Открылась та бесшумно, и Гэвин едва заметно вздрогнул, услышав знакомый голос. — Ну заходи, если не передумал.       Он обернулся.       Хэнк пялился на него, скаля зубы из бороды. Седеющие пряди выбились из хвоста и падали на лицо, исчерченное морщинами. Грузный, в форменной рубашке с закатанными рукавами и в тесных брюках, он выглядел горячее ада. Куда Гэвин стремительно проваливался.       — Что-то вы не торопились открывать, — сказал он задиристо, делая неимоверное усилие, чтобы непринужденно повернуться и шагнуть к двери. — Или ты один?       — Ну что ты, мы же обещали.       — Говори за себя, а то выглядит крипово.       Хэнк с дороги не отошел, только посторонился, и Гэвину пришлось почти протискиваться мимо него в комнату. Он быстро огляделся, ожидая тут же увидеть и второго, но перед ним стояла ширма, и он тупо уперся в нее взглядом.       — Да проходи уже, — замок сзади щелкнул, и Хэнк мягко подтолкнул его в спину. — Не будет ничего, чего бы ты сам не захотел.       — Я хотел всего лишь участвовать в важных расследованиях, — гордо заявил Гэвин, проходя дальше, и остановился, оглядываясь.              Комната была большая и даже вполне приличная, чего он не особо ожидал от этого задрипанного мотеля. Правда, свет был тусклый, словно энергии не хватало даже для нескольких засиженных мухами ламп на стенах. Ближе к Гэвину стоял диван с вытертой синей обивкой, перед ним стол с виски и содовой да пара-тройка разномастных кресел вокруг.       В одном из них, уперевшись локтями в колени, сидел Фаулер со стаканом в руке и успешно делал вид, что смотрит новости на плазме напротив. Он оглянулся, посмотрел на Гэвина и явно подавил довольную улыбку. Гэвин аж взвился, но пока прикусил язык.       Взгляд его скользнул дальше, в глубь комнаты — света было достаточно, чтобы разглядеть здоровую кровать. Два, нахрен, кингсайза зараз.              Гэвин быстро отвел глаза и снова взглянул на Фаулера. Тот нахально на него пялился и прихлебывал свой виски, ослабленный галстук болтался у него на шее, в расстегнутой на груди рубашке виднелась широкая раскачанная грудь.       «Разожрался, — подумал Гэвин, окинув Фаулера жадным взглядом, — пиздец».       Он вытер руки о штаны. Хрустнула испорченная пачка сигарет, и Гэвин тупо на нее уставился, а потом сунул обратно в карман, так и не придумав, что с ней делать.       — Конечно, всего лишь расследования, ага. Пиздишь ты, Гэвин Рид, — добродушно прогудел Фаулер и заухмылялся ему в лицо. — Сам же едва из штанов не…       — Джефф, — осадил его Хэнк одним словом, и тот замолчал.       Потом допил одним глотком, со стуком поставил стакан на стол и поднялся.       — Не будем спорить, кто и что хотел. Сейчас-то ты здесь по собственной воле?       Гэвин гулко сглотнул. И кивнул.       — Какой ты внезапно молчаливый, — Хэнк вдруг оказался очень близко, и вот сейчас Гэвин вздрогнул вполне заметно. — А как горячо соглашался прийти. Или тебе не по себе?       Гэвин всегда был смелым — до одури, — поэтому ответил не задумываясь:       — Хрен ты угадал. Не дождетесь! Еще б я вас, старперов, боялся.       — А, наверное, стоило бы, — вкрадчиво сказал Фаулер, осматривая Гэвина с головы до ног. — Но пока я вижу, что на тебе слишком много, — он повел рукой, — всего.       Гэвина окатило жаром, но он все еще хорохорился.       — Да вы, я смотрю, тоже голыми задницами не сверкаете, — он прищурился, — или, сэр, ссыте, что на мне прослушка?       Хэнк заржал ему прямо в ухо.       — Ну да, перестраховываемся.       А Фаулер серьезно спросил:       — А она на тебе есть?       — Нет! — рявкнул Гэвин. — Совсем ебнулись?       — Может, ты мечтал не о расследованиях, а о знатном разоблачении, — Фаулер ухмылялся просто неприлично: насмешливо и со вкусом. — Спешите видеть, начальство ебет подчиненного, и не только в мозг.       — Ага, — Хэнк наконец отлип от Гэвина, отступил на шаг и зацепился большими пальцами за карманы штанов. — Прямо захотелось проверить, насколько ты чист.       И такую скорчил физиономию, что сразу стало ясно — намекает не на жучки, а совсем на другое. Еще и с друганом своим переглянулся. Два брата, блядь, акробата. И ничего страшного, что цветом разные — в головах дерьмо одинаковое.       Гэвин недоверчиво склонил голову.       — Вы серьезно?       — Как похмелье, — заухмылялся Хэнк. — Давай, докажи старперам, — ох, как он выделил это слово, — что они не правы.       — Ой, да ладно, — Гэвин пожал плечами — он не собирался оправдываться за то, что говорил. Если кто-то хочет обижаться — вперед, он мешать не будет.              А сам он тем временем и не заметил, как четко, без промедления действовали его руки. Гэвин расстегнул куртку, снял ее и, оглядевшись, повесил на спинку ближайшего кресла. И потянул лонгслив из джинсов.       — Что, вот так, у входа раздеваться? — он недовольно скривился. — В жопу дует.       Глаза у Фаулера вспыхнули.       — Тогда идем туда, где теплее.       Он отступил и повел рукой так преувеличенно приглашающе, что Гэвину тут же захотелось двинуть ему в печень, но тот уже отступил к кровати, и Хэнк последовал за ним.       — Не ссы, Рид, — сказал он чуть более серьезно, чем Гэвину хотелось, — не обидим.       — Ой, да завали ты, обижальщик. Еще посмотрим, кто кого.       Гэвин бухтел и говнился, но как-то больше чтоб отвлечься, а сам шел медленно, держался обеими руками за лонгслив и тянул время. Фаулер с Хэнком как-то синхронно замолчали, словно давали ему время или решиться, или передумать, и он в глубине души — очень, очень глубоко — был им почти благодарен.       Одно дело как-то поздно ночью, в пустом кафетерии попиздеть и договориться хрен знает до чего, и все со смехуечками, типа, в шутку, и совсем другое действительно прийти на встречу и теперь… раздеваться перед этими двумя.       Двумя, блядь!              Пальцы подрагивали, спина взмокла, а в голове зияла полная пустота. На самом деле он решил все еще раньше, а сейчас в нем говорил инстинкт. Точно, инстинкт: не оголяйся первым, не будь уязвимым. Не…       — Тебе помочь? — спросил наконец Хэнк, и Гэвин рванул лонгслив вверх.       Он отбросил его на кресло позади себя и прищурился.       — Держи свои руки при себе, — он отчаянно не желал выглядеть смущенным. — Лучше просто смотри, — и в ответ на взгляды довольно и нервно осклабился. — Ну а что? Я охренительно хорош!       Гэвин решительно взялся за ремень и расстегнул ширинку.              Джинсы упали вниз, и он несколько неловко вышагнул из штанин, наклонился, чтобы поднять их, и почти уперся носом в подошедшего Фаулера.       — Да, ты хорош, — сказал тот серьезно, взял из рук Гэвина его джинсы, встряхнул их и осторожно отбросил на ручку дивана. — Можно? — спросил он для галочки и, не дожидаясь ответа, положил большую горячую ладонь Гэвину на спину.       Того словно пронзило этим теплом насквозь. Он замер, прислушиваясь к себе, и совсем не удивился, что взмок, а член уже почти упирался в ткань белья.       Пальцы на лапище Фаулера согнулись, он повел руку вниз, нажимая на кожу Гэвина, и тот неосознанно прогнулся и облизнул губы. И распахнул глаза, когда вторая рука так же плотно легла ему на грудь — Хэнк стоял очень близко, и Гэвин чувствовал его чуть пахнущее табаком дыхание на своем лице. Сердце быстро и сильно билось в чужую ладонь.       — Да, не зря ты качалку задрачиваешь, — Хэнк с явным удовольствием оглядел Гэвина, сжал пальцы.       — Охре… нели, — выговорил Гэвин, но не двинулся с места, потому что эти двое уже лапали его в четыре руки. Фаулер гладил его спину, прожимая большими пальцами впадину позвоночника. Хэнк, нахально глядя Гэвину в лицо, отчего у того щеки буквально пылали, смял грудные мышцы. А потом, не размениваясь на поглажки, сходу взялся за член. Гэвин едва не пискнул, когда жесткая ладонь по-хозяйски пробралась ниже и сжала его яйца.       — Эй, притормози, — попробовал вякнуть он, но Фаулер сзади уже стягивал с него трусы, и Хэнк, подстроившись, сомкнул пальцы на Гэвиновом стволе.       — Уже почти стоит, — хмыкнул он. — Нехило ты завелся.       Гэвин буквально полыхнул смущением и злобой.       — А сам-то! — сказал он, притерся ближе и тоже схватил Хэнка за член через застегнутые брюки.       Там было твердо так, что гвозди можно было заколачивать, и Гэвин самодовольно ухмыльнулся.       — Что, встало еще в участке, когда мы только договаривались?       — Ага, — согласно кивнул тот и толкнулся бедрами Гэвину в ладонь, — вот как представил, как мы с Джеффом натягиваем тебя в два смычка, так и не падает.       — Охуели? — тут же взвился Гэвин и поджал булки. — Музыканты, блядь!       Но Фаулер вцепился в них, как в родных.       — Ну-ну, — успокаивающе проговорил он Гэвину в затылок, оглаживая его зад обеими руками, — все только по желанию. Да, Хэнк? — спросил он напоследок, раздвинул ягодицы Гэвина и надавил большими пальцами на дырку.       На его гребаную чувствительную жопную дырку, которую Гэвин смазал перед тем, как ехать сюда. Смазал и даже немного растянул, поэтому пальцы Фаулера не ткнулись в преграду из сомкнутых мышц, а медленно провалились внутрь.       — Бля-я-ядь, — проныл-выдохнул Гэвин и вцепился руками в плечи Хэнка.       — Точно, по желанию, — сказал тот, жадно глядя ему в лицо. — Ты же хочешь, детка?       — Хрен Фаулера тебе детка, понял? — почти простонал Гэвин, когда пальцы того самого Фаулера выскользнули наружу, а потом снова медленно толкнулись внутрь.       — Наглый какой, — сказал Хэнк вроде как с осуждением, но Гэвин-то видел, как расширились его зрачки и пот выступил на лбу и висках.       — Не обдрочись на меня долгими ночами, — ответил он с усилием и подрочил тому через натянутую ткань штанов.       Вышло не супер, но зато с энтузиазмом, потому что Хэнк как-то перестал его активно лапать, а потянулся к своей ширинке.       — Джефф, иди сюда, — сказал он хрипло, глядя на Гэвина жарким и злым взглядом. — Тут кое-кто распизделся.       — Думаешь, пора ему рот заткнуть?       Фаулер спросил это у Гэвина над ухом, и того пробрало дрожью от обещания в его голосе.       — Именно, — штаны Хэнка упали вниз, к щиколоткам, и он даже не подумал снимать их дальше. — Вставай на колени, Рид, — прохрипел он ему в лицо, — пришло время сосать.              Фаулер — тут как тут — встал рядом и тоже зазвенел пряжкой ремня, но Гэвин не стал дожидаться, пока тот оголится. Он сам, не отводя взгляда от Хэнка, медленно опустился на колени, облизнулся и посмотрел на здоровый член перед своим носом.       — Смотри, не кончи слишком быстро, — Гэвин сказал это, касаясь налитой головки губами и самодовольно хмыкнул, услышав, как перехватило у Хэнка дыхание. — В твоем возрасте второй раунд хорошо если к утру случится.       Хэнк сграбастал его пятерней за волосы, второй рукой взял свой член и, примерившись, направил его в рот Гэвина. Надавил, сука, на губы и протолкнул горячий хер внутрь.       — На твою долю хватит, — сказал он хрипло и двинул бедрами вперед, загоняя почти в самое горло.       Гэвин охренел, отшатнулся и уперся руками ему в бедра, шлепнул рукой от души — аж зазвенело, — и Хэнка попустило. Он тут же отпустил волосы Гэвина, мягко положил руку ему на затылок и сбавил темп.       — Извини-извини, — зачастил он тихо, — но ты знатная сволочь, Рид. Сложно удержаться. Я буду паинькой.       Глаза у Гэвина слезились, член с громким чпоком выскользнул у него изо рта, он глотнул воздух и кашлянул.       — Еще раз закозлишь и не сдержишься, паинька, — сказал он, грозно сверкнув глазами, — пеняй на себя.       И сосредоточился на члене у себя перед носом.              Он пропустил его в рот, поиграл губами и языком на пробу, а потом взял глубже, и еще немного, и еще. Он прижимал член к небу языком, сжимал губы, а когда тот выскальзывал у него изо рта, облизывал и ласкал головку.       Гэвин так увлекся, что заметил второй, лишь когда тот влажно и горячо ткнулся ему в щеку. Гэвин скосил глаза и уставился на здоровый — толще и длиннее Хэнкового, — темный член с лиловой головкой.       Фаулер потянулся, очень нежно взял Гэвина ладонью под подбородок, снял с члена Хэнка, повернул к себе и надел ртом на свой — горячий и очень возбужденный. И с блаженным стоном толкнулся внутрь. Ремень так и не снятых до конца штанов щекотал плечо.       Челюсть быстро заныла, а из глаз брызнули слезы, когда Фаулер стал трахать его в рот, загоняя глубоко и размеренно. Пусть медленно, но так неумолимо и полно, что Гэвин едва находил время, чтобы вдохнуть вязкий воздух. Тут уж было не до игр языком.       Он вцепился Фаулеру в бедра, сжал пальцы, но тот словно бы ничего не ощущал — только тихо хекал на каждый толчок.       — Дай и мне…       В какой-то момент Хэнк перехватил Гэвина, повернул его лицо к себе и ловко вставил свой член вместо Фаулерова. И Гэвин застонал от облегчения, когда его челюсть наконец-то расслабилась. Он хотел удержаться за Хэнка, но Фаулер его перехватил.       — Сцепи руки за спиной, Гэвин, — сказал он, наклонившись, и его дыхание обожгло Гэвину щеку. — Давай сам. Ты же не хочешь оказаться в наручниках.       — Охренел? — тут же снялся тот с члена Хэнка. — Еще я со следами на руках не ходил.       — Так давай, сцепляй.       Гэвин хотел сказать еще что-то, но горячий член снова плотно заткнул его рот, и он, больше не споря, послушно завел руки за спину и сцепил их в замок. Пришлось встать удобнее и прогнуться, чтобы удержать равновесие, и Фаулер не удержался — наклонился и звонко шлепнул его по выставленной заднице. Или именно этого он и хотел.       Гэвин только промычал что-то — член Хэнка, скользящий у него во рту, не давал возможности сказать все, что накипело.       А через минуту Хэнка сменил Фаулер, и пришлось снова пошире раскрывать рот. Потом снова был Хэнк. И снова. И снова…              Так они и передавали его друг другу, менялись после пары толчков, теснились, терлись бедрами и смотрели на Гэвина непрерывно и жарко. Они оба удерживали его за голову, гладили, обводили натруженные губы пальцами, пытались протолкнуть их вместе с членом…       Гэвин смотрел на них поплывшим взглядом, слезы текли по щекам, и он вздрагивал, когда то один, то второй наклонялись и шлепали его по заднице. Дышать было тяжело, колени и поясница ныли, Гэвин заерзал, и Фаулер наконец медленно вытащил свой член, повозил головкой по мокрым губам.       — Ох, хрень. Как же я хочу тебя трахнуть, кто бы знал! Идем.       Он крепко взял Гэвина за плечо, помог ему подняться и потянул к кровати. Довольно хмыкнул, глядя, как тяжело качается член Гэвина, пачкая живот предэякулятом.       — Сначала я, — тут же вклинился Хэнк, быстро стягивая рубашку с плеч.       Он давно вышагнул из своих штанов, и они так и остались лежать на полу.       Гэвин хрипло рассмеялся, хоть и было нелегко — рот ощущался онемевшим.       — Может, еще и в карты раскинете? Или подеретесь?       — Сам же спасибо скажешь, — Хэнк сгреб пятерней его ягодицу, помял от души, жарко дыша в щеку. — У Джеффа дубина, не видел, что ли?       Гэвин сглотнул.       — А ты что, по опыту знаешь? Многолетние дружбаны?       — Держались за штурвал, было дело.              Фаулер, который все это время стоял и голодно смотрел на Гэвина, наконец засмеялся, отлип и тоже стал раздеваться. А тот замер как кролик, глядя на широкую безволосую грудь, на плечи и здоровые руки. Тусклый свет блестел на влажной лысине, но глаза у Фаулера сияли сильнее. Смотрел он и жадно, и насмешливо.       Но Гэвин завелся и сам.       — Штаны снимай, — он пялился на Фаулера так, как эти двое недавно смотрели на него самого. Хэнка-то он видел в душевых, и там особых сюрпризов не ожидалось, а вот Фаулер… — Когда еще увидишь начальство без штанов.       — И трахнет оно тебя совсем не в мозг, как обычно, — отбрил тот и стянул тесные джинсы, застрявшие на мощных бедрах, — а в зад.       Член его — обрезанный и здоровенный — не стоял вертикально, а от собственной тяжести загибался вправо, тяжело шлепая по бедру при каждом движении. Гэвин, кажется, даже сглотнул, только представив, как он в него протискивается…       — Ладно, Хэнк. Ты первый.       Тот за спиной хохотнул.       — Я ж говорил, — и наклонился за штанами, зашуршал чем-то в карманах.              Фаулер между тем забрался на кровать: лег посередине, ближе к спинке, подгреб под голову подушку и поманил Гэвина рукой.       — Иди сюда и вставай прямо надо мной. Помну сиськи, — засмеялся он, — пока Хэнк тебя растянет.       — Живо, — шлепнул Гэвина по заднице Хэнк и мягко подтолкнул животом и грудью. — Сил нет, как хочу тебе вставить!       — Я и не сомневался, что вас от меня прет, старые вы пердуны.              Гэвин вспотел, мышцы у него подрагивали, а щеки просто пылали. Он забрался на кровать следом за Фаулером, перекинул через него ногу и едва не вздрогнул от пронзившего его насквозь, очень интимного касания. И пусть пришлось раскорячиться — с такой-то шириной начальственных бедер, — но Фаулер сразу взял Гэвина за бока, потянул, поставил так, чтобы оказаться прямо под грудью, и скомандовал:       — Держись за спинку.       Гэвин хотел возразить что-то, но кровать сзади прогнулась под весом Хэнка, и он навалился сверху — тяжелый и горячий. Ткнулся твердым членом между ягодиц, и Гэвин ухватился за невысокую спинку.       — Смажь сначала, — возмущенно бросил он через плечо и тут же услышал, как щелкнул тюбик.       — Не учи ученого, — Хэнк шумно выдохнул у него над ухом, чуть отстранился и тут же нагло полез в зад пальцами.       Смазки не пожалел, зато и протолкнул внутрь сразу два, а потом, через пару минут, и три втиснул. Гэвин только ахал, когда толстые пальцы растягивали, проворачивались внутри, выскальзывали наружу и тут же возвращались, задвига́́лись буквально до костяшек.       Поначалу было чуть больно, но от ануса по телу растекались томление и жар, и это охренеть как возбуждало. И все это время снизу на Гэвина пялился Фаулер, легко сжимая мышцы груди, поддразнивая соски.       Гэвина перло.       — Резинку не забудь, — прохрипел он, выставляя задницу, и услышал, как сзади зашелестело.       — Не устал командовать? Думаешь, без тебя не разберемся, как тебя выебать? — спросил его Фаулер, прищурившись.       — Моя жопа, мои правила, — Гэвин оскалился, пытаясь смотреть нагло и уверенно, однако это было нелегко — Хэнк спуску его заднице не давал.       — Какой же ты пиздливый, — Фаулер окинул его довольным — да ладно, Гэвин видел, что восхищенным, — взглядом, а потом погладил его грудные мышцы, которые в этом положении буквально сами просились в ладонь. — Классные сиськи. Давно хотел потрогать.       — Какие это тебе сиськи! — Гэвин даже умудрился посмотреть осмысленно, но Фаулер несколько раз пожамкал его грудь, а потом довольно сильно сжал соски между пальцами и покатал их, ловя все оттенки ощущений на его лице. — Если ты думаешь, что я сейчас поплыву, то ты…       Фаулер потянул Гэвина к себе и обхватил один сосок губами.       Мелькнула еще мысль, что все зря, и соски не особо и чувствительные, но Фаулер всосал так, что Гэвин вскинулся и не сдержал удивленного вздоха. А тот еще и прикусил зубами, снова пососал, покатал между пальцами и примерился ко второму.              — Вот же блядь, блядь, а, — только и сказал Гэвин и зажмурился, когда оба его соска выкрутили довольно сильно, а в задницу ткнулась толстая головка.       Булки поджались от нетерпения и сладкого страха, Гэвин прогнулся еще, выставил зад и протяжно выдохнул, когда Хэнк надавил. Туго проскользнула головка, и Гэвин блаженно застонал — на боль не было и намека, — но член все равно выскользнул из него, и Хэнк добавил смазки. И уже после этого снова приставил член к анусу и вставил медленно, но уже до конца.       — Ахренеть, — сказал он и обеими руками сжал ягодицы Гэвина. Смял их несколько раз, потом шлепнул на пробу.       — Слышь, ты! Дай привыкнуть, — процедил тот, но тут же потерял настрой — Фаулер оттянул его соски и снова выкрутил их сильно, до боли. — Да вы охренели!.. — почти вскрикнул он.       А Хэнк тем временем двинулся наружу, а потом вставил резко, до шлепка.              Соски то пронзало иглами боли, то Фаулер брал их в рот и нежил широким мягким языком, потом снова засасывал, и это было мучительно хорошо. Гэвин и не представлял, что такое может ему понравиться. Особенно когда сзади его размеренно и осторожно трахал Хэнк.       Член все легче ходил в скользкой от смазки дырке, задница поджималась, когда тот почти вытаскивал, и хорошо принимала снова, толчки становились все чаще и крепче.       Хэнк завозился, отстраняясь, и Гэвин было с облегчением расслабил спину, но тут его ягодицу ожег сильный шлепок.       — Вот так, красивая жопка, — голос Хэнка срывался, но был очень довольным. — И еще разок!       Он снова толкнулся в Гэвина, потом чуть вышел и ударил по другой ягодице. А потом снова по первой.       — Эй, что… за… хрень, — задыхаясь, проговорил Гэвин, но на ответе не настаивал — уже не мог.       Его мотало вперед, и он крепко держался за спинку кровати. Каждый толчок Хэнка был сильным, до звонкого шлепка бедрами о зад Гэвина, а частые удары широкой ладонью почти оглушали резкой и яркой болью, которая жаром растекалась от горящей задницы и перетекала в пах.       Гэвин зажмурился, закусил губу, но вскоре перестал строить из себя хрен знает кого и застонал — часто и громко, на выдохах, то и дело вскрикивая на ударах. Задница пылала, соски жгло, и Фаулер вроде их больше не выкручивал, но каждое прикосновение горячего мокрого рта ощущалось невероятно остро.              Гэвина качало, бедра сводило дрожью и почти судорогами, яйца буквально звенели, и ему просто невыносимо хотелось кончить.       Он с мольбой посмотрел вниз, на Фаулера, который уже просто гладил и мял его грудь, то и дело дергая бедрами и тычась Гэвину в живот своим горячим хером.       — Да подрочи ты мне уже! — прохрипел Гэвин, который едва терпел напряжение, но не мог кончить только от трахающего его члена, каким бы он ни был замечательным.       Ответил ему Хэнк.       — Рано еще, — сказал он сосредоточенно и взялся за бедра Гэвина обеими руками. — Попробуй так.       И тот почти сразу взвыл, потому что пусть без шлепков, но Хэнк старательно пыхтел сзади и загонял так, что никаких сил болтать не осталось. Гэвин мог только вскрикивать на каждый толчок и жадно глотать горячий воздух.       — Сам… попробуешь… мудила.              Сердце ухало где-то у Фаулера в ладонях, Гэвин загнанно дышал, стонал и почти кричал. Дрожали бедра и ягодицы, дырка просто горела, и мучительные спазмы удовольствия то и дело пронзали его насквозь. Гэвин дергался, почти падал на Фаулера и хрипел, когда Хэнк в очередной раз натягивал его до звонкого и обжигающего шлепка.       — На хер!       Гэвин отцепился от спинки и почти упал, упершись плечом в грудь Фаулера, сунул руку вниз, потянулся еще и вот-вот уже коснулся бы своего напряженного, жаждущего, налитого члена… Но Фаулер не дал ему это сделать — он вцепился в его руку, прижал к себе и зашептал в самое ухо:       — Тихо, тихо! Тебе еще рано кончать…       — Пусти! Сука!       Гэвин рванулся, но не смог вырваться — Фаулер держал его железной хваткой. А Хэнк сжал пальцы у Гэвина на бедрах, наверное, до синяков, задергался, вгоняя чаще и жестче, прогнулся и… Гэвина пронзило острым удовольствием. Он ахнул, распахнул невидящие глаза и насадился на таранящий его член. Еще и еще раз.       — Да, да, да, блядь! Вот так!..       Но сука-Хэнк снова сменил угол, потерял простату, согнулся, почти лег на Гэвина и теперь догонялся мелкими толчками, громко хрипя в спину. Разочарованный почти до слез, Гэвин чувствовал своей измученной дыркой, как пульсировал его член, когда он кончал.              — Блядь! — выругался он с разочарованием в голосе, когда Хэнк замер у него на спине и прижал своим весом. — Слезь, задавишь!       Он кое-как скинул Хэнка с себя и попытался выкрутиться из объятий Фаулера — жутко хотелось додрочить.       — Куда торопишься? — спросил тот, не разжимая рук и жадно ухмыляясь. — Моя очередь.       — Мне надо кончить, суки! — снова дернулся Гэвин.       — Подо мной сколько хочешь! — и Фаулер рывком перевернулся, подминая Гэвина под себя.       — Ты охренел? Я сейчас хочу…       — Вот сейчас все и будет, — пообещал ему Фаулер так, что у Гэвина по загривку прошел холодок.       Он облизал сухие губы.       — Тогда давай быстрее, я сюда пришел кончить, а не… — он на миг замялся.       — Ты сюда трахаться пришел, — сказал Фаулер, — вот и трахайся.              Он провел шершавой ладонью Гэвину по боку, погладил бедро, потом поднырнул под него, приподнял и погладил задницу. И тут же забрался Гэвину в зад, прямо в чувствительную растраханную дырку. Пальцы легко скользнули внутрь, и Гэвина выгнуло.       Он застонал, все еще придавленный здоровым Фаулером. Недоласканный, зажатый между ними член неприятно ныл, жутко хотелось сжать его в ладони и передернуть — серьезно, ему и надо-то пару-тройку раз, он что, много просит?!       — Так вставляй уже! — прохрипел Гэвин зло. — Вы оба без команд вообще ничего не делаете, что ли?       Фаулер белозубо усмехнулся, потерся о Гэвина горячим стволом и горячо выдохнул в шею.       — Ты еще молодой, не умеешь растягивать удовольствие.       Гэвин аж глаза закатил.       — Лучше два раза успеть, чем один тянуть.       — Посмотрим, что ты запоешь потом, — сказал Фаулер Гэвину куда-то в шею у ключицы и поцеловал там горячо и влажно.       Губы у него все же…              А потом Гэвин вскрикнул, потому что тот опустился ниже и снова добрался до его сосков: смял, выкрутил, накрыл ртом один, а потом и второй.       — Сука, легче… — выстонал Гэвин, его член болезненно дернулся, в паху потянуло сильнее.       «Пиздец, да меня это заводит», — успел подумать он, а Фаулер тем временем сел на колени и подтянул его задницу себе на бедра. Его член упруго ткнулся в промежность.       Темнокожий, здоровый и лысый, Фаулер закрывал собой свет лампы, и Гэвин уставился в суровое, блестящее от пота лицо с этими вечно нахмуренными бровями. Складки у губ никуда не делись, зато глаза сейчас блестели таким желанием и обещанием, что Гэвин, млея, покорно раскинул бедра и обхватил ими широкие бока.       — Теперь на собраниях я буду представлять, как у тебя стоит, — сказал он предположительно насмешливо и тут же ахнул, потому что оба больших пальца толкнулись ему в зад. — Смазка, — прохрипел он отчаянно, — еще.       — Жопа горит? — Фаулер хмыкнул. — Хэнк, где там?       Хэнк за спиной Гэвина пошарил по покрывалу, и в руку Фаулера влетел тюбик.       — Вот зараза, — сказал Хэнк, — хоть ты ему рот заткни.       — Размечтались, — чисто из вредности успел еще сказать Гэвин, а потом, не размениваясь больше на пальцы и только смазав свой член, Фаулер толкнулся в него и въехал сразу до середины. — Блядь!       — Не верещи, — Фаулер все проталкивал в него свою дубину, и Гэвин смял покрывало в руках. — Принимай как мужчина.       — Ха-ха, блядь, — пропыхтел Гэвин и раскинул бедра шире.              Член действительно был здоровый — несмотря на обилие смазки, шел он туго и, казалось, заполнял Гэвина до краев. Еще чуть-чуть, и жопа треснет.       Фаулер, сжав губы, неотрывно и жадно смотрел Гэвину в лицо, ловил все его эмоции, перся от этого. Он остановился, двинулся назад, и Гэвин взвыл и вцепился себе в бедра — ему показалось, что он сейчас вслед за членом вывернется наизнанку.       — Легче, легче, — прошептал он и выдал отчаянное: — Сука ты! — когда Фаулер снова в него толкнулся: уже сильнее, до касания бедрами.       — Терпи, — сквозь зубы выдал Фаулер и подхватил Гэвина под зад широкими ладонями. — Давай ноги на плечи.       И задвигался: сначала легко, примеряясь и давая привыкнуть, бережливо, можно сказать. Но постепенно каждый его толчок становился сильнее, член проникал глубже и словно распирал растянутую задницу еще больше.       А она горела, легкое томление сменилось огромным чувством наполненности, в животе мелко дрожало удовольствие, а бедра прошивало сладкими спазмами. Ужасно хотелось стиснуть свой член в руке — серьезно, ему бы хватило пару раз передернуть и сжаться на таранящем его хрене, — и Гэвин уже у нему потянулся, но тут руки Хэнка вынырнули сзади, подхватили его под локти и потянули вверх.       — Эй, блядь! — дернулся он, но Хэнк зафиксировал их на совесть. — Эй, — повторил он, — издеваться вздумали?       — Заткнись уже, — сказал Хэнк и заглянул ему в лицо сверху, — или я тебе рот другим заткну.       — «Мягкая рука», — приколол его Гэвин и больше ничего сказать не смог, потому что Фаулер…       Фаулер устал, видимо, держать его зад, потянулся за подушкой, смял ее и сунул под Гэвина, а сам чуть навалился и заработал бедрами уже серьезно.              И того наконец-то снова прошила, пронзила насквозь чистая и яркая нота удовольствия. Он сжал бедра, попробовал сжать и дырку, словно боялся, что вот этот кайф вдруг исчезнет, но Фаулер свое дело знал — долбил в одно место и смотрел на раскрасневшегося, мокрого, возбужденного Гэвина с таким самодовольством, что тому нестерпимо захотелось сбить с него спесь.       Ладно, не сейчас… но потом обязательно!       А сейчас он только и мог, что ловить ртом воздух, потому что жар растекался по его телу, мышцы бедер закаменели, а внутри все круче и сильнее затягивалась спираль кайфа.       Которая становилась почти мучением!       В животе, в паху все трепетало, член буквально горел.       Гэвин дергался, сжимал бедра и вскидывался навстречу — член подпрыгивал на животе от сильных толчков, но стимуляции было слишком мало!..       — Кончить… суки… — прохрипел он пересохшим горлом и снова попробовал освободиться, но сука Хэнк держал крепко.       — Сейчас, нетерпеливый какой, — засмеялся Фаулер, глядя взглядом гребного маньяка, склонился и положил свои руки Гэвину на грудь.       — Опять?! — взвыл тот, когда соски сдавило.       Но сейчас эта боль показалась ему струной, туго натянутой и связанной с пахом, она слилась со сладким напряжением в низу живота и в заднице, и Гэвин задергался, пытаясь освободить руки. Бедра и пах свело — что-то обжигающе горячее медленно лилось внутри него, приближалось к кульминации.              Он хрипел, зад пылал, а Фаулер загонял совсем уж несдержанно, раздалбывая его в хлам, но кончить… он не мог кончить вот так, без стимуляции.       И он почти заорал от невозможности, от ожидания, напряжения и разочарования!.. Слезы брызнули из глаз!       Но тут руки освободили, сзади на него навалился Хэнк, и его мягкий член ткнулся Гэвину в щеку. А Хэнк потянулся дальше, под Фаулера, взялся своей чудесной широкой ладонью за Гэвинов истекающий, измученный член, сжал его и несколько раз восхитительно туго и тесно вздрочнул!       В глазах и в голове тут же потемнело и смешалось, словно его долбанули чем-то тяжелым, сперма вылетела, обжигая и сжигая его таким кайфом, что у Гэвина сознание помутилось, и несколько восхитительно бездумных минут он не осознавал, кто он, где и зачем.       Мышцы мелко подрагивали, по телу разлились тяжесть и томление, на месте жопы он чувствовал горение и жар, но член Фаулера — расслабленный и скользкий — охуенно приятно выскользнул через натруженные мышцы. Вот теперь все стало заебись, и Гэвин со спокойной совестью закрыл глаза и провалился в негу.              Он почти заснул. Почти уплыл. Почти вырубился. Время шло и длилось, ему было так хорошо.              Голоса доносились словно издалека, сквозь густой туман, когда непонятно, кто говорит и далеко ли.       — Ты его заездил! Жаль будет, если зассыт и больше не придет.       — Я, что ли, виноват?       — Отрастил себе хрен. Вон, еле дышит. Даже заткнулся.       — Удивительное рядом, — хохотнул голос, постепенно обретающий индивидуальность. — Теперь мы знаем, что такое вообще может быть.       — Да уж, — Хэнк засмеялся тоже, привалился сбоку и, кажется, положил руку Гэвину на бедро. — Эй, Гэвин, ты как?       — Отъебись, — вяло отмахнулся тот. — То выебать до конца никак не можете, то в покое не оставляете. Охренеть в гости скатался.       — Ну, он явно в норме, — к другому боку прижался Фаулер, подхватил его за бедро и закинул ногу Гэвина на себя.       — Эй, тише давай, — запротестовал тот и даже глаза открыл, когда пальцы обвели его полыхающую дырку. — Я на такое не подписывался.       — Какой ты беспокойный, — Фаулер с явным сожалением убрал пальцы, но задницу гладить не перестал.       — Пить есть чего?       Хэнк без слов встал, погремел банками и хлопнул дверцей холодильника, и Гэвин взял из его рук холодный энергетик.       Он приподнялся, прижал его к щеке, промурлыкал что-то довольное, пока Хэнк снова подбирался ему под бок, а потом со щелчком открыл и опрокинул в себя почти половину. Выдохнул довольно и счастливо.       — Зашибись. Ну, — он оглядел себя в переплетении чужих тел и внезапно смутился. Ага, самое время. — По домам?              Хэнк и Фаулер засмеялись вместе, не сговариваясь.       У Гэвина по коже побежали мурашки, волоски встали дыбом, и он вздрогнул, когда Хэнк потянулся и вдруг чмокнул его куда-то в ухо, а потом спустился ниже, обжигая дыханием шею и грудь. Задержался на животе, мягко повел губами ниже, к паху.       — Не хочешь же ты сказать, что устал и с тебя довольно? Неужели уступишь старперам? — он подмигнул возмущенному Гэвину.       — Тебе бы такую дубину в зад, — сказал тот и аж привстал. — Эй, а почему бы и нет?       И он толкнул Фаулера ногой.       Тот сжал его задницу, замер, а потом перевел взгляд на Хэнка, который уже влажно и жарко дышал Гэвину на член. Тот, пока еще мягкий, едва заметно дрогнул.       — Действительно, — Фаулер говорил неторопливо и уверенно. — Время у нас еще есть. Да и вспомнить старое…       Хэнк поднял на него глаза.       — Вспомнить старое и я не против. Только, — он пробрался рукой к Гэвиновой заднице, — если я буду тут, внутри.              Теперь они двое смотрели на Гэвина выжидательно и насмешливо.       Да, Гэвин устал — его давно так долго и обстоятельно не трахали, и теперь тело гудело приятной усталостью и негой. Но… у него все еще были силы, да и задница вроде чувствовала себя сносно, несмотря на нагрузку. Ну, еще разок выдержит.       Он на пробу сжал булки раз, другой, задержал дыхание, когда Хэнк коснулся влажными губами его члена, и сказал:       — Хрен с вами. Но чтоб завтра меня с собой взял, ясно? — торопливо добавил он и толкнул Хэнка коленом.       Фаулер закатил глаза.       — Да будет тебе твое расследование. Я еще на прошлой неделе подписал бумаги, чтоб ты работал в сцепке с Хэнком. Нашелся тут продавец жопной девственности за плюшки.       Гэвина распирало от эмоций. Вот же… старперы. А раньше сказать?       — Останусь, если трахну вас обоих! По очереди! Провели меня, как выпускника академии.       — А ты что? Надеялся пострадать за дело? Или все же нарыть компромат? — засмеялся Фаулер и стиснул его задницу, навалился и заглянул в лицо. — Жаль, что жучки не принес.       — А я говорил про проверку в два смычка, — вставил Хэнк, оторвавшись от члена, и засмеялся на злой взгляд.       — Хрен вам, — не желал сдаваться Гэвин, но мысли уже не текли ясно и четко — Хэнк снова взял его уже не слишком мягкий, но очень чувствительный член в рот.       — Ну, тогда надо еще раз проверить, где ты их спрятал. Колись, Гэвин, — Фаулер снова подлез пальцами между ягодиц, толкнулся кончиками на пробу. — А в два смычка мы попробуем после того, как в тебя войдет четыре моих пальца, — Гэвин сглотнул, — и еще один Хэнка.              И Гэвин, сам себе не веря, позволил себе «расколоться» еще раз. И не один.