Спой мне, братец

      Девушка лежала в собственной крови на коленях брата. Губы её чуть заметно пошевелились под белой тканью. Юноша стянул маску с лица сестры и нагнулся, чтобы разобрать еле слышное бормотание. – Спой мне... братец. Я знаю, ты красиво поёшь, - лицо Гин тронула лёгкая улыбка от всплывшего воспоминания.       Зима, она лежит в объятьях Рюноске в каком-то полуразрушенном доме, он поглаживает её растрёпанные волосы, напевая на ухо песенку. Тогда она заболела, была на грани жизни и смерти, но смогла выкарабкаться.       Отстранившись от сестры, Рю немного помедлил, но вскоре раздался его тихий голос. Он не был похож на тот, которым мафиози отдавал приказы или отчитывал подчинённых, голос был нежный, спокойный и такой родной. Пел он о том, что скоро всё будет хорошо, что всё наладится с рассветом, ведь так всегда бывает, что надежда на лучшее будущее приходит вместе с первыми лучами солнца.       - Спи, засыпай, маленький ангел!       Ведь сейчас уже темно.       Не думай о плохом,       Что приходит с темнотой.       Спи спокойно, я не волнуюсь,       Что тебе придётся ненадолго уйти.       Закрывай глаза и спи.       Там увидишь прекрасные сны.       А придёшь ты       с первыми лучами солнца.       И с твоим приходом       Счастье заиграет на лице,       тепло станет на душе.       Ты вновь зальёшься звонки смехом,       Ведь ты улыбаешься, когда       приходит солнце.       Спи, засыпай, маленький ангел.       Такому созданию       Не нужно видеть всё то,       Что бывает во тьме.       Ты же прекрасный маленький ангел,       Ты сам свет,       Поэтому спи, засыпай       И знай, что мы встретимся       с самыми первыми лучами солнца.       Под конец голос Рюноске дрогнул. Гин улыбнулась и, протянув руку, погладила брата по щеке. Глаза девушки раскрылись шире, огоньки в них потускнели, она будто ничего не видела перед собой, словно смотрела куда-то далеко-далеко, совсем в другой мир. Грудь её перестала подниматься, сердце больше не билось.       Тонкая ручка скользнула вниз, но Рю поймал её и прижал к себе. Ему не хотелось плакать, кричать, биться в истерике, не хотелось вообще ничего, у него внутри было пусто, там была большая дыра. Он просто смотрел в потухшие, стеклянные глаза.       Его маленький лучик света, тот, ради которого он жил, кого он так сильно оберегал и любил... погас навсегда...