⠀
2 октября 2022 г., 20:33
На краю обрыва, на границе долгих зим Рваные одежды и песочный грим Улыбаясь солнцу, хочется сказать — Любовь не нужно искать — Она придет, будем ждать ALEKSEEV — Камень и вода
И сегодня не получится просидеть за книгой добрую половину дня. Шелест листьев, украшающих двор домика, в котором жил Мелоне, хоть и давно перестал быть редкостью, но всё же был понятной предпосылкой. Его лицо озарила широкая счастливая улыбка. Мелоне вытянул босые ноги к полу, качнувшись на кресле, и закрыл книгу. — Гьяччо! — Мелоне обернулся, звонко рассмеявшись. Гьяччо с неловкой улыбкой почесал затылок. И, немного стесняясь, как это бывало по обыкновению, находясь возле чужого дома, плёлся к лестнице, ведущей на веранду. — Привет, — пробубнил он, когда Мелоне подбежал к нему. — Я так рад, что ты пришёл! — Мелоне накинулся на него с объятьями. Гьяччо скованно от ещё большей неловкости приобнял Мелоне в ответ и тут же, хоть и мягко, но отстранился. — Куда отправимся сегодня? — глаза Мелоне загорелись предвкушением очередной интересной прогулки. Гьяччо сначала вроде задумался, с прищуром глядя куда-то сквозь. Но решение пришло совершенно спонтанно и не по плану. — А ты куда хотел бы? Мелоне с горечью опустил взгляд. И виновато признался: — Я плохо знаю эту местность. Поэтому всегда полагаюсь на тебя. Гьяччо удивился такому ответу. Хотя чему было удивляться: Мелоне ведь денно и нощно сидел за книгами то на веранде, то на кухне, и, наверное, если бы не его бабушка — он бы не выходил на улицу вовсе. Детей в деревне было немало, особенно летом, но Мелоне особо не горел желанием общаться со своими сверстниками. Не то чтобы ему не хотелось — просто было нелегко налаживать контакты с кем-либо. У Мелоне и в городе друзей, можно сказать, не было: даже в детском саду он редко общался с кем-то так тесно, чтобы общение можно было назвать дружеским. И, если говорить начистоту, это было странно: сверстники Мелоне хорошо принимали его в свои компании, никогда не задевали и не дразнили, кому-то даже по-настоящему было интересно с ним, однако Мелоне всё равно продолжал держаться от всех на расстоянии, предпочитая внимание тем же книгам или пазлам, которые иной раз приходилось не только в картинку собирать, но и по всему игровому залу. В школе Мелоне общался только с тем, с кем сидел за одной партой. Когда-то им был симпатичный мальчик с длинными светлыми волосами, заплетёнными в косу, по имени Тициано. Однако когда через год к ним пришёл новенький, Тициано больше сдружился с ним. Мелоне с тех пор сидел один. И, что скрывать, одиночество это было в какой-то степени тоскливым. Всё изменилось одной зимой. Мать Мелоне захотела провести новый год со своей семьёй, поэтому в зимние праздники они поехали на дачу к бабушке. Не то чтобы Мелоне был против, однако предчувствовал скучное времяпрепровождение в деревне. Летом было тепло и солнечно, день был длинным, можно было с лёгкостью прогуляться до магазина, накупить себе сладостей и мороженого, на что бабушка и мама с большим удовольствием расщедривались деньгами, а зимой всё было в сугробах и гололёде, на котором Мелоне нередко поскальзывался и падал. Зимой на улицу не хотелось выходить ещё больше, чем летом. Однако мама нередко мягко настаивала подышать свежим воздухом хотя бы двадцать минут в день. Однажды Мелоне сдался. И, надев на себя самую тёплую одежду, укутавшись в любимый фиолетовый шарф, прекрасно подходящий по цвету к забавной шапке с большим помпоном, вышел на прогулку. Погода на улице была спокойной, безветренной, однако всё же лёгкий мороз обжигал щёки. Мелоне пожалел о том, что не намазал их кремом, как учила мама, и, вздохнув, пошёл куда глаза глядят. На улице не было ни души: может, дети не приезжали сюда на зимние каникулы, а может, в это время все крепко спали, как часто бывало в послеобеденное время. Странно, что Мелоне это вообще волновало, но всё же ходить по безлюдной улице — так себе развлечение. Неожиданно он увидел маленький силуэт. И, подходя ближе, разглядел, как кто-то лепит снеговика. Мелоне ускорил шаг. А если бы снега вокруг было поменьше, то и того побежал бы. Снежным скульптором оказался мальчик. И, что Мелоне поразило, он был без шапки. Его голубые кудрявые волосы забавно пушились на морозе, а на белой коже хорошо выделялись покрасневшие от холода уши. Но это было лишь началом. Мелоне заметил, что лепил снеговика мальчик без перчаток. Причём так спокойно, словно не снег трогал, а песок. — Эй, мальчик! — не очень уверенно, но, всё же постаравшись как можно более бойко, крикнул Мелоне. Мальчик обернулся. И, прищурившись, посмотрел на подходящего к нему незнакомца. — Тебе не холодно? Ты чего без перчаток? Мелоне даже не знал, откуда в нём проснулось такое волнение за другого, совсем не знакомого человека. Наверное, потому что сам он отнюдь не любил зиму за холод и морозы. — Ты кто? — впрочем, ожидаемо спросил мальчик, разглядывая укутанного в шарф Мелоне. — Меня зовут Мелоне, — робко ответил он, оттянув шарф от лица. — А меня — Гьяччо, — он с улыбкой протянул Мелоне свою покрасневшую ладошку. Мелоне осторожно обхватил её, здороваясь. И посмотрел на Гьяччо, ожидая ответа на изначально заданные вопросы. Гьяччо это понял. — Мне не холодно. А перчатки… — он ненадолго задумался, — дома забыл. И продолжил лепить снеговика. — Это что же… ты снежный король? — Мелоне улыбнулся, скрестив руки на груди. Гьяччо вновь призадумался, потерев подбородок. И, слегка улыбнувшись, ответил: — Ну, снежная же королева. Тогда я, наверное, Кай? Мелоне заулыбался радостнее. Он был невероятно воодушевлён тем, что кто-то в кои-то веки оказался с ним на одной волне. — А где же тогда твоя Герда? — Наверное, ещё не пришла, — Гьяччо пожал плечами, всё ещё разглаживая снег голыми руками. Мелоне завернул за фигуру снеговика, преградив Гьяччо путь. И, важнически уперев руки в бока, заявил: — Считай, что я твоя Герда! Мелоне достал из карманов куртки вторую пару перчаток. — Вот, возьми, — он протянул их Гьяччо. — А то совсем руки отморозишь. — Да не-е-е, я не мерзлявый! — гордо ответил Гьяччо, улыбнувшись. Но перчатки всё же взял: — Но спасибо… В перчатках у Гьяччо дело пошло быстрее. Мелоне был искренне рад. И молча наблюдал за тем, как умело Гьяччо доделывал снеговика. — А сколько тебе лет? — нарушил тишину Гьяччо, разгладив последние снежные бугорки. — Мне девять, а тебе? — Мелоне заинтересованно посмотрел на Гьяччо, сверкнув изумрудами глаз. — А мне… шесть, — немного виновато, что ли, сознался Гьяччо. — Классно же, что шесть! — Мелоне постарался развеселить его. — А когда у тебя день рождения? — Первого декабря, — Гьяччо наконец улыбнулся. — А у тебя? Мелоне звонко рассмеялся. — А у меня первого июня! — Круто, — Гьяччо кивнул головой, — Ты, наверное, любишь лето, да? — Я обожаю лето! Солнце, тепло, сухо, — Мелоне мечтательно улыбнулся. — А ты, значит, зиму любишь? — Ага, — Гьяччо улыбнулся. — Мне больше нравится, когда холодно. — Зимой красиво. Узоры там на окнах и всё такое, — Мелоне наблюдал за тем, как снег ложится на волосы Гьяччо и на слепленного им снеговика. — Ну а летом цветов много, тоже красиво, — кажется, эта была простая нужда ответить взаимностью. — А где ты живёшь? — Через три дома, потом налево, и там второй дом, — Мелоне указал путь рукой. — А ты? — Получается, рядом с тобой живу, — Гьяччо задумчиво прищурился. — Ого, классно! А я тебя что-то не видел раньше. Не здесь живёшь тоже? — Ну да, — Гьяччо кивнул. И, взглянув вдаль, прищурился. — Кажется, моя мама идёт, — Мелоне тоже посмотрел вдаль. И слегка улыбнулся. — Спасибо тебе, — Гьяччо осторожно снял перчатки и отдал их Мелоне. — Да не за что! — задорно ответил Мелоне, наблюдая за приближением мамы Гьяччо. — Гьяччо, ты опять гуляешь без перчаток! — строго, но всё же ласково сделала замечание его мама. — Не переживайте, синьора, у меня была запасная пара перчаток, и я дал ему на время, — Мелоне не дал Гьяччо ответить, обратившись к его матери, и широко улыбнулся, учтиво кивнув головой. — Спасибо тебе! — женщина обратилась к Мелоне. — Тебя, кажется, Мелоне зовут? Я знаю твою бабушку. Мелоне кивнул головой. — Давай мы тебя проводим, — подал голос Гьяччо, обращаясь к нему. — Пожалуй, стоит, а то темнеет уже, — согласилась его мама. — Спасибо вам, — Мелоне смутился. Однако был рад такому предложению. Все вместе они разошлись по домам. И Мелоне, сияя от радости, рассказал о своём новом друге родным. И бабушка, и мама были, несомненно, очень рады. Они знали о замкнутости Мелоне и понимали, как ему сложно даже просто подойти, чтобы познакомиться с кем-то. Поэтому и они с удовольствием поддерживали дружеские отношения с семьёй Гьяччо. Оглядываясь в прошлое, Мелоне был невероятно благодарен своей матери за настойчивость. И себе, за то, что всё-таки вышел в тот день на улицу. — Есть у меня одна идея… — Гьяччо осмотрелся по сторонам. И обратился к Мелоне: — Ты когда-нибудь видел, как растут персики? — Нет. Но знаю, что на дереве. Тут есть персиковый сад? — Мелоне заинтересованно посмотрел на Гьяччо. — Не думал, что здесь кто-то занимается выращиванием! — Наверное, сад фруктовый. Там не только персики. Пойдём! — Гьяччо махнул рукой, зовя за собой. Мелоне пошёл за ним. Солнце поднялось на самую вершину, щедро одаривая землю светом и теплом. Ни Гьяччо, ни Мелоне не подумали о том, что стоило бы, наверное, вооружиться головными уборами, хотя солнце не палило, а действительно грело щадяще мягко. Прохладный ветерок забирался под лёгкие ткани одежды, сглаживая ощущение жары. Изредка раздавалась задорная птичья трель, аккомпанируя шелесту листьев. — Мы пришли, — серьёзным, сосредоточенным тоном оповестил Гьяччо, остановившись возле дряхлого деревянного забора, и вперился взглядом в большую дырку в заборе, оценивая, сможет ли он пролезть и, сдержав ликующую улыбку, посмотрел на Мелоне с хитрым прищуром. — Подожди здесь, — и прошмыгнул в щель. Мелоне даже не успел поинтересоваться, что собирается делать Гьяччо. Хотя, конечно, всё было как дважды два понятно. Он отошёл подальше от забора, к теньку, под дерево с роскошными раскидистыми ветвями и стал смиренно ожидать возвращения Гьяччо. Гьяччо вернулся очень скоро. И, как и ожидалось, не с пустыми руками. Карманы его длинных шорт были набиты румяными персиками. И он с довольным лицом протянул один Мелоне. — Гья-я-яччо, — Мелоне посмотрел на него удивлённо, но в то же время восхищённо, — никогда бы не подумал, что ты способен на такое! Гьяччо, кажется, расстроился от такой реакции. И хотя не старался подавать виду, но обиженный тон его обличил: — Так делаю не только я! Мелоне рассмеялся. И, приобняв его за плечи, заговорщически прошептал: — Да ладно, на самом деле это круто! У меня вот кишка тонка, я бы не смог… Гьяччо улыбнулся польщённо. А Мелоне ему даже завидовал: и правда, будь у него поменьше совести и побольше отваги — он бы тоже занимался подобными шалостями. — Я много набрал! — Гьяччо с гордой улыбкой показательно оттопырил свои карманы. — Держи, — и протянул Мелоне ещё несколько персиков. Улыбка Мелоне стала восхищённее. — Думаю, нам надо отсюда уйти, а то мало ли, — справедливо заметил он. — Спасибо, кстати, за персики! Гьяччо, соглашаясь, кивнул. И они ушли подальше от чужого фруктового сада. Мелоне был рад тому, что летом вдали от города он наконец перестал скучать.***
Беззаботное детство всегда уходит по-английски. Да и годы не щадят скоростью своего прошествия. Но время даёт хорошую возможность проверить на прочность себя и отношения с кем-либо. Дружба ведь тоже познаётся во времени. И, что было удивительно так же, как и радовало, Мелоне всегда дорожил дружбой с Гьяччо так, будто для него больше не было никого ценнее. С возрастом они менялись сильно, но никогда до неузнаваемости. Гьяччо становился с каждым годом всё вспыльчивее, а Мелоне — как-то, что ли, слащавее, но даже если на этой почве они часто схлёстывались как на шпагах, то это всегда было ненадолго. Судьба и сама была снисходительна к их отношениям. Гьяччо переехал, как оказалось, ближе к дому Мелоне, и они могли видеться чаще, несмотря на многие преграды. Возраст из них был самой большей — школьная программа с каждым годом усложнялась, и у Мелоне свободного времени становилось мало. Он с горечью задумывался о том, что расставание со школой уже не за горами, и в университете свободное время дай бог будет. Встречи с Гьяччо для него с каждым годом становились важнее. Они были словно глоток воды для изжаждавшегося человека, словно свежий летний воздух после знойного дня. Иногда с лихвой хватало даже случайной встречи на автобусной остановке ранним утром или в длинном коридоре школы. Но летом думать об учёбе хотелось меньше всего. И лучше было сконцентрироваться на чём-нибудь хорошем. Летом Мелоне встречался с Гьяччо чуть ли не каждый день. Они и за город могли уехать вместе просто чтобы не расставаться. Мелоне никогда бы не подумал, что может быть настолько преданным другом. Гьяччо, в общем-то, о себе был такого же мнения. А ведь иначе и быть не могло. Мелоне, свято верящий в гороскопы и помешанный на психологии, знал, что интроверты по своей натуре всегда становятся более преданными друзьями и партнёрами. Вот и сегодня Мелоне с Гьяччо договорились встретиться. Нахмурившись, Мелоне приземлился на лавку, стоявшую у подъезда дома, в котором жил Гьяччо, и схватился за ушибленную лодыжку. Видимо, сегодня не его день. И делать его таким же для Гьяччо не хотелось совсем. Мелоне, отвлёкшись наконец от своей невзгоды, додумался оповестить об этом. Но Гьяччо как раз вышел из подъезда. И Мелоне улыбнулся мысли о том, что долгая дружба, видимо, действительно рождает какую-то ментальную связь. — Ты чего такой? — Гьяччо удивлённо посмотрел на Мелоне. Мелоне стыдливо прикусил губу. И, сдержав глубокий вздох, виновато изрёк: — Я ногу подвернул. Повисло, казалось бы, совсем не долгое молчание. Но для Мелоне оно показалось вечностью. Гьяччо горько усмехнулся и подошёл ближе. — Ну и расскажи, как ты умудрился? — он склонился ближе к Мелоне, с укором глядя ему в глаза. — Да… просто шёл и споткнулся где-то. Как всегда, — Мелоне тяжко вздохнул. — Хотел позвонить тебе и сказать, но ты уже вышел. — Ты не перестаёшь удивлять, Мело, — Гьяччо обескураженно покачал головой. Мелоне виновато поджал губы. Но заметив на лице Гьяччо лёгкую улыбку, улыбнулся и сам. — Ну, пойдём. Буду тебе помощь оказывать, — Гьяччо, вздохнув, протянул Мелоне руку. Мелоне, в общем-то, тоже был удивлён. Хотя разве друг в подобной ситуации поступил бы иначе? — Будет лучше, если ты тоже будешь держаться. А вообще, можешь меня обнять, — Гьяччо сам переместил руку Мелоне себе на плечо. Мелоне кое-как поднялся. И тут же поморщился от боли, встав, видимо, на больную ногу. — Осторожней, — Гьяччо обеспокоенно посмотрел на него. — Постарайся не наступать этой ногой. Мелоне хватило только на то, чтобы кивнуть головой. И как-никак обрадоваться тому, что о нём беспокоятся и заботятся. Благо технологический прогресс никогда не стоял на месте, и люди создали лифт. Сейчас он был как никогда кстати, пускай Гьяччо и жил на третьем этаже, обычно спускаясь и поднимаясь пешком. Лифт поднимался неспешно, и Мелоне, устало вздохнув, прижался к Гьяччо поближе. — Что, уже устал? — усмехнулся Гьяччо, чувствуя, как Мелоне уложил голову ему на плечо. Мелоне не успел ответить: лифт уже приехал, и пришлось выпрямляться. В отличие от Мелоне, Гьяччо жил в более современной многоэтажке с просторными подъездами. Мелоне внимательно рассматривал помещение, пока Гьяччо звенел ключами, и улыбался с некоторой долей зависти. Душу грели только его планы о переезде по окончании учёбы в университете. Но и университет ещё следовало бы выбрать. — Проходи, — Гьяччо открыл дверь в квартиру, немного пропуская Мелоне вперёд. Мелоне в знак благодарности кивнул головой. И, сев на табурет, стоявший чуть поодаль от двери, стал снимать обувь. Гьяччо справлялся с этим и стоя. И, взглянув на кеды Мелоне, саркастично улыбнулся. — Как ты вообще в них ходишь? — Нравятся, — Мелоне ответил таким тоном, будто какой-то общеизвестный факт изрёк. — Понимаю. Но тебе же и удобно в них должно быть тоже. Гьяччо помог Мелоне подняться на ноги и так же медленно и осторожно повёл в комнату. — А мне удобно. Просто иногда я бываю неуклюжим, — Мелоне горько усмехнулся, кажется, над собой. — Что ж, со всеми бывает, — Гьяччо поудобнее усадил Мелоне на застеленную кровать. — Располагайся поудобнее, я сейчас вернусь. Мелоне, улыбнувшись, кивнул головой и, проводив Гьяччо взглядом, снял носки и осторожно лёг. Ушиб выглядел паршиво. Но хоть боль стала легче. Вслушиваясь в суетливый шум за дверью, он улыбнулся радостнее. Гьяччо вернулся с перевязочной лентой и с чем-то, завёрнутым в полотенце. Очевидно, это был лёд. Гьяччо ведь ничего больше так хладнокровно не держал, Мелоне знал это с детства. Положив его на тумбу у кровати, Гьяччо присел на край кровати. И, аккуратно обхватив ступню Мелоне, принялся осматривать ушибленное место. У Гьяччо руки всегда были холодными. А от прикосновений, овеянных прохладой, по телу пробежали приятные мурашки. — Ну и ну, — вздохнул Гьяччо. — Очень больно? Мелоне кивнул. — Бывало, конечно, и похуже… — Ну ничего, скоро пройдёт, — Гьяччо сел поудобнее, положив себе на бёдра подушку, а сверху ноги Мелоне, и приложил обёрнутый лёд к ушибленному месту. Мелоне ожидаемо вздрогнул, но скорее от перепада температуры. Гьяччо он давно доверял как себе. — Не волнуйся, долго мучить не буду, — оповестил Гьяччо, слегка улыбнувшись. — Ты и не мучаешь. Наоборот, — Мелоне улыбнулся и, поправив волосы, посмотрел на Гьяччо. — Спасибо. Что б я без тебя делал. Гьяччо тихо усмехнулся, видимо, смутившись. Вообще, смущался он часто. И сколько бы ни пытался скрывать это под ледяной маской спокойствия, взгляд и розовеющие щёки предавали его весьма жестоко. Мелоне не скрывал, смущённый Гьяччо выглядел, ни много ни мало, великолепно. Но, наверное, сам Гьяччо об этом не знал. Но тайное рано или поздно становится явным. И пускай придёт само. Гьяччо робко поглаживал ногу Мелоне, видимо, не зная, куда деть свою руку. А Мелоне благодаря его холодным пальцам быстрее привык к холодному льду. Вдруг Мелоне увидел белый пушистый хвост. И радостно улыбнулся. — Это кто тут у нас такой милый? — очарованно пролепетал он, наблюдая за кошкой, грациозно шагающей к кровати. — Какая у тебя красивая кошечка, Гьяччо! А почему ты мне не рассказывал? — Это не кошечка, а котик, Мело. Недавно с дачи его притащил, — Гьяччо улыбнулся, когда его кот запрыгнул на кровать. — Какой очаровашка! А как котика зовут? — Мелоне погладил его по голове. Большой белый пушистик бесцеремонно взобрался ему на грудь и, потоптавшись, улёгся. — Хейнрек, — Гьяччо посмотрел на своего кота со сверкающей теплотой в глазах. — Обычно он, кстати, к людям не подходит. Так что ты исключение. — Меня любят только котики, — Мелоне горделиво улыбнулся. — А ты у нас, оказывается, фанат Скандинавии? — Ну, кот у меня норвежский лесной. Я подумал, почему бы не продолжить эту линию. Мелоне хитро прищурился, не особо доверяя этому ответу. И зацепился взглядом за карту мира, висящую над кроватью. На ней, хоть и едва, но были заметны пометки. Пометки, надо же, на скандинавских странах. — Финляндия, Норвегия, Швеция, Дания, Исландия… помечены у тебя здесь. Хочешь посетить? Гьяччо неловко улыбнулся, опустив голову. Не просто положительный ответ, а пылко влюблённое в холодный, загадочный полуостров согласие встало поперёк горла острым лезвием. И от неозвучивания резало только беспощаднее. — Только не говори, что стесняешься того, что тебе нравится, — бодро заговорил Мелоне. Но сбавила его бойкость память и о себе. Это просочилось грустью в голосе: — Это же так… страшно. Когда свет затухает. Человек ведь, когда рассказывает о том, что ему нравится, буквально светится. Я вот, например, учителем хочу стать. А мне кто-то давно ещё сказал, что это по-пидорски. Мне стало так обидно! Вот я и молчу… — Что за глупости? — Гьяччо непонимающе усмехнулся. — Столько на свете крутых мужчин учителей. И я думаю, тебе очень подойдёт эта профессия! Ты же умный. И объясняешь хорошо. — Ты правда так считаешь? — задумчиво буркнул Мелоне, всё поглаживая кота, разлёгшегося на нём. — Ну разумеется. Иначе бы не говорил, — Гьяччо улыбнулся Мелоне по-настоящему тепло. И, убрав полотенце со льдом с ноги Мелоне, положил его обратно на тумбу. Взяв эластичную ленту, Гьяччо покрутил её в руках. Ему уже как-то приходилось накладывать повязку самому себе, но он бы никогда не подумал, что делать это кому-то другому будет волнительнее. Мелоне, расслабившись, наблюдал за тем, как Гьяччо накладывает повязку. От явной опытности и аккуратности его движений щемило сердце. Да, очевидно Мелоне просто пропал бы без Гьяччо… Гьяччо медленно встал, оставляя ноги Мелоне лежать на большой подушке. И осторожно, чтобы не спугнуть кота и не потревожить Мелоне, лёг рядом с ним. Хейнрек всё-таки встал и, грубо оттолкнувшись от груди Мелоне, спрыгнул на пол. Но Мелоне всё же улыбнулся ему на прощание. И обратил внимание на Гьяччо. Он лежал, закинув руки за голову, и сверлил взглядом карту. — У меня дед был в экспедиции на северном полюсе и рассказывал много интересных историй, которые происходили с ним там. В детстве его истории меня сильно вдохновляли. Конечно, на северный полюс я бы не отправился, — Гьяччо горько улыбнулся, — но посмотреть на северные страны хотелось бы. Мелоне улыбнулся, тоже посмотрев на карту. — Куда хочешь отправиться в первую очередь? — Часто думаю об этом. Но каждый раз понимаю, что не знаю. Мне сложно определиться, — Гьяччо тяжко вздохнул. Мелоне, прищурившись и потерев подбородок, задумался. И хотя он мало знал об этих странах, слова, исходя из их происхождения, анализировал хорошо. — В Исландию тебе надо, — как нечто само собой разумеющееся изрёк Мелоне. А когда Гьяччо вопросительно посмотрел на него, пояснил: — Ну, страна льдов же. Да и вы похожи. Думаю, будь ты страной — был бы определённо ей. Там много действующих вулканов, а ты как раз вспыльчивый. Несмотря на расположение, климат там не очень-то и суровый из-за Гольфстрима. Но там всё равно холодно… Там очень много гор, а ведь ты тоже часто ограждаешься от других. Да что горы, Исландия в принципе находится вдали от всех стран. Гьяччо тихо рассмеялся. И в глубине души с Мелоне был согласен. — А самое главное, — Мелоне трогательно улыбнулся, — несмотря на всё это, Исландию ежегодно посещает множество туристов со всего мира. — Ну, чем загадочнее, тем сильнее тянет, — Гьяччо устремил мечтательный взгляд, видимо, как раз на тот самый ледяной остров. — Хотя многие опытные путешественники советуют оставлять её напоследок… — Да мало ли что они говорят. Если душа лежит, то не надо ей отказывать. Всего-то пять стран, со временем уж точно все объедешь! Ну и Фарерские острова, может, тоже посетить захочешь… — Мелоне заулыбался, предвкушая удивлённую реакцию. Так и получилось. — Ты о них знаешь? — широкая улыбка Гьяччо говорила о том, что внутри себя он чуть ли не визжал от радости. Мелоне от такой реакции, впрочем, тоже едва сдерживался. — Знаю-знаю. И о том, что они Дании принадлежат, знаю. — Я так рад, что кто-то знает об их существовании! И даже не кто-то, а ты! — Гьяччо шептал, но так восторженно, что у Мелоне щемило сердце. Нет, люди не светятся, когда рассказывают о том, что любят. Они горят, так ярко и пылко, что, наверное, будь они настоящим источником тепла — смогли бы согреть собой целый мир или даже целую вселенную. Но в отличие от Гьяччо сдерживаться Мелоне практически не умел. Поэтому осторожно протиснул руку под его шею, приобнимая. Гьяччо заметно смутился. А Мелоне, ослепительно улыбаясь, произнёс: — Ты такой счастливый. Я хочу разделить это чувство с тобой. Но Гьяччо смутился ещё пуще. И побагровел словно от обморожения. Да и его воистину окатило волнительным ознобом. Мелоне заметил. И, умильно улыбаясь, добил: — Ты можешь меня обнять. Гьяччо взглянул на Мелоне. И, повернувшись на бок, робко обнял его в ответ. Столько жара разлилось в его сердце, сколько никогда не бывало внутри жерлов самых крупных вулканов мира. Гьяччо таял так стремительно, что едва ли не растёкся лужей по груди Мелоне. — Не знал, что ты такой романтичный… — тихо сказал Мелоне, плавно поглаживая Гьяччо по спине. Гьяччо вскинул голову, смеряя Мелоне непонимающим взглядом. Мелоне, к сожалению, этого не увидел. Но Гьяччо, устремив взгляд в потолок, понял без лишних пояснений. Стало так не по себе, будто его застали за какими-то непристойностями. И он даже попытался оправдаться. — Это просто… Но осёкся. Уж что-что, а всё, что любимо, простым быть не может. Гьяччо не смог договорить. — Это не просто. Это звёзды. Как настоящие, — Мелоне восторженно глядел на потолок, усеянный светлыми пятнышками. — Это же так красиво, Гьяччо… Как ты можешь называть это «просто»?! — Я… — Гьяччо, кажется, стало стыдно. Но он постарался не зацикливаться на этом чувстве и мигом перевёл тему: — Когда совсем стемнеет, их станет больше. — Di molto, — едва слышно прошептал Мелоне, безотрывно наблюдая за искусственными звёздами, словно зачарованный. — Я люблю ночь. И звёзды. Они словно отражение миллиардов иных миров, в которых развивается своя жизнь… Интересно, что там в параллельных вселенных… — И кто из нас ещё романтик, — насмешливо вроде произнёс Гьяччо, так же с любопытством рассматривая пятнистый потолок. За окном темнело не то чтобы стремительно, но огоньков наверху становилось всё больше. — А то, насколько мы ничтожны по сравнению со вселенной… — Мелоне тоскливо вздохнул. — Мы словно отдельные звёзды, которые существуют сами по себе. Кто-то падает вниз, мы не замечаем. Все вечно заняты своими заботами… А ведь это так страшно — чувствовать одиночество, находясь среди себе подобных! — Ты чувствуешь себя одиноко? — Гьяччо посмотрел на Мелоне как-то взволнованно. Мелоне сдавил ком в горле. Уж с кем с кем, а с Гьяччо он об одиночестве не смел и думать. Но ведь и Гьяччо далеко не всегда был рядом. — Довольно часто, — честно сознался Мелоне, опечаленно пялясь в потолок. — И я очень боюсь одиночества. Наверное, именно поэтому оно где только не преследует меня… — Ясно дело, мы ж существа социальные. Каждый внутри себя боится одиночества, даже если отрицает это, — Гьяччо тоже уставился в потолок. — Но рядом с тобой я никогда не чувствую себя одиноким, — Мелоне улыбнулся, не желая, видимо, думать о грустном. — Ты для меня как полярная звёздочка для заблудившегося странника. У Гьяччо от такого признания не только дар речи пропал, но и голос. И он, наверное, весь покраснел, не только лицом. А Мелоне продолжил: — Вдохновляешь на путь истинный, — и сам смущённо хмыкнул. — Она же самая яркая на небосводе. И указывает в северном направлении… Последнее Мелоне прошептал. Но в ночной тишине Гьяччо всё равно его услышал. Возможно, конечно, на это и был расчёт. И Гьяччо чувствовал, что от его ледяной брони не остаётся ни следа. Он озвучил первое, что пришло в голову: — А ты как солнце. Глаза у тебя яркие и светлые. И волосы. И ты тёплый, — Гьяччо, будучи сонным, и не замечал, как ластится о Мелоне щекой. Мелоне улыбался так удовлетворённо и широко, что казалось, взорвётся как фейерверк разноцветными огоньками всей палитры чувств. А от телодвижений Гьяччо, что, наверное, неудивительно, морозило. Но это было приятным чувством. Хотя Мелоне всегда боялся холода… — В Исландии с ноября по январь практически не бывает солнца. Ну, три-четыре часа в день разве что, и то лишь в некоторых областях. Как раз из-за рельефа. Поэтому исландцы очень радуются приходу первых лучей солнца. Радуются настолько, что у них это ежегодный праздник. Мелоне не знал, были ли эти слова намёком. Но задетые струны души сыграли зачем-то нежную мелодию надежды, разлившись недостающим теплом по внутренностям. И волнующий вздох он не сдержал. Гьяччо это почувствовал. Уголки его губ дрогнули в улыбке. Горестной. Думать о том, что будет, если рассказать обо всём, что творится на душе, не скрывая, не хотелось. Немало на свете случаев, когда признания становились лишними и ненужными, портили и порочили такой важный и ценный для двоих дружеский союз. Бывает, конечно, иначе. Но в таких случаях человек, словно назло, чаще всего склонен думать о плохом. Неизвестно, услышал ли его мысли Мелоне. Но его рука оказалась на голове. И, вплетая свои тонкие пальцы в светлые кудри, он усмирял все гнусные мысли. Однако все навязчивые сомнения были лишь вершиной айсберга. И окончательное решение стояло только за Гьяччо. Горло едва запершило, словно покрывая связки тонким слоем льда. Гьяччо, очевидно, промолчал. А поглаживания Мелоне, словно чары, погружали в забвение. Гьяччо даже не заметил, как провалился в сон. — Мы будем спать вместе? — игриво прошептал Мелоне, хоть и неудобно, но склонив голову к Гьяччо. Ответа не последовало. Мелоне сначала недоумённо приоткрыл губы. А когда понял, улыбнулся. И, глядя на импровизированные звёзды, продолжал гладить голову Гьяччо. Ещё никогда он не чувствовал себя настолько неодиноким.***
— Просто держись за меня крепче, — Гьяччо радостно улыбался, стараясь позитивно настроить Мелоне. А Мелоне всё больше и больше себе удивлялся. Как он вообще согласился на эту аферу — кататься на коньках? Уж что-что, а лёд был последним, к чему он вообще спокойно мог подойти. — Я… боюсь… немного… — Мелоне боязливо согнул ноги в коленях, намертво вцепившись в руку Гьяччо. — Ну, то, что ты уже вышел на лёд — довольно смелый поступок! Так что всё остальное точно получится! Кажется, Гьяччо подмигнул. А сердце Мелоне пропустило удар. — Спасибо, — Мелоне, смущённо отведя взгляд, расплылся в улыбке. И едва ли не закусил губу. — Ты только не отпускай меня, ладно? Гьяччо умильно смотрел на Мелоне. На его светлые волосы с выпавшей из-за уха прядью. И длинные выразительные ресницы. Он был так прекрасен, что порой не верилось, что он человек. Ожившая статуя эпохи Возрождения, не меньше. Гьяччо даже затаил на миг дыхание. — Я не отпущу тебя. Обещаю, — он и сам взволнованно сглотнул, будто не на льду держать пообещал, а дал клятву на всю жизнь. Мелоне дёрнул уголками губ. А Гьяччо сжал руку Мелоне посильнее, позволяя ему опираться удобнее. — Сначала нужно научиться просто ходить по льду. Кстати, ты правильно стоишь! Только вытяни правую руку в сторону. Мелоне послушно исполнил просьбу Гьяччо. — Молодец. Это поможет тебе держать равновесие. А теперь просто иди вперёд. Неспешно, маленькими шагами. Не бойся. Я здесь. Я с тобой. Такие простые слова для Мелоне были самым настоящим спасительным огоньком. Да и Гьяччо он чувствовал замечательно. Поэтому, насилу преодолевая страхи, он попробовал пойти вперёд. Сначала шаги были по-детски неуверенными. Но вскоре Мелоне зашагал хоть и всё ещё потихоньку, но очень хорошо. Гьяччо не скрывал ликующей улыбки. — Попробуешь сам? Я буду рядом, — Гьяччо заинтересованно посмотрел на Мелоне. Мелоне неуверенно отпустил руку Гьяччо, вытягивая свою в сторону, чтобы держать равновесие. И медленно пошёл по льду. Однако прошагал он мало. Остановился. И обескураженно посмотрел на Гьяччо. — Ну и чего ты? Испугался? — Гьяччо сделал небольшой шажок, вставая поближе к Мелоне. — Боюсь упасть… — стыдливо признался Мелоне, пряча взгляд за ресницами. Каждое слово Мелоне умиляло Гьяччо всё больше и больше. В голове даже стали зарождаться глупые мысли вроде того, что будь у него сверхспособности, он бы создал мягкий лёд, на который было бы не больно упасть. Но живёт он в реальности. И предложить может немного. — Давай научу правильно падать? Мелоне насмешливо улыбнулся. — Уж что-что, а падать я умею. Так что можем сразу к делу! Мелоне улыбался уже воодушевлённо. А Гьяччо от его настроя был на седьмом небе от счастья. Вновь крепко обхватил его руку. И действительно настроился на более серьёзную манеру катания. — Поставь ноги вместе и согни колени немного, — командовал Гьяччо, внимательно следя за движениями Мелоне, — ага, вот так. Теперь чуть‐чуть разверни правый носок в сторону, как я. Мелоне проследил за движением ноги Гьяччо и старательно повторил. Надо сказать, у него хорошо получилось. — Ты молодец. Теперь нужно оттолкнуться и проскользить немного на левой. Попробуй, как сможешь, а я подстроюсь под тебя. Мелоне собрался с духом, сосредоточенно хмурясь. И не очень уверенно, в силу неопытности и того же страха упасть, оттолкнулся. — Не бойся, у тебя хорошо получается! — Гьяччо было несложно подстроиться под его небольшую скорость. — Главное, не смотри под ноги, смотри вперёд. Иначе ты портишь нужное положение тела. Теперь оттолкнись так же, но другой ногой. Мелоне сбавил и без того маленький темп. Но смог хорошо оттолкнуться и левой ногой. Гьяччо был абсолютно не против. Для него главным приоритетом было научить Мелоне кататься. — Ты отлично справляешься, дружище! — у Гьяччо от радости глаза блестели как снег на солнце. — Теперь тебе просто нужно поочерёдно отталкиваться ногами и скользить по льду, только и всего. Мелоне понимающе кивнул и, с особой осторожностью отталкиваясь, неспешно скользил по льду катка. Незаполненность катка людьми сыграла Гьяччо и Мелоне на руку. Да и сам каток был немаленьким, так что на нём можно было вдоволь накататься. Мелоне с каждым скольжением чувствовал себя увереннее, что не могло не радовать, особенно Гьяччо, как ему казалось, абсолютно не сильного в обучении кого-то. Гьяччо ликовал. Он сам всей душой любил лёд, даже посвятил себя, хоть и по-любительски, но занятию бегом на коньках. А теперь всё, что он любит, объединилось: лёд, коньки и… Мелоне. Уверенно катающийся по льду Мелоне. — Di molto! Я в полном восторге, Гьяччо! — Мелоне и правда сиял от счастья. — Мне так нравится! Гьяччо сдержанно улыбнулся, придерживая Мелоне за руку. Но чувство эйфории от совместного катания давно захватило его сердце. Он даже не смотрел вперёд. Он смотрел на Мелоне. На лёгкую улыбку, украшающую его лицо, на прелестный профиль: всё в нем было нечеловечески великолепно. — А покажи, как ты катаешься! — неожиданно нарушил тишину Мелоне, повернувшись к Гьяччо. — Ты ж конькобежец! Гьяччо на миг растерялся. Отчего-то показалось, что Мелоне заметил, как откровенно он на него пялился. Но он лишь учтиво улыбнулся. И кивнул головой, выражая согласие. — Ну смотри! — он отъехал от Мелоне и, осмотревшись, плавно и уверенно заскользил по льду. Постепенно набирая скорость, Гьяччо очень умело маневрировал, обходя редких людей. Он выглядел так спокойно и красиво, что Мелоне не мог поверить, что смотрит на него лишь он один. Мысли зазвенели вьюгой. Которую, к счастью для особо впечатлительного и крайне чувствительного Мелоне, разобрать если и можно было, то с большим трудом. Мелоне уже не улавливал Гьяччо взглядом. А Гьяччо именно в этот момент, плавно притормозив, подкрался сзади и обнял его. Поразительной была вполне спокойная, в отличие от обычного, реакция. Мелоне часто кричал, пытался вырваться, хоть и в шутку, но сейчас Гьяччо услышал лишь его обескураженный вздох. Мелоне развернулся лицом к нему. И, смущённо улыбнувшись, вкрадчиво прошептал: — Перед тобой на льду я бессилен настолько, что не смогу даже вскрикнуть. Они были так близко друг к другу, что кричать получалось только внутри себя. Но ни на что большее, кроме как дышать друг другу в лицо, смелости не хватало. Это почему-то неприятно кололо в районе сердца. Но никто из них ничего не мог с этим поделать. — Ну ты уже умеешь кататься, считай. Так что не очень-то и бессильный, — Гьяччо натянуто улыбнулся, отведя взгляд. На его извечно белой коже хорошо прослеживался милый румянец. Но и Мелоне покраснел так, что отрицать это было глупо. — Ну ты же всё равно поймаешь, — Мелоне улыбнулся хитро. И когда Гьяччо выпустил его из объятий, плавно пошёл к выходу, иногда оглядываясь. Гьяччо крался за ним как кошка. И Мелоне, чего скрывать, эта его, наверное, природная грациозность очень нравилась. — Ты как? Устал уже? — Гьяччо, подойдя, опёрся на борт и положил свободную руку на плечо Мелоне. — Да, пожалуй, — Мелоне опечаленно кивнул. — Но я так не хочу уходить отсюда. Мне понравилось кататься с тобой! Мелоне всё же осторожно переступил через порожек катка, выходя с поля. Гьяччо уже не знал куда деться. Хотелось хотя бы просто понять, как Мелоне может быть настолько потрясающим человеком и как он может всё внутри уже не растапливать, а сжигать своим пламенем. — Я тоже был рад провести с тобой время так, — Гьяччо протянул руку Мелоне. — Давай помогу? Мелоне, благодарно кивнув, опёрся на его руку. И они неспешно поплелись в сторону раздевалки. В полутёмном помещении раздевалки никого не было. Мелоне тяжело уселся на скамейку у стены вместе с Гьяччо и израсходовал последние силы на то, чтобы расшнуровать коньки и снять их. — Ноги отнимаются, — Мелоне устало вздохнул, потянувшись за своими кроссовками, стоявшими под скамейкой. — Понимаю, — Гьяччо усмехнулся. — У меня тоже немного. Они выпрямились почти одновременно. И Мелоне устало облокотился на плечо Гьяччо. Гьяччо положил голову сверху, не скрывая и своей утомлённости. — Ну и что тебе раньше мешало научиться кататься? Почему боялся-то? — тихо, в силу гробовой тишины в комнате, спросил он. Мелоне усмехнулся. И от этого его вздрагивания не ответить взаимностью было невозможно. — В детстве сильно в борт вписался головой. Ну а поскольку был мелкий и боязливый, сразу крест поставил на этом всём. Вообще, меня многие пытались научить кататься. И тщетно всё было, в общем. Так что ты это… герой! — Мелоне хрипло рассмеялся. — Ну тогда это ты герой, раз решился, — парировал Гьяччо, радостно улыбаясь. Ему действительно льстило то, что благодаря ему у Мелоне получилось хорошо покататься по льду. — Ты ж знаешь… Я за тобой хоть на край света! — Мелоне заулыбался, расслабленно вздыхая. — По льду теперь тоже смогу. Он робко коснулся ладони Гьяччо. Но робость эта из-за её теплоты, по сравнению с вечным холодом, не ощущалась. Уточнение со льдом, кажется, разорвало сердце Гьяччо на части. Но это было приятное чувство. Ещё никогда он не чувствовал себя настолько живым.***
Удивительно, но в этот день впервые выпал нормальный снег. За окном кухни в красивом танце кружились снежные хлопья, кажется, не планируя таять, ударившись оземь, вовсе. Гьяччо тоскливо смотрел в окно, одиноко сидя за столом на кухне, изредка поправляя очки. Оттого, что теперь их придётся носить, так ещё и на постоянной основе, становилось ещё тоскливее. Странно, пожалуй, грустить в свой день рождения, да ещё и в восемнадцатый. Но и проводить его было не с кем. Мелоне прискорбно признался, что из-за того, что уезжает по делам с отцом, прийти не сможет. А как быть без Мелоне в такой знаменательный день, Гьяччо не знал. Дружба бывает страшна привязанностью. А как велика её сила, когда друг у тебя один… Вдруг в дверь постучали. Гьяччо сначала даже не осознал этого, будучи погруженным в свои мысли. Но, встав со стула, пошёл к входной двери. — Кто? — только и смог озвучить Гьяччо, оперевшись на дверь. — Конь в пальто, — послышался за дверью знакомый голос. Гьяччо заулыбался так по-глупому широко, словно умалишённый. — Кс-кс, открывай, котик, — Мелоне рассмеялся, продолжив стучать в дверь. Гьяччо, затаив дыхание, повернул защёлку. — Да ты нормальный вообще кыскыскать, а?! — начал он было возмущаться, открывая дверь. Однако от увиденного потерял дар речи. Да и чего скрывать, Мелоне тоже. Гьяччо смотрел на его теперь уже лавандовые волосы. Мелоне — на его очки с красной оправой. Но они оба были удовлетворены тем, что видят. — Сюрприз, мой дорогой дружочек! — первым очнулся Мелоне и вошёл в квартиру, обнимая Гьяччо одной рукой. — Т-ты же сказал, что не сможешь? — Гьяччо был очень удивлён таким поворотом событий. Но был невероятно рад. — Я поссорился с семьёй и со злости покрасился. Ну а отец наказал, — Мелоне рассмеялся. — Так что я сбежал к тебе! И вообще, мне двадцать один год, никто мне не указ, пусть знают! Гьяччо тоже рассмеялся. Когда Мелоне строил из себя такого важного и серьёзного человека, он выглядел мило и забавно. В душе он всё же оставался ребёнком. — Тем более тебе сегодня восемнадцать, как бы я посмел такое упустить! — Мелоне протянул Гьяччо красиво упакованный торт с ягодами. — Спасибо… Но не стоило… — Гьяччо принял торт со смущенной улыбкой. — Это ещё не всё! — Мелоне загадочно улыбнулся и снял рюкзак с плеч. В нём что-то зазвенело. Но этот заливистый звон был настолько очевиден, что вариантов для отгадок, кроме одного, не оставалось. Мелоне стал доставать бутылки по очереди. — Это на случай, если ты не захочешь выпить, — он протянул Гьяччо бутылку сладкой клубничной газировки. — Помню, тебе она понравилась. А это, — Гьяччо уставился на бутылку с алкоголем, которую бережно держал в руках Мелоне, — на случай, если ты согласишься выпить. — Мело… Ты невероятный, — Гьяччо рассмеялся, взяв обе бутылки. — Ну проходи на кухню, я сейчас всё приготовлю. Пока Мелоне возился в ванной, Гьяччо накрывал на стол. Этот день уже можно было считать самым лучшим днём в году. Когда Мелоне пришёл на кухню, всё уже было готово. Но он не спешил садиться. — Я забыл самое главное. Вот! — он подошёл к Гьяччо с небольшим пакетом и вручил ему. — Что там? — спросил Гьяччо, всё же заглянув в пакет. — Посмотри и узнаешь, — Мелоне предвкушающе улыбнулся, погибая от нетерпения увидеть реакцию. Гьяччо осторожно вытащил книги: путеводитель по Исландии и ещё — о её истории. — Как ты их нашёл? — Гьяччо обескураженно смотрел на книги, радостно улыбаясь. — Под конвоем снайперов, — Мелоне тоже улыбнулся. — Я тебя обожаю! — Гьяччо, убирая книги обратно, посмотреть на Мелоне не смог. Отчасти было неловко. — И я тебя! — Мелоне наконец уселся за стол. Гьяччо поставил пакет на свободный стул, стоявший у стены. И тоже сел за стол рядом с Мелоне. — Тебе так идёт этот цвет… — он сверлил Мелоне взглядом. — А… можно потрогать?.. Мелоне, улыбаясь, подвинулся поближе. И наклонил голову, позволяя Гьяччо потрогать свои волосы. — Думаешь, солома? — он усмехнулся. Гьяччо прикоснулся к голове Мелоне. И провёл рукой по его волосам. Сначала робко. Но, поразившись мягкости, стал поглаживать смелее. А потом и вовсе решительно расчесал пальцами волосы Мелоне, заправив пряди за уши. — Нравится? — блаженно улыбаясь, спросил Мелоне. — Я смотрю, тебе нравится больше. Мелоне и не отрицал. Холодные руки не могут не нравиться. Особенно их прикосновения к тёплой, чувствительной коже. Гьяччо, огладив голову напоследок, убрал руку. — А тебе очень идут очки, — заметил Мелоне, рассматривая лицо Гьяччо. — Хотя и непривычно тебя в них видеть. Гьяччо улыбнулся как-то горько. Видно было, что очки ему не нравятся от слова совсем. — Ну чего ты приуныл? — Мелоне заглянул ему в глаза и, выразительно откашлявшись, продолжил: — Между прочим, очки прибавляют человеку целых двадцать пять процентов сексуальности. А учитывая то, что ты и так секси, то ты в плюсе! — Ой, иди нахрен! — Гьяччо, сокрушённо усмехнувшись, смутился настолько, что аж отвернулся от Мелоне. Мелоне победно улыбнулся. Ради такой реакции Гьяччо он и делал ему комплименты. Да и всегда было приятно радовать его, даже несмотря на частое отрицание. Мелоне знал, что внутри себя Гьяччо польщён. — Ну что, будем праздновать или как? — Мелоне метнул нетерпеливый взгляд на коробку с тортом. — Ну разумеется, — Гьяччо принялся открывать коробку. В ней стоял сиреневый бенто-торт, усыпанный северными (Гьяччо в них хорошо разбирался) ягодами. — Сам торт с брусникой. А эти ягоды просто в качестве украшения, — пояснил Мелоне, глядя на россыпь брусники, черники и голубики. — Надеюсь, тебе понравится! Уж зная, какие у тебя извращённые вкусы… Гьяччо, удивлённо приподняв брови, усмехнулся. — В том, что я люблю кислое, нет ничего извращённого… В отличие от того, что ты вечно ешь всякое… слащавое. Мелоне сокрушённо улыбнулся. Они настолько коварно разные. Но была в этом только прелесть. — Ну и как это есть? — с минуту пялясь на торт, всё же озвучил насущный вопрос Гьяччо. — Просто, — только и ответил Мелоне, проткнув вилкой край торта и отделив кусочек. Но поднёс вилку он не к своим губам, а к губам Гьяччо. — Что ты делаешь? — Гьяччо хоть и улыбался, но был заметно напряжён. — Дава-а-ай, ложечку за маму, — Мелоне широко улыбнулся, сдерживая смех. И даже подставил ладонь под его подбородок на случай, если вдруг кусочек упадёт с вилки. — Да тебе нельзя наливать, видимо, — Гьяччо тоже улыбнулся. Но всё-таки обхватил губами вилку, съедая кусочек торта. — Посмотрим ещё, кому нельзя наливать, барсик, — Мелоне хитро улыбнулся, убирая вилку ото рта Гьяччо. — Мело… — Гьяччо криво улыбнулся. — Что с тобой? Что это за клички ты мне даёшь? — Ну, барс — это большой снежный котик, — и без того очевидное произнёс Мелоне, пожав плечами. Пояснений от него больше не требовалось. Гьяччо не стал продолжать разговор на эту тему. Он лишь осторожно забрал вилку из рук Мелоне. — Теперь моя очередь, — он улыбнулся и, так же отломив ею кусочек торта, поднёс к губам Мелоне. — Торт очень вкусный, некислый. Тебе должно понравиться. Мелоне предвкушающе разомкнул губы и прикрыл глаза. А Гьяччо заботливо вложил кусочек ему в рот. — М-м-м… Торт и правда чудесный, — Мелоне выглядел как довольный кот. Только замурлыкать ему не хватало. — Теперь давай я! Гьяччо отдал вилку Мелоне. — Если честно… — начал Гьяччо, пока Мелоне снова отламывал кусок. — Мы как «Читос» и как Честер, если честно, — Мелоне рассмеялся, поднося вилку ко рту Гьяччо. Гьяччо тоже рассмеялся, мотнув головой. — Это да, птичка ты певчая, — его голос прозвучал удивительно ласково. — Но я хотел сказать, что мне нравится твоя затея. Гьяччо съел кусок торта, забрав следом вилку из рук Мелоне. — Оу, малышу Гьяччо нравится, когда его кормят, — Мелоне состроил умилённое лицо, глядя на него щенячьими глазками. — Мелоне! — оставался, кажется, финальный толчок до взрыва. — Что за шутки такие… — Ах да, ты же уже большой мальчик. Беру свои слова назад, — Мелоне саркастично улыбнулся. И всё-таки Гьяччо рассмеялся. На Мелоне просто невозможно было злиться. Они съели половину торта. И Мелоне вспомнил о выпивке. — Ну что… перейдём к самой интересной части праздника? — он загадочно улыбнулся, глядя на Гьяччо. — Или ты не готов? Гьяччо прикусил губу. Преследовало ощущение, будто от его решения жизнь поделится на «до» и «после». Но сегодня такой необычный день. Гьяччо просто не мог отказать себе в удовольствии. — Давай! — бодро ответил он, улыбнувшись. Мелоне тоже расплылся в улыбке. Такой настрой ему очень нравился. Он встал со стула, потянувшись к бутылке вина. Гьяччо стал наблюдать за тем, как Мелоне с явным опытом в деле открывал бутылку. И, на удивление, ни одна струна его души не дрогнула, когда пробка хлопнула, и Мелоне убрал её в сторону. — Ну что ж, мой взрослый парень Гьяччо, — торжественно произнёс Мелоне, наливая вино ему в бокал. — Поздравляю тебя с первым распитием алкоголя. — С этим поздравляют? — Гьяччо неловко улыбнулся, наблюдая за тем, как Мелоне разливал вино по бокалам. — Ну я поздравляю! — Мелоне поправил волосы и, сев на стул, взял свой бокал в руку. — Я желаю тебе, чтобы все твои мечты сбылись и планы осуществились. Гьяччо взял бокал так же, как Мелоне. И улыбнулся как-то немного смущённо. — Спасибо… Я думал, что ты как все будешь, за здоровье, за любовь там, — он рассмеялся. И скованно пригубил вино. — Если хочешь, можем и за это выпить. Всё ведь только начинается… Сейчас Мелоне выглядел почти как колдун. Его глубокие зелёные глаза чаровали Гьяччо уже по-чёрному. И лёд его чувств грозился, растаяв, разлиться перед Мелоне в тёплое море. — Если меня хватит, Мело, — попытался дать отпор Гьяччо. Но улыбка Мелоне стала откровенно зловещей. И Гьяччо смутно понимал, что попал. Они выпили и за здоровье, по традиции. Мелоне разговорился уже после первого бокала. Стал вспоминать какие-то странные истории из детства под хриплый смех Гьяччо и сам хохотал заливисто и заразительно. Гьяччо вдруг вспомнил, как в детстве, только начав заниматься конькобежным спортом, он упал на лёд и из-за небольшого наклона ледяной дорожки долго скользил на животе как «камень» для кёрлинга. На самом деле это было не смешно, а страшно, ведь кто знает, чем это могло закончиться. Но Гьяччо так залился смехом на пару с Мелоне, что даже не смог толком закончить свой рассказ. — Спасибо, что живой, — еле успокоившись, пролепетал Мелоне. — Я ж всегда говорил, лёд то лечит, то калечит… — Верно, Мело, — Гьяччо кивнул головой. — Но я не жалею, если честно. За моей спиной пять золотых и четыре серебряных медали. — И это только начало, милый, — Мелоне воодушевлённо улыбнулся. — Можем выпить за то, чтобы в будущем у тебя было много побед и золотых медалей! Мелоне с Гьяччо и не заметили, как тост за тостом ушла уже половина бутылки. Но это не имело никакого значения. Мелоне было так хорошо, что он хотел навсегда запомнить это время. Гьяччо хотелось бы время заморозить. И остаться в нём надолго. И за любовь они всё-таки выпили. Отчасти это ощущалось странно: ни Мелоне, ни Гьяччо как-то шибко о любви не задумывались и не разговаривали, хотя лучшие друзья обычно говорят обо всём на свете, порой даже самом сокровенном. Наверное, потому что они втайне любили друг друга… — Кстати, о любви… — Мелоне томно вздохнул, отставив в сторону недопитый бокал. — Я помню, в последний год школы мне, на удивление, подарили немало валентинок на день святого Валентина. К сожалению, я многие уже растерял. Но есть одна, которая навсегда останется в моём сердце. И я храню её как зеницу ока. — И что же там такое написано? — поинтересовался Гьяччо. И почему только сердце так неприятно кольнуло? Мелоне прищурился, раздумывая, говорить или нет. Но ведь Гьяччо ни много ни мало уж как тринадцать лет его лучший друг. Можно и сказать… — Таинственный незнакомец написал, что я похож на солнышко и освещаю всё вокруг своим присутствием и улыбкой. Так мило! И сердечки ещё так красиво нарисованы! Только вот я не солнышко больше… — он произнёс немного обречённо. — Волосы-то теперь лавандовые. — А улыбка всё ещё ослепительная! — Гьяччо щёлкнул пальцами. — Так что ты солнышко. Мелоне игриво захихикал, прикрыв рот ладонью. И как обычно ослепительно улыбнулся. А вот понимание, к сожалению, ещё не настигло… — Ну а тебе дарили валентинки? — он с явным любопытством заглянул в глаза Гьяччо. И Гьяччо сначала, честно признаться, растерялся. Но скрывать не хотел тоже. — Да, дарили несколько раз, кажется. Они все были… такие странные. Но одна прям сразила наповал, не иначе, — он широко улыбнулся. И воодушевлённо, с блеском в глазах, процитировал: — Я растоплю лёд в твоём сердце. Всего шесть слов… Но зато точно в цель. У Мелоне перехватило дыхание. Он ведь так и хотел: кратко и по делу. Чтобы раз и навсегда в душу. И у него получилось даже лучше, чем он ожидал. — И снова новый рассвет перебьёт сон. Ноги снова пойдут в путь, несмотря на боль. Солнечный пик засветит в небе, бросив намёк. Чтобы помочь тебя найти мне, — хоть и тихо, но очень даже звучно и красиво пропел Мелоне, улыбаясь. Гьяччо удивился. Но улыбнулся. Восхищённо. — Ты так красиво поёшь, Мело, — озвучил он вслух, не сводя с него взгляда. — Это потому что я пьяный, и у меня голос смягчился, — Мелоне рассмеялся. — Спасибо. Я тот ещё певец. — Да знаю. С детства что-нибудь, да поёшь, — Гьяччо улыбнулся. — Мне нравится! Мелоне благодарно улыбнулся. И, подвинувшись ближе к Гьяччо, заговорил, несмотря на опьянение, серьёзно: — Скажи, Гьяччо… Получилось ли растопить твоё ледяное сердце, м? Гьяччо поднял очки на голову, чтобы лучше видеть Мелоне. И глядя прямо в глаза, кристально честно ответил: — Солнце всегда растапливает лёд. И я давно из-за него обезоружен. Он даже не осознал, как стремительно Мелоне сократил и так маленькое расстояние между ними. И обожглись, кажется, они оба: губы Гьяччо оказались тёплыми. Алкоголь явно шёл ему на пользу. Мелоне нежно ласкал его губы, потираясь в перерывах о нос, давая привыкнуть, как он думал, к новым ощущениям. Да и не ошибался: холодное сердце Гьяччо было холодным для всех, кроме него. Он бы никому больше не позволил. Но к хорошему быстро привыкают. Мелоне заметил, как движения Гьяччо становились смелее. Напористее. Твёрже. Ему это подходило. Гьяччо целовал забвенно. Так, словно всю сознательную жизнь днями и ночами мечтал об этом, представлял, запомнил наизусть каждую воображаемую деталь. А теперь это происходит наяву. Осталось лишь поверить… Он осторожно запустил руки под свитшот, касаясь неизменно ледяными пальцами разгорячённой кожи Мелоне. И когда Мелоне, ощутимо вздрогнув, прижался к нему сильнее, Гьяччо наконец поверил в реальность происходящего. К поглаживаниям Мелоне он давно привык. Но сейчас они ощущались совсем иначе, как что-то волшебное. Мелоне дышал шумно, но размеренно, лаская губы выверенными движениями. У Гьяччо дышать размеренно не получалось. Он явно напирал. Руки скользили выше, не согреваясь, а лишь обжигаясь о кожу. Мелоне дрожал, словно битый током. Игриво накручивал кудри, удивительно мягкие и послушные, они приятно скользили между пальцев. Отчасти Мелоне даже завидовал Гьяччо. Природа наградила его красивыми завитками, о которых Мелоне мог лишь мечтать. Но сейчас ему хватало и самых простых прикосновений к ним. Когда Гьяччо ненароком коснулся груди, Мелоне дёрнулся. Но дёрнулся так чувственно, что это лишь подстегнуло продолжать. — Остынь, милашка, — пробормотал Мелоне в губы, разомкнув поцелуй. — Ты не устал? Он видел из-под прикрытых ресниц Гьяччо чёрные дыры глаз. И даже так падал в них без шанса на спасение. — С тобой устанешь, — Гьяччо дёрнул уголками губ, едва касаясь губ Мелоне. Мелоне довольно усмехнулся. И принялся щекотать губы Гьяччо кончиком языка. Гьяччо пытался словить язык Мелоне губами. Но не всегда получалось удачно. Впрочем, это было не так важно. Им нравилась сама игра. — Ты как мороженое, — наконец пояснил суть своих действий Мелоне. — Холодный и сладкий. Ему наконец удалось сорвать с губ Гьяччо сладкое придыхание. Это было неожиданно. Но чертовски приятно. Мелоне захотел ещё. Гьяччо встретился с ним взглядом. С шальной, обворожительно сверкающей изумрудной зеленью. Глаза у Мелоне действительно были драгоценными. Но цена их была так велика, что ни одна валюта в мире, пожалуй, не окупила бы их. Хотя была одна-единственная, самая ценная валюта, сумевшая окупить их с лихвой. И расплатился ею Гьяччо… — Какое мороженое тебе нравится? — привычно буднично поинтересовался он, не имея возможности уже отвести взгляд. Мелоне, заправив за ухо выпавшую лавандовую прядь, улыбнулся. И перед тем, как вновь захлебнуться в растаявшем льде, облизнувшись, пробормотал: — Очевидно, ты. Гьяччо стиснул его сильнее прежнего.
Примечания:
ПРОСНИСЬ!!!😳 что с тобой стало?!
