Тюрьма

***

Жизнь в академии никогда не сулила разнообразием, думается вечно угрюмому студенту. Неизменные стены со временем стали давить на столь одарённого учёного, как он, а потому интерес к наукам с каждым днём становился всё меньше и меньше, пока и вовсе не уступил место бесконечно сильной скуке. Не хватало чего-то нового, того, что могло дать ему глоток свежего воздуха, да только нет ничего и близко похожего на подобное. Зандик даже представлял себе, будто это место совсем как тюрьма для слишком одарённых смертных. Тюрьма для таких, как он. Во всём длиннющем коридоре не сыскать ни одного поистине интересного паренька его возраста. Да и, что уж говорить, даже прелестные дамы тут не подавали надежд на содержательную беседу. В их взгляде читалось лишь одно недовольство, раздражающее доктора всё сильнее с каждой секундой. Нахальные первогодки. Лиза Минчи, однако, показалась ему совсем не похожей на остальных в академии. В изумрудных глазах не было и тени презрения к изгою общества, в них блистал один лишь интерес к столь застенчивому парню. Впрочем, застенчивым Зандик казался только для неё. Сокурсники назвали бы его скорее нелюдимым безумцем, нежели скромным тихоней. Так и сейчас, во время перемены, она кидает кокетливый взгляд в сторону милашки. Глупое прозвище, если спросить Зандика. Самое подходящее, если расспросите Лизу. — Неужели наш гений решил подышать свежим воздухом, пока не начались очередные занятия? — ведьма тотчас оказалась непростительно близко к остолбеневшему старшекурснику. Ему приходится лишь очень мягко намекнуть на это, аккуратно скидывая руку со своего плеча. И когда это только успела? — Следующее занятие по расписанию будет по механике, прошу простить, — Зандик попытался прозвучать как можно твёрже, но заметный на бледной коже румянец прекрасно выдавал его. Как тут не краснеть, когда гений иглавная красавица всей академии на глазах у других почти домогается до бедняги! И вообще, вовсе не хочется краем глаза видеть эти ревнивые взгляды, направленные прямо на него. Минчи не сдаётся и теперь берёт парня уже под руку, уводя в неизвестном направлении: — К-Куда это вы меня ведёте.. — хотел было продолжить будущий доктор, но его перебили. — Даже таким гениям нужны передышки. Посидим под деревом во время обеденного перерыва, как скажешь? Зандику и отвечать нечего, его в любом случае спрашивают лишь для мнимой картины приличия и уважения к старшим. И что с такой вообще делать? Сдалось Лизе докучать безумцу, заставляя всех в округе распускать слухи. Так ещё и ему самому мешает! Он, может, хотел пойти в лабораторию и в свободное время поглазеть на древних стражей руин, а тут вырисовывается первогодка и нагло забирает с собой отдыхать. Да кому вообще сдался этот отдых? Они садятся в самую тень листвы; т0еперь наконец можно поговорить на чистоту. Стоит уже раз и навсегда расставить границы для этой настырной бесстыдницы! — Зандик, а тебе говорили, какие у тебя глаза красивые? — тут же лепечет Лиза перед ним, вглядываясь так внимательно, как никогда прежде на уроках. Отчего-то становится тошно, когда вдруг приходит осознание происходящего. — Я не лучший кандидат для первой любви, Минчи. Прекрати так влюблённо глазеть, — грубо выдаёт на выдохе старшегодка. — Ты и сама прекрасно знаешь, что сплетни про мои эксперименты правдивы. Для маленькой юлы на ножках ты довольно остроумна. Он прикрыл глаза, лишь бы не видеть эти каштановые пряди прям перед его лицом. И впрямь ведьма, скорее даже искусительница. Заставляет всех в своём окружении днями напролёт думать об одном только слове, сказанном ей в шутку. — Меня называют самой умной ученицей за последнюю сотню лет, но боюсь они просчитались на ещё одну сотню, — Лиза довольно улыбается, приняв попытку нагрубить за комплимент. Ну и что с ней прикажете делать? — Отстанешь уже или нет? — глаза открыть всё же пришлось, как только стало ощущаться девичье дыхание на собственных губах. Соблазн так велик, но настоящий учёный всегда должен знать, где проходят границы дозволенного. Одно лёгкое нажатие по ключицам и Лиза уже повалена на пол, смотрит с заметным интересом. Мол, что ещё сделаешь? — Боюсь, что ты сам не отстаёшь. Посреди дня домогаешься до беззащитной дамы? — Кто тут ещё беззащитная жертва, Минчи, — метко замечает Зандик. Говоря о границах, он забыл одно маленькое уточнение. Учёный он не из простых, а значит границы ему ни к чему. Если молодая и глупая девушка лезет к нему в нижнее бельё, то так тому и быть. Кто он такой, чтобы останавливать младшую? Хороший наставник что-ли? — Если ты так хочешь заставить меня сходить по тебе с ума, то требую конспект по пропущенному занятию. Тебе не удастся просто так соблазнить меня своим телом, Минчи. — Я ведь прекрасно вижу, что дело совсем не в этом, Зандик, — преспокойно отвечает ведьма в ответ и тянет его на себя. Говоря откровенно, парень никогда и не целовался вовсе. Его потрескавшиеся губы не сочитались с мягкими розовыми губами Минчи. На вкус как свежий персик из прилавка неподалёку, но намного слаще. Возможно он просто слишком молод, решает для себя Зандик. Будь он старше и опытнее, то не дал бы взять вверх эмоциям и желанию, краснея от одной ухмылки на чужом лице. Лиза выиграла в этой схватке, заставляя его чувствовать себя ещё более поехавшим, чем говорится в слухах. Но он не сдасться. — Ты ещё пожалеешь об этом, Минчи, — шепчет в самые губы раскрасневшийся безумец. Его клыки оставили кучу мелких царапин на идеально ухоженной коже, оскверняя не только чужое понятие о чёрном и белом, но и тело. Возможно это странная девушка единственная, кто может скрасить будни Сумеровской темницы. Её оберегает сам Бог Свободы, и Зандику думается, что такой Архонт как Барбатос простит Лизе этот грех. В изумрудных глазах одно лишь веселье и азарт. И как только не поддаться в них, пусть и утопая в своей новой зависимости?