Ненормальные желания

      –Боже... И за что мне сын такой, а?! – разозлился Агний, вставая со стула и выходя, вставая сбоку от Люциуса, беря его за волосы и тяня на себя, из-за чего тот тихо зашипел. – Даже Ивлис... Ивлис!! Он и то был лучше тебя! – перешёл он на крик, чем немного оглушил парня, но тот быстро пришёл в себя. – Не доставлял проблем... Был послушным... Лучше бы ты сдох, а не он!! – и резко грубо опустил его голову.       Полубог лишь спокойно, без стыда, наоборот, с гордостью, слушал и принимал в себя эти унижения и боль, что ему причиняет его родной отец.       Его схватили за подбородок и подняли, а потом рука перешла на шею и сильно её сжала, но помимо этого рука чувствовалась, как раскалённая лава, из-за чего сын закричал, вжавшись в стул и сжимая руками сидение.       –Если ещё раз подобное повторится, ещё раз разрушишь половину Ада, – зашипел бог, наклоняясь к чужому лицу, прищурившись, – отправлю тебя в Тюрьму Времени... Нет, в место по-хуже, чем она.       Свободной, но такой же расскалённой рукой он замахнулся и ударил своё дитя по лицу, оставляя алый след ожога. Красноглазый проскулил, а из его глаз потекли слёзы.       –Какой же ты жалкий... – как выплюнул, произнёс янтарноглазый, отстраняясь и обходя стол. Парень опустил голову, дрожа от жгучих ощущений на щеке и шее. – Пошёл прочь. И чтобы я тебя не видел, не слышал.       Тот повиновался и, кое-как встав на ватных ногах, вышел из кабинета отца, оставив его одного.

***

      Он сел на кровать, тело до сих пор дрожало, но теперь ещё и покачивалось. Сердце в груди бешенно стучало, и он прикоснулся к тому месту, где оно находилось.       "Он... В-впервые так... Обошёлся со мной... – дыхание сбилось. Он сжал одежду под рукой и прикусил губу, безумно улыбаясь. – Это... – свободной рукой он потянулся к ширинке и сжал стояк, он появился ещё тогда, когда его за волосы потянули. – Это было прекрасно~"       Вслух он проскулил, откинув голову назад. Рукой на пахе он начал массировать, а что на груди начал расстёгивать пуговицы рубашки, после пробираясь к соскам, щипая их, представляя на месте своих рук руки отца, которые могли оставлять ожоги помимо синяков.       На физические увечия ему было всё равно, так как он бессмертен, да и ранения, если и были получены, быстро проходили. Но он не хотел, чтобы эти ожоги проходили. Они были слишком особенны для него и приносили удовольствие, ведь их оставил тот, кого он любит до безумия.       Люциус представил его. Стоит напротив, с отвращением смотря на происходящие, выкидывая в адрес беловолосого разные оскорбления. Его руки тянутся к нему, чтобы снова оставить ожоги на грешном теле полубога, и он простонал, готовый поклясться, что это происходит наяву, но это была бы пустая трата времени, ведь никого рядом нету. Только он и его воображение.       –Охх... Отец... Мгх, боже... – стонет он, закатывая глаза, в которых начинает появляться пелена. – Мм... – член под брюками пульсировал.       Как же он хочет снова ощутить эти руки на себе и внутри себя, а также его член, пусть во рту или заднице (он уже представляет, как в него грубо входят им, и какой он горячий, горячее, чем руки), губы, слюну на его шее, ключицах и груди. Снова гортанный стон наслаждения, и он валится на кровать. Разрядка очень-очень близка, но одновременно и так далека, от чего он скулит. Хочется кончить от него... Прикрыв глаза, он снова представляет чужие руки, поглаживающие его пах, и снова стон, и он чувствует, как в боксерах становится липко и горячо.       Его лицо горит. Он переносит руки на одеяло, сжимая его. Нужно идти в ванную, но он... Так не хочет. Не хочет смывать ту грязь, что оставил на себе, представляя отца. Всё ещё тяжело дыша, он начал шептать словно в бреду имя бога огня, одновременно с этим трясь о воздух.