Проницательность и одиночество

Серость. Именно так можно было легко описать каждую осень в Киркволле. Было такое ощущение, что погода каким-то мистическим образом подстраивается под бумажные календари: стоит перевернуть страничку на первый день парвулиса, и солнце тут же оказывается затянуто толстыми тучами. И ещё повезёт, если круглосуточно не будет лить дождь. Вероятно, на фоне этой серости Гаррет Хоук со своей разношёрстной компанией выделялись ещё сильнее, потому что каждую осень работы на их головы сваливалось всё больше и больше. Из-за этого лучшие наёмники Киркволла почти не бывали в городе, постоянно рыская где-то на Рваном берегу, Расколотой горе или вообще у демона на рогах. И это не очень хорошо сказывалось на тех членах отряда, кто бóльшую часть своего времени до этого проводил в уединении. В частности, на Фенрисе. На очередном привале Фенрис уселся в отдалении от товарищей и просто смотрел куда-то вниз, где о скалы разбивались острые волны Недремлющего моря. Прошло уже полгода с того самого дня, как эльф сбежал из дома Хоука после их первой — и, возможно, теперь единственной — ночи. А Фенрис так и не мог взглянуть Гаррету в глаза, не испытывая при этом жгучего чувства стыда. Эльфу казалось, что он совершил огромную ошибку, поддался эмоциям и страху. И он очень хотел повернуть время вспять, чтобы исправить свой проступок и не бросать самого лучшего мужчину в своей жизни. Но стрелку часов не развернуть, а чтобы попытаться изменить что-то в настоящем, нужна смелость. Коей у Фенриса в душе пока не находилось. Эльф смотрел на то, как Хоук на каждом привале мило общается с Андерсом, подсаживается к нему поближе около костра и что-то тихо говорит ему почти что на ухо, отчего улыбка этого одержимого становилась всё шире и шире. Смотрел и думал, а не поздно ли уже. И с каждым проведённым днём рядом с этой «сладкой парочкой» всё больше убеждался: поздно. Фенрис был практически уверен, что потерял своё возможное счастье, и это убивало любые ростки храбрости, которые прорастали в его душе. — Чего ты тут сидишь один, Хмурый? — Варрик подошёл к эльфу и уселся подле товарища, устраивая Бьянку у себя на коленях. — Хотя, знаешь, можешь не отвечать. Я и так всё понимаю. — В самом деле? — усмехнувшись, вопросил эльф. — Разумеется. Пейзаж тут больно уже красивый. И эта красная тряпка у тебя в руках тоже. — Это не тряпка. На самом деле Фенрис и сам толком не знал, что конкретно он тогда урвал из гостиной Хоука в припадке истерической паники. Его раздирали противоречивые чувства: хотелось сбежать как можно скорее и в то же время оставить себе хоть какой-то якорь. Чтобы точно знать, что всё это не приснилось. И что, возможно, ему ещё позволят сюда вернуться. Судя по всему, это был не кусок шторы, так как те оказались вполне себе целыми, когда Фенрис через неделю привёл домой убежавшую на городскую свалку Лэсси. Может, он оторвал кусок от покрывала на диване или действительно схватил старую кухонную тряпку, которую Орана сделала из порванной рубашки Гаррета. Фенрис всё равно не помнил, но признавать этого не хотел. Поэтому он делано раздражённо посмотрел на гнома, будто тот его только что оскорбил. — Ладно, как скажешь, — отмахнулся от него Варрик. — Но ты же понимаешь, что от того, что ты будешь сидеть в одиночестве с ней в руках, ничего не изменится? — Чего ты ко мне пристал? — недовольно фыркнул эльф. — У Хоука уже есть компания, ему не скучно. Иди составь ему дополнительную, если хочешь. Для меня у костра слишком шумно в последние несколько дней. — Нет у Хоука никакой «компании». Фенрис снова недовольно глянул на друга. Он понятия не имел откуда именно, но была у Варрика способность угадывать скрытый смысл даже в самых, казалось бы, безобидных словах. И воин, порой находивший спасение только в туманных формулировках, не очень был этому рад. — Не знаю уж почему, — продолжил разбойник, поднимаясь на ноги, — но Хоук хранит тебе верность на манер Лэсси. Понятия не имею, будет ли так и впредь, но пока – так. Поэтому, как ваш общий друг, я настоятельно рекомендую вам решить свои проблемы, в чём бы они ни заключались. — Всё сказал? — без обиняков и даже со смешком в голосе спросил Фенрис. — Ага. На этом гном снова зашагал к остальным. Его странная забота практически не вызывала возмущения. Не потому ли, что Варрик всегда знал, когда нужно остановиться? Фенрис тяжело вздохнул и сжал красную ткань в кулаке, снова уставившись на беспокойную воду внизу. Быть может, однажды…