Три метра над уровнем стыда

Антон никогда не был любителем экстрима, особенно в постели; его максимум — поза бревна, пока девушка или парень там сами сверху разбираются, куда и что. Он, помнится, даже засыпал так пару раз, если очень уж уставшим возвращался с работы — собственно, поэтому с ним обычно и не задерживаются дольше чем на месяц-два. Последнее расставание было особенно болезненным, потому что Ира, в общем-то, Антона более чем устраивала — мелкая, мягкая, суперски готовит и даже терпит его закидоны, просто девушка-мечта, только цветы приноси и периодически балуй. Шаст даже в этом вроде бы простом деле умудрился проебаться — забыл о цветах в трёхмесячную годовщину, а потом ещё и уснул, пока Ира усиленно пыталась его завести в новеньком кружевном белье. Но какое там бельё, когда у него горят сроки по сдаче материала, ведь скоро очередные съёмки, а у него полторы шутки и те так себе, только с пивком потянет. Через неделю Ира просто попросила его больше не приезжать — и Антон даже немного вздохнул с облегчением, потому что больше не придётся час стоять в пробке, чтобы пять минут потрахаться, но первая радость сошла довольно быстро, стоило только осознать, что ему снова нужно либо снимать кого-то (а это дорого и долго и вообще зачем), либо одиноко и уныло дрочить в кроватке под не самого лучшего качества порно. Сдался Шаст довольно быстро — с правой рукой они, конечно, здорово справляются, но и человеческого тепла тоже хочется, всякого бреда шёпотом на ухо, неловкого и потного слияния тел, как бы мерзко это не звучало. Антона сейчас возбуждает тупо всё. И именно так он приходит к мысли, почему бы не потрахаться в самолёте с первой встречной — или встречным, тут уж как повезёт, а Шаст со своей бисексуальной натурой подстроится под обстоятельства. Разве что жопу сам не подставит — слишком муторно, учитывая, что с парнями он спал дважды и ни разу не был снизу, попросту не предлагали. Подобных извращенцев оказывается больше одного, что радует, и целый день перед вылетом на выступление на стендап-фестивале в Омске Антон усиленно шерстит форумы с советами, вместо того чтобы ещё раз посмотреть свой текст — благо тот давно уже обкатан в Москве и вроде даже был неплохо принят, разбавил это парой новых разгонов и охуенно. Из всего многообразия опыта всяких летунов Шаст черпает не очень много — по большей части, что лучше всего заниматься этим в туалете и заранее подготовившись, чтобы не тратить лишние минуты. Быть пойманным тоже часть процесса и веселья, без сомнения, но Антон пока не настолько в своём сознании преисполнился. В предвкушении полёта он не может найти себе места — ни дома, собирая сумку, ни в такси, ни в самом аэропорту; в красках представляет себе, как прижмёт какую-нибудь милую незнакомку к двери туалета и потрахается нормально наконец впервые за несколько недель. Только эти возбуждающие мысли перебиваются опасениями, что ничего не получится, что никто на подобную авантюру не согласится, а лететь Антону всего три с половиной часа. Грешной и тревожной мыслью он уже думает предложить это кому-то знакомому, с кем волею судьбы летит вместе — тому же Бебуру, например, с которым они периодически флиртуют, но у того недавно появилась девушка. Антон не настолько мудак — и не настолько в отчаянии. Или настолько?.. Нет, всё же нет — да и список знакомых на Андрее, собственно, заканчивается. Придётся действовать по ситуации, а опыт в импровизации у него тоже не маленький, выкрутится — где наша не пропадала. Только к моменту, когда их запускают в салон, Шаст уже проклинает всё и вся — и задержку рейса по невиданной причине, хотя погода в августе более чем лётная, и родителей, зачем-то тащащих своих годовалых детей за две с половиной тысячи километров. Совсем недавно гревшая его мысль о сексе перебивается теперь усталостью и простецкой ленью в принципе поднимать жопу с кресла — Антон с большим наслаждением воткнёт себе наушники с шумоподавлением, натянет масочку для сна, забытую Ирой, и спокойно проспит до самой посадки. — Молодой человек? — зовёт его вдруг приятный мужской голос, Антон поднимает недовольный взгляд от телефона и тут же обмирает, столкнувшись взглядом со своим соседом. Шаст глупо приоткрывает рот, потерявшись в синеве глаз напротив, и совершенно пропускает мимо ушей все остальные слова незнакомца. — Молодой человек, вы меня слышите?.. — Встретимся через полчаса в туалете? — выпаливает Антон раньше, чем успевает подумать — действует по ситуации, как и собирался. Сосед, видимо, опешивает от подобной наглости, и теперь его черёд удивлённо пялить на Шаста, ничего не понимая. Антон осознаёт, что дело гиблое, но его угаснувший было настрой возвращается вновь, даже, кажется, с новой силой — к щекам и ушам сразу приливает кровь. И не только к ним. Незнакомец, судя по всему, замечает это и отворачивается, тоже очаровательно покраснев; его руки чуть дрожат, и Антон, мысленно попрощавшись с жизнью, сжимает бледную ладонь соседа в своей. — Прости, я не представился, — говорит Шаст, замявшись, и мужчина глядит на него украдкой по-прежнему молча, ожидая продолжения. — Антон. Ничего, что я на «ты»? — Ничего, — качает головой сосед и мягко высвобождает руку из хватки Антона. — Арсений, или лучше Арс, приятно познакомиться. За увлекательной беседой Антон и не заметил, что они уже готовятся к взлёту и всех просят пристегнуться, что он без заминки выполняет, продолжая поглядывать на этого Арсения. Помнится, тот спрашивал его о чём-то, и сейчас, наверное, самое время переспросить, прежде чем вернуться к разговору о перепихоне. — А что ты хотел от меня, не напомнишь? — уточняет неуверенно, и Арсений выразительно приподнимает бровь. — Ну, в самом начале? До моего предложения, которое всё ещё в силе, между прочим… — последние слова Антон бормочет еле слышно и больше говорит соседу на ухо, и тот тихо смеётся, прикрыв рот ладонью. — Хотел узнать, храпишь ли ты, — глаза Арса светятся смешинками, когда он говорит, пряча улыбку, и Шаст, кажется, влюблён — не на серьёзных щах, естественно; словил краш, как сейчас говорит молодёжь, к которой Антон номинально относится, но сам себя чувствует очень старым в свои двадцать пять. — Если да, тогда я достану беруши, но предпочёл бы этого не делать, уши потом болят. — Храплю, — отвечает ему Антон, но тут же включает свой режим охуенного пикап-мастера и флиртуна, добавляя с намёком, — но мы с тобой можем и не спать, тогда ничьи уши не пострадают. Арсений беззастенчиво хихикает, прикрыв глаза, и у Шаста сердце замирает где-то в горле — будет обидно, если его пошлют, обсмеяв, но он должен принять это, как мужчина; подрочить ночью в номере отеля и немного поплакать, возможно. — Почему бы и нет? — отвечает Арс, взглянув на Антона из-под тёмных длинных ресниц, а после ладонью скользит по его бедру прямиком до паха, дразняще касаясь болезненного стояка сквозь плотную ткань джинсов. — Раз ты так сильно меня хочешь… — шепчет на ухо, придвинушись поближе, и у Шаста по спине бегут мурашки. — Ты… согласен? Правда? — Антон едва ли верит в свою удачу и боится, что спугнёт так вовремя подвернувшегося ему Арсения, но тот, кажется, не придуривается специально — его рука слишком правильно лежит на члене Антона, осторожно поглаживая и заводя с каждой минутой всё сильнее, явно он делает это не в первый раз. Соседа по другую руку у Арсения нет, и это одновременно успокаивает и напрягает — Шаст пока не решил, какое из чувств сильнее. Арс молча кивает и отстраняется, потому что мимо проходит стюардесса, лезет в свою ручную кладь, небольшой рюкзак, и чуть раскрывает его перед Антоном, показывая пару видавших виды тюбиков лубриканта — обычный и почему-то с клубникой. Он поднимает на Арсения удивлённый взгляд, и тот смущённо поджимает губы. — Первое правило хорошего актёра: будь готов ко всему, — говорит он тихо и быстренько пихает смазку в большой карман Шастовой худи, потому что на самом ни одного укромного местечка. — Надеюсь, ты ничем не болеешь? В презервативе мне не очень нравится. «Разве что тобой», хочется ляпнуть Антону, но он прикусывает язык, иначе внутренний неуёмный флиртун всё ему испортит. Угомонись, Антон, тебе и так собираются дать — необязательно из кожи вон лезть, чтобы впечатлить. — Не, не болею, — спешит уверить он Арсения, чувствуя, как в груди печёт от желания. Они ещё только взлетают, и уединиться пока не получится, поэтому приходится терпеть, мысленно сжав яйца в кулак. Сам Арс, к удивлению Антона, тоже нетерпеливо ёрзает, теребя завязки на облегающих стройные ноги спортивках — будто не в самолёт собирался, а в тренажёрку для еженедельного отчёта в инсту. — Ты в Омск по делу, кстати? Может, мы могли бы… — добавляет Шаст, желая разрядить накалившуюся между ними атмосферу, раз всё равно необходимо ждать. Ещё бы в ушах не стреляло так, было бы вообще супер. — Я к племяннице на день рождения, — улыбается Арсений и поправляет выбившуюся из чёлки тёмную прядку. Антон в очередной раз залипает на его пальцах, глазах, замечает созвездие родинок на щеке — так ведь не бывает, чтобы случайный попутчик был настолько горяч и в твоём вкусе. Антону никогда так не везёт. — А ты какими судьбами? — На выступление, — отвечает Шаст, пожав плечами; Арсений его не узнал, в отличие от некоторых других пассажиров, и не хотелось рушить эту маленькую спокойную идиллию, когда Антон может быть просто собой — не образом с телика и всяких интернет-проектов. — Потом могу тебя забрать, если хочешь, и продолжим… — Не буду против твоей компании, — отвечает Арс уже более кокетливо, но далее беседу не продолжает, вытащив из поясной сумки наушники и залипнув в телефон. Идея не самая плохая, потому что где-то сзади начинает орать ребёнок, и Антон мученически стонет, уже готовый доставать из своего рюкзака долбаный ибупрофен. Он немного подёргивает ногой, как всегда делает непроизвольно, когда чем-то недоволен или зол — Арсений это подмечает и ненавязчиво переплетает их пальцы, отвлекая внимание на себя. — Посмотришь сериал со мной? Шаст даже не спрашивает, что за сериал, просто соглашается, и сосед делится с ним наушником — оказывается, что он пересматривает «Как я встретил вашу маму», лучше просто не придумаешь. Арсений придвигается к нему чуть ближе, чтобы было удобнее, и устраивает щёку на плече Антона. Тот чувствует себя странно — как-то это слишком интимно для людей, которые знакомы от силы полчаса, но протестовать ему не хочется; слишком уж давно он не чувствовал тепла человеческого тела. В какой-то момент на борту приглушают свет, и Антон пользуется возможностью, чтобы украдкой поцеловать Арсения в макушку и вдохнуть свежий запах его шампуня — неожиданно цветочного и нежного. Тот только смеётся с очередной шутки и, щурясь от удовольствия, целует Антона сам — сначала в уголок рта, будто на пробу, а после и в губы, глубоко и требовательно. Антон замирает и весь подбирается, отвечая, они сталкиваются носами и языками, но в голове всё равно стаями летают бабочки; а потом случается то, от чего у Шаста окончательно перехватывает дыхание — Арсений отрывается от его губ и склоняется ниже, к самому его паху, быстро расстёгивает джинсовые шорты и нетерпеливо касается члена губами сквозь ткань трусов. — Ты что творишь?.. — шепчет Антон на выдохе и, запаниковав, накрывает его своей запасной толстовкой, которую наскоро вытягивает из рюкзака. Арсений тем временем уже оттягивает резинку трусов и лижет головку, пропускает её в рот и старательно сосёт так, чтобы не издавать ни звука; Антон бы рад не палить контору, но если его красное ебало ещё не особо видно, то его тяжёлое и спёртое дыхание уж точно слышно близсидящим пассажирам. Правда вместе со стыдом также накатывает и азарт, который только толкает на большее безрассудство. Антон накрывает макушку Арсения ладонью и чуть помогает ему, задавая ритм, сам толкается ему в рот, пока тот не отодвигается, весь растрёпанный и с поплывшим взглядом. — Скоро вернусь, — сообщает Арс с довольной улыбкой и поднимается, набросив на плечи Антонову толстовку, прежде чем уходит в сторону туалета. Антон выжидает, приходит в себя и застёгивает шорты, надеясь, что выглядит это всё только немного палевно — не хотелось бы, чтобы их прервали на середине. Шаст идёт следом спустя пару минут, стучится трижды и проходит, когда Арсений удостоверяется, что за дверью именно Антон. В тесной кабинке им двоим совершенно не протолкнуться, а по привыкшим к темноте глазам бьёт яркий свет, вызывая резь. — Повернись, так будет удобнее, — просит Антон, потерев заслезившиеся глаза, и достаёт из кармана один из тюбиков со смазкой. Арсений жмётся грудью к стене, оттопырив зад, и приспускает спортивки вместе с бельём. — Ты скоро там? — спрашивает нетерпеливо, соблазнительно изогнувшись, и руками раздвигает ягодицы в стороны. — Антон, быстрее… — Сейчас, сейчас… — бормочет Антон, пока возится с членом — дрочит себе немного, чтобы тот вновь встал, и не жалеет лубриканта, потому что на растяжку времени у них нет. — Точно уверен? — шепчет он Арсению на ухо, пристраиваясь сзади, и прижимается грудью к его спине. — Может, всё же растянуть тебя?.. — Если ты меня сейчас не трахнешь, я сам тебя трахну, — раздражённо рычит Арс, повернув голову, и Антон понятливо приставляет член к его входу — была не была. Сначала он толкается медленно, на пробу; Арсений закусывает свои костяшки и тихо скулит, глубоко дыша. Шаст замирает, давая ему привыкнуть, но Арсений вновь выстанывает недовольно: — Продолжай, не смей… останавливаться… И Антон продолжает — без фанатизма, но с куда большим энтузиазмом, крепко сжимая непривычно округлые бёдра; обычно у парней ему встречались разве что костлявые задницы. Арсений в этом плане куда приятнее и мягче, и Антон несдержанно кусает его за мочку уха, немного ускоряясь. — Да, да… ещё… — бормотания Арса тонут в протяжных стонах, пока, видимо, Антон не начинает бить по простате, втрахивая Арсения в стену. — Антон… Антон, пожа… а-ах… Тот цепляется за руки Антона, и в маленькой душной кабинке становится нестерпимо жарко, но ощущения потрясающие всё равно — Антон никогда ничего подобного не творил, и адреналин кипит в его крови, заставляя действовать резче. Хорошо ещё, что он успевает вынуть, прежде чем немного поспешно кончит — было бы неловко оставить Арсения со спермой в прямой кишке без возможности сделать клизму в ближайшее время. Арс изливается следом в собственную ладонь и устало упирается лбом в стену, пытаясь отдышаться. — Было… было охуенно… — выдыхает он, взглянув на Антона, и тот в порыве нежности целует его между сведённых лопаток, пока помогает подтянуть штаны; сам он застёгивается в последнюю очередь и хочет уже что-то ответить Арсу, как раздаётся требовательный стук в дверь и женское приглушённое ворчание. — Выхожу, выхожу! — оглашает Антон раздражённо и, забив на мытьё рук, уводит Арсения из туалета под удивлёнными взглядами стюардессы и возмущённой мамочки с маленькой дочерью на руках — видимо, так не терпелось зайти, что решила вызвать подмогу. Арсений хихикает со всей глупости их конфуза, следуя за Антоном к их местам, вцепившись в его предплечье. — Видел, как они на нас посмотрели? — смеётся Арс, плюхнувшись на своё место. На нём всё ещё была толстовка Антона — слишком большая и широкая, отчего Арсений в ней казался маленьким ребёнком, укутанным в вещь со взрослого плеча. Шаст невольно умиляется этому и даже не просит вернуть шмотку назад — пусть забирает на память, если хочет. — Будто мы храм осквернили. — И не говори, — поддакивает ему Антон, устраиваясь рядом. — Зато будет, что друзьям рассказать. Тебе понравилось хоть? — уточняет уже куда более застенчиво, но ловит вполне уверенную и сытую улыбку Арсения, внутренне этим успокаиваясь. — Конечно, понравилось, я бы даже повторил, — с намёком отвечает Арсений, слабо пихнув его в плечо, и сверкает клыкастой улыбочкой — Антон только сейчас замечает эту особенность; сам он ходит с мелкими «котячьими» зубами, чего раньше стеснялся, но благодаря медийности и куче комплиментов стал относиться к этому куда проще. — Да и ещё бы мне не понравилось, — добавляет Арс спустя какое-то время, усмехнувшись себе под нос, — меня трахнул сам Антон Шастун, мне же никто не поверит, если расскажу. До Антона смысл его слов доходит не сразу, но стоит ему врубиться, и брови стремительно приближаются к критической отметке слияния с линией роста волос. — Ты меня узнал? — выдыхает он изумлённо, обращаясь скорее к себе, чем к Арсению. — Ты меня узнал, засранец, и молчал? — Ну почему засранец сразу, — хохочет Арсений и шутливо щёлкает Антона по носу, на что тот лишь фыркает. — Просто не хотел тебя смущать, видел, как тебе было неуютно фоткаться с тем пацаном. Антон действительно не особо любит взаимодействовать с фанатами — в первую очередь потому, что сильно недооценивает свою популярность, а не потому что его поклонники какие-то не такие. Он старается с этим бороться и вроде бы даже успешно. Только это внезапное открытие омрачает ему весь потрясающий секс и возможное его продолжение, потому что Арсению, думается, был интересен не столько сам Антон как человек, сколько его имя. Меньше всего ему бы хотелось стать очередной охуительной историей для рассказа друзьям в баре — или, что ещё хуже, чтобы это всё стало причиной для слухов. Антон не спит с фанатами, это дело принципа, хотя ему предлагали — даже больше одного раза. — Получается, ты так легко согласился переспать, только потому что знаешь меня? — спрашивает Антон настороженно, заранее готовый выпустить иглы и послать нахуй — такие знакомства ему не сдались. Даже в полумраке заметно, как округлились Арсеньевы глаза, и он мягко берёт Антона за руку, глядя на него едва ли не испуганно. — Нет, нет, ты чего? Не поэтому, — убеждает вполне искренне, и Антону хочется ему верить. — Я бы не стал спать с тобой только из-за популярности. Ты мне понравился сразу, вот и всё. Арсений улыбается ему мягко и тепло, и Антон подаётся вперёд, чтобы коротко его поцеловать — тем самым дав понять, что верит. Они вновь устраиваются вместе, Арс укладывает голову Антону на плечо и вздыхает, потеревшись ласковым котом, а Шаст уже привычно чмокает его в тёмную макушку. И этого им пока более чем достаточно.