Возвращение

Фенрис уже давно перестал просыпаться в холодном поту и с чувством острой паники. Эльф думал, что то время, когда он вздрагивал на каждый «не такой» звук в особняке ночью, давно прошло. Что его больше не будут терзать кошмары и преследовать паранойя. Он был благодарен Создателю за их союз с Хоуком и верил, что на этом его пытка закончится. Но потом Хоук ушёл в Инквизицию. И всё началось снова. Фенрис подскочил на кровати, в панике оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, был ли этот кошмар сном или явью. Судя по всему, всё же сном, так как эльф уже и толком вспомнить не мог, что его так сильно напугало. Всё ещё дрожащими пальцами Фенрис прикоснулся к щекам — мокрые. Он плакал? Кажется, во сне он получил какое-то письмо… Наверное, лучше и не пытаться вспомнить. В реальности же всё было вполне себе спокойно. В имении Амеллов стояла тишина. Видимо, сейчас глубокая ночь: не слышно было даже привычного шарканья Ораны где-то на кухне. Когда они с Хоуком рискнули вернуться в Киркволл после двух лет скитаний, эльфийка всё ещё была здесь. Возможно, благодаря ей дом не обветшал и всё ещё сиял чистотой. Но вряд ли Орана смогла бы защитить особняк от мародёров, поэтому Фенрис предполагал, что лежащие на своих местах ценные вещи, дорогая мебель и даже деньги — заслуга Авелин. Когда она взяла на себя обязанности временного наместника, город начал потихоньку оживать. Это не могло не радовать. Давало надежду, что Киркволл всё же не канет в историю и не зарастёт жёлтой порослью, как многие города после катастроф. Но только всё равно радость эта для Фенриса омрачалась отсутствием любимого мужа. И не только для него. Лэсси положила голову на колени эльфу и тихонько заскулила. Хоук так долго отучал её залезать на кровать, но у Фенриса не хватало силы воли согнать собаку с тёплого места. Да и спать так, вместе… не столь паршиво и одиноко. — Я знаю, девочка, знаю, — прошептал эльф, потрепав мабари за ушами. — Я тоже скучаю по нему. Хоук не забрал с собой даже Лэсси, хотя она объективно могла пригодиться ему в этом путешествии. «Вы единственные, кто у меня остался, — с грустной улыбкой сказал тогда он. — Как я могу вами рисковать?» Фенрис зажмурился. Создатель видит, как он рвался вслед за Гарретом. В ход шло всё: логика, угрозы, истерики, ультиматумы. Хоук так боялся его потерять, что, не сумев убедить остаться, просто ушёл, пока Фенрис и Лэсси крепко спали. Оставленную им записку Фенрис до сих пор хранил под подушкой. Я знаю, что, когда вернусь, ты убьёшь меня. И будешь прав. Пожалуйста, дождись меня, чтобы убить самым первым. Я вернусь, обещаю. Люблю вас, Хоук. Первым желанием Фенриса после прочтения записки было броситься вслед за нерадивым мужем и отлупить его перед всей честнóй Инквизицией. И он собирался, действительно собирался. Помешали нашествия целых отрядов мародёров в город. Видимо, эти шакалы всё же решили отбить у Авелин всеми забытый город, в котором можно было неплохо поживиться. И Фенрису пришлось остаться. Ресурсы у Валлен тоже не бесконечные. Да и какой смысл возвращать Хоука домой, если вернуться ему будет некуда? Как бы в подтверждение этому через неделю Варрик прислал письмо о том, что Хоук удачно добрался, и гном за ним приглядывает. «…Он постоянно говорит о том, что ты его прикончишь, когда всё закончится, — писал разбойник. — И поэтому собирается вернуться домой целым и невредимым — никто, кроме тебя, не смеет его умертвлять. Это цитата». И Фенрис решил ждать. В последнее время писем не приходило, но отсутствие новостей – тоже хорошая новость. И вот он сидит в кровати, с собакой на коленях и смотрит, как за окном начинает заниматься рассвет. Наверное, сегодня снова придётся выходить в утренний патруль вместе с этими «стражниками», которых удалось набрать Авелин после катастрофы три года назад. Ну, во всяком случае, им с Лэсси есть чем заняться. Всё равно он больше не уснёт. *** Было уже за полдень, когда Фенрис с Авелин и её отрядом в очередной раз полностью обрыскали все потаенные места в городе и вытравили оттуда «крыс». Временная наместница тут же отправилась по другим делам. Фенрис, смотря на то, как она носится с места на место, иногда задумывался, а есть ли у неё время хотя бы поспать. Сам эльф сидел на деревянной пристани, погрузив уставшие ноги в холодную воду Недремлющего моря. Он теребил в руке красную повязку и напряженно вглядывался в сторону Расколотой горы: рядом с ней была единственная дорога, по которой можно было прийти в город и уйти из него по суше. Эльф приходил сюда почти каждый день, хотя прекрасно понимал, что Хоук может появиться и не со стороны суши, и не со стороны моря, а, в принципе, откуда угодно. Хоть с неба свалиться из одной из этих брешей. И, честно говоря, Фенрис с каждым днём всё усерднее молился, чтобы этот глупый маг поскорее свалился ему на голову живым и невредимым. Погруженный в собственные раздумья, Фенрис даже не сразу заметил, что около Расколотой горы замаячила крохотная фигура. Поначалу эльф подумал, что это просто игра света, и ему показалось, — в конце концов, что можно увидеть с такого расстояния? Но тёмное пятно не пропадало, оно постепенно приближалось, и вскоре в нём уже можно было разглядеть всадника на лошади. Сердце Фенриса забилось быстрее, когда он узнал длинный и неказистый посох за спиной у всадника. Когда-то он сам помогал придавать ему такой странный вид, чтобы для храмовников посох сошёл за хитрое приспособление для игры с мабари. На лицо сама полезла счастливая глупая улыбка. Фенрис с силой сжал красную ткань в кулаке и тут же вскочил на ноги. Эльф побежал к городским воротам. Есть некоторая вероятность, что он «убьёт» Хоука, даже не дойдя до дома.