Это деловой подход

      Ваня всегда считал, что традиции превыше всего, никогда нельзя забывать своих предков. Вся сила – в семье: чем старше род, тем могущественнее была семья. Он терпеть не мог выскочек, новичков. Его общество – сплошь одни чистокровные аристократы. Никаких полукровок. Он считал их грязью. Как они могли быть сильнее? Если вся сила и знания течет в крови. От отца к сыну. От предков к потомкам.       С появлением новой крови была вероятность получить нечто сильное, не поддающееся контролю, но многих все неизвестное пугало. Полукровки хоть и были чрезвычайны сильны, но их характер и способности  зависели от потомства. Тысяча к одному. Никогда не угадаешь, какой силой обладает новорожденный, его ДНК зависело от чистого везения. С чистокровными такого не было, брак заключался основываясь на истории предков. Чем больше знаешь, тем меньше неожиданностей.       У полукровок не было манер, они были напористыми, требовательными, шумными. Ваня таких презирал, не понимал, как можно вести себя так по-животному, он не такой, он считал себя выше этого. И поэтому сейчас он снова скулит под ним.       Ваня ненавидел Тихона. Ненавидел его силу, которую он получил благодаря своей нечистой крови; ненавидел тот самый взгляд, пробирающий до позвонка; ненавидел его всей душой и телом, ненавидел с самой первой встречи. Ненавидел, как тот действовал на него. Ненавидел до такой степени, что перестал себя контролировать и уже какой раз прогибался по ним.       В этот раз он даже пискнуть не успел, Тихон поджидал его на парковке, сегодня снова был совет. Его семья была в числе тех, кто проголосовал против вступления полукровок в совет. В зале приемов, он улыбался во все зубы, показывая себя и свой статус, открыто насмехался над отрядом полукровок, которые стояли чуть поодаль от него. И в конце собрания он демонстративно прошел мимо вожака отряда, специально задевая и толкая своим плечом, показывая полное пренебрежение. Не хватало только плюнуть на них.       Он вышел последним, даже не успел опомниться, как над ним глухо зарычал тот самый вожак. От него так и веяло опасностью, он непрошибаемой стеной надвигался, зажимая в темной части парковки. Тихон не церемонясь стащил с него штаны, сплюнул на поджавшуюся дырку и вогнал сразу два пальца. Он не давал времени привыкнуть, лишь рыкнул, когда почувствовал внутри смазку.       – Не твоего ума дело, – сказал Ваня и ухмыльнулся, когда ощутил жёсткую хватку на ягодицах. Он даже пискнуть не успел, как почувствовал давление в дырке, член протискивался сквозь тугой проход. Ваня зажимался, не давался. Тиша от всей души смачно шлепнул по заднице, оставляя красные следы на бледных ягодицах, Ваня от испуга дернулся, расслабляя ягодицы, чем тот сразу же воспользовался.        Тихон трахался, как животное, оправдывая свой род, срывался с единого ритма, кусал за загривок, оставлял синяки на молочных бедрах, рычал и, конечно же, спускал внутрь, сколько бы Ваня ни орал и требовал прекратить. Он всегда уходил от него на ватных ногах с полной задницей спермы.        Видимо Тихону надоело трахать его стоя, отцепив от себя он скинул его на капот чужой машины, к счастью, сигнализация не сработала, было слегка неловко, если бы их так застукали. Впрочем это проблемы чистокровной суки.       Ваня елозит животом по капоту машины, заводит руку назад, прижимая чужие бедра ближе к себе. Молится, лишь бы предки на небе не видели, чем их дорогой представитель рода занимается. Тишин член распирает, толкается прямо в то самое место, руками держит, не даёт слететь с машины. Некоторая одежда валяется на грязном бетоне, но им похую. Если бы не Тиша, Ваня бы давно скатился с капота. Вся спина мокрая от пота и тишиных слюней. Тот вылизывает загривок, кусает, оставляет метки, рычит словно зверь во время случки.       – Мерзкое животное, – хрипит Ваня, силой закусывая губы лишь бы не застонать, не хватало самодовольной улыбки этого похотливого зверя. Ему настолько претили полукровки, что даже их людьми не считал, но это не мешало ему с жадностью принимать член и раздвигать ноги по первому зову. – Ты же понимаешь, не видать вам место в совете.       – Манерная пиявка, – Тихон с громким шлепком отпускает ладонь на упругие половинки. Второй рукой он хватает за волосы, заставляя приподняться и издать судорожный всхлип. – Иван Филиппович, настанет тот день, когда такие, как ты будут прислуживать мне.       – Нахуй пошел, – ощетинился Ваня.       – О нет, это по твоей части.       Ваня повернулся и в отместку укусил за плечо. Они снова разойдутся, будто посторонние люди, на собраниях будут испепелять друг друга яростными взглядами, но потом опять падут в объятия друг друга, потому что они уже полностью погрязли в этом. Ваня сжимает внутренние мышцы, захватывая член в тиски и слышит сзади довольный рык. Его член трется об гладкий металл, он приподнимается на руках, не прекращая двигать бедрами, насаживаясь на толстый член. Ваня думал, что это главная причина почему он позволяет этому животному трахать себя. В первый раз увидев этот член, Ваня подумал, что тот порвет его, так и случилось. В следующий раз он решил высказать все что думает о похотливых обезьянах, в ответ Тихон лишь отпустил его на колени и ткнул носом в пах. Он не церемонился толкался в жаркий рот, упирался в глотку, не давал нормально вздохнуть. Ваня так и кончил, стоя на коленях, обмазанный слюнями, спермой и слезами. Он не помнил, как вышел из дома вождя полукровок, обуреваемой ненавистью и злым возбуждением.       Ваня чувствует приближающий оргазм, руки изрядно ныли в этой позе, ноги подгибались. Тихон чувствуя мелкую дрожь, протянул руку к его члену, сразу сгребая и сжимая в своем кулаке. По ускорившимся ритму, он понимает, что Тихону тоже недолго. Он упирается в капот, пытается оттолкнуть от себя, но Тихон лишь крепче прижимает к себе, впечатываясь в него, он чувствует, как чужие яйца шлепаются об его задницу.       - Съебал, скотина, - рычит Ваня, руками пытаясь отцепить от себя, но лишь вынуждая того крепче к себе прижать, - только посмей кончить внутрь.       - А куда ещё, если не в тебя? - в ответ скалится Тихон, сгибая Ваню пополам, утыкая головой в капот машины и фиксируя шею руками. - Иван Филиппыч, ты же моя сучка, ты еще не понял?       - Ненавижу, - хрипит Ваня, во рту ужасно сухо, тело трясется от возбуждения и адреналина.       - Взаимно, - шипит Тихон, наклоняясь к нему, его бедра впечатываются в ягодицы, жесткие волоски на лобке царапают и так покрасневшие половинки. - А теперь будь хорошей сучкой, сожмись.       Ваня рычит, царапает ногтями все до чего может дотянутся, но просьбу исполняет. Тихон кончает много и громко, он чувствует, как из дырки течет вниз по ногам. Он сам не понимает, когда успевает кончить. Тот выходит с громким хлюпанием, пальцами проводит по растянутому входу и вталкивает обратно сперму вперемешку со смазкой.       Собираются они молча, Ваня одевается, ватное тело вообще его не слушается, он еле как перебирает ногами. Внутри клокочет злость и удовлетворение. Несмотря ни на что, эти грязные полукровки умели трахаться. Тихон незаметно подходит ближе и на прощание шлепает рукой по заднице. Он добьется место в совете.