Спектакль: Акт Второй / Acta est fabŭla

В ушах стоит неприятный и довольно оглушающий писк. Сквозь пелену перед глазами едва ли получается различить хоть что-то. Всё помещение в дыму, дышать которым тяжело. В горле пересохло, но воды рядом нет. Сердце бешено колотится, голова раскалывается. Из-за контузии, вызванной этим взрывом, зрение сильно упало, всё вокруг похоже на пятна, окутанные дымом. Тело ломит. Похоже, взрывной волной его откинуло об стену. «Что… где…? — он вертит головой по сторонам, растеряно водит руками перед собой, надеясь нащупать адвоката, с которым они пошли в этот торговый центр за гитарой для Кадзухи. — Альбедо, соберись…» Он поднимается на дрожащие ноги и, придерживаясь за стену, шаркая по полу, делает несколько аккуратных шагов. «Вот он…» Альбедо опускается на пол рядом с бессознательным телом адвоката. Зовёт, но ответа не получает. Он опускает голову и прикладывает к груди — сердцебиение отсутствует. Тело пробирает дрожь. Нужно собраться. «Шесть минут… — вспоминает, уже расстёгивая чужую одежду. — Успокойся… ты сможешь… Найти правильное место… упор на основание ладони… тридцать нажатий…» Перед глазами всё смазано, но, игнорируя чужие голоса, звуки падения обломков, чьи-то крики и плач, он пытается запустить сердцебиение Венти. Его руки не дрожат, в голове нет ничего, кроме четкого и ритмичного счета, с которым он нажимает на чужую грудную клетку. Он собран и сосредоточен, полностью погружен в желание спасти Барбатоса. Минута… Две… Три… С сухим кашлем и хрипом, глаза адвоката широко распахнулись. Альбедо помогает ему перевернуться на бок, ведь знает, что, скорее всего, того сейчас вырвет. Отползает назад и глубоко выдыхает. Руки трясутся, ноги дрожат, а сердце, кажется, вот-вот выскочит из груди. Глаза наполняются слезами, и он спешит закинуть голову вверх, чтобы не позволить ни единой слезинке скользнуть по щеке. — Мама! Мама! — отчаянный крик ребёнка заставляет медика повернуть голову. Сквозь пелену перед глазами и густой дым, он видит как девочка лет семи трясёт лежащую на полу женщину. Мир рухнул в мгновение ока. Он не может позволить себе оставаться в стороне, когда вокруг столько раненых. Он не должен «геройствовать» и «заниматься самодеятельностью», но если он просто останется сидеть здесь, дожидаясь спасения, то больше не сможет жить спокойно. «В этом весь ты», — проносятся в голове слова бывшего боевого товарища — Макото Райдэн. Словесная перепалка с Венти не дает результата. Он уходит, оставив адвоката позади и взяв с него обещание заботиться о том, кого любит, кем дорожит, о ком переживает — о Кадзухе. «Интересно, как скоро они заметят медика-камикадзе, который возомнил себя героем, и убьют…?» — усмехается сам с себя, уже присаживаясь около женщины. — Мама… мама… — ребенок трясет ее за руку, на что Альбедо вздыхает. «Никогда не умел общаться с детьми…» — Не бойся, сейчас она проснется, — холодно проговаривает, бегло осмотрев женщину. — Ничего серьезного. — Мама умрет…? — Нет, она просто ударилась. Даже переломов нет… могу сказать, что ей повезло. — Дядя… а вы доктор…? — Типа того. Судя по всему, взрывная волна откинула женщину в стену. Она получила травму головы, но в общем ее состояние в порядке. Приведя её в сознание и убедившись, что угрозы жизни нет, он уходит. Из-за шума в ушах, он совсем не понял, что она сказала ему вслед, да и для него это не так важно. Он чувствует себя так, словно находится в мыльном пузыре. Все звуки будто бы за его пределами. Продолжает идти, медленно и осторожно, ведь остатки рассудительности твердят ему, что будет лучше вести себя незаметно, иначе кто знает, как на его поступки отреагируют террористы. Тихий плач и стон привлекает внимание. Альбедо поворачивает голову и пытается сфокусировать взгляд, выискивая, кому принадлежит этот звук — миниатюрная девочка-подросток прижимается спиной к обломкам колонны. Её правая нога в крови, а лицо выражает настолько сильный шок и испуг, что сердце медика невольно замирает. «Ненавижу…» — проносится в голове, пока сам он медленно приближается к ней. — Привет, — он присаживается около подростка, и та сразу же начинает плакать. — Тише, нельзя привлекать внимания… слышишь? — он кладёт руки ей на плечи и слабо встряхивает. — Успокойся, соберись, нельзя поддаваться панике. Она протягивает руки и обнимает Альбедо за шею, крепко вцепившись пальцами в его одежду. Медик вздыхает и аккуратно гладит её по спине: — Я не могу задерживаться долго… в зале ещё люди, понимаешь…? Покажи мне свою ногу… нужно хотя бы кровотечение остановить. — Не оставляйте меня… не уходите… мне страшно… — Тише… я понимаю, что тебе страшно… но нужно быть сильной, понимаешь? Здесь много раненых, много тех, кому нужна помощь… если я останусь с тобой, кто-то может погибнуть… Пожалуйста, соберись. Я уверен, полиция вытащит тебя отсюда. — Нет… я умру… вот так и умру… я хочу домой… — Да… я тоже… — Альбедо мягко отцепляет подростка от себя и склоняется над её ногой. — Я тоже хочу домой… — Вас кто-то ждёт дома…? — всхлипывая, спрашивает она. — Да… — блондин вытягивает ремень из её джинс. — Человек, которого я люблю… он будет грустить, если я снова не приду на ужин. — Снова…? — Я очень много времени провожу на работе, — он перетягивает бедро девушки ремнем, — сейчас будет больно, постарайся не издавать звуков, хорошо? — Угу… Она закусывает губу, а он хорошо затягивает ремень, чтобы предотвратить кровотечение. Девочка тихо проскулила, и Альбедо аккуратно погладил её по голове: — Ты умница. И ты обязательно вернешься домой. — И вы… Вы тоже обязательно вернётесь домой. — Да. Я знаю. Слабо улыбнувшись, он поднимается на ровные ноги. Выдохнув, он уходит дальше. Слух уже более-менее вернулся, так что теперь он начинает различать голоса людей. Вслушивается, чтобы понять, в какую сторону лучше идти, и в какой стороне находятся захватчики. Они говорят на другом языке, так что отличить их от остальных не составляет особого труда. Буквально передвигаясь от человека к человеку, он уже сбился со счета, скольким людям пытался помочь, скольких привел в сознание, скольким принёс воды, скольких успокоил. Уже совсем не помнит, где он был, а где нет. Не понимает, на каком этаже и в каком корпусе находится. Он просто продолжает идти, заходя во все помещения подряд. Минуя то, что раньше было аптекой, Альбедо слышит детский плач. Судя по звуку, ребенок совсем маленький. Блондин откидывает несколько небольших обломков декоративной облицовки витрины, и пробирается в помещение аптеки. «Ненавижу…» — в который раз проносится в голове. На полу лежит младенец, накрытый женщиной, чье тело буквально исполосовано осколками стеклянных шкафов и аптечной витрины. Без надежды Альбедо проверяет её пульс. Как и ожидал, женщина мертва. Он вытаскивает плачущего младенца из-под тела и принимается качать, пытаясь успокоить, параллельно медленно и осторожно проходя по всему помещению аптеки в надежде найти выживших. «Ни одного…» — из десяти человек, что находились в аптеке в момент взрыва, не выжил никто. Альбедо медленно опускает голову, его тяжелый и пустой взгляд падает на ребенка на руках. «Я не могу взять его с собой… тогда… просто оставить…? — от одной мысли о том, чтобы бросить его, рука дрогнула. — Нет, стой, думай… в той стороне были люди… но и террористы тоже там… судя по всему, они сгоняют выживших в одно место. Если они подорвали тут все, при этом сами находились внутри здания, значит здесь есть безопасное место… если пойти туда, я смогу оставить ребенка там… но там же могут быть и они… Чёрт, что делать…» — Эй ты! — он слышит знакомый голос, но совсем не может понять, кому он принадлежит. Медик поворачивается и сталкивается с одним из террористов. Тот одет во все черное, на лице — маска, в руках — оружие, которое он уже направляет на Альбедо. — … — блондин вопросительно наклоняет голову в бок и рефлекторно прижимает младенца к себе. — Чёрт… — голос террористов звучит слегка обреченно. — Было указанием всем выжившим пройти в холл. Ты глухой? Взгляд голубых глаз прикован к дулу, которое направлено Альбедо в грудь. В голове медика сейчас абсолютная пустота. Он даже не может вспомнить, как вообще здесь оказался, и почему прижимает к себе ребенка. Стресс и переживания вынуждают ноги подкоситься. Медик опускается на пол на колени и смотрит на захватчика снизу вверх. Он чувствует себя странно. Ему не страшно. Не тревожно. Как-то пусто. Хочется смеяться от того, что эти существа тоже называют себя людьми. Осознание происходящего буквально сводит с ума. Будь он чуть более эмоциональным, уже точно истерично смеялся бы. Такого количества трупов, как сегодня, он не видел со времен службы. И это в «цивилизованном мире». — Пх… — с уст всё же слетает смешок. Ребенок на руках больше не плачет. — Что… что он сделал вам?! — медик поднимает голову на вооруженного человека. В глазах стоят слёзы, а голос срывается на крик. — Этот маленький невинный ангел, который только то и видел в жизни, что труп своей матери, что он вам сделал?! Какого черта вы творите?! — Альбедо, пожалуйста, успокойся… ты можешь привлечь внимание, и тогда… — Привлечь внимание?! Чье внимание?! Да плевал я на тебя и твоих подсосов! — он оставляет мертвого младенца на полу и поднимается на ровные ноги. — Его смерть на твоей совести, ты понимаешь?! Как и все эти трупы! Как и все сломленные души! Это все на твоей совести!!! Его громкий голос привлекает внимание кого-то из террористов. Увидев «непокорного» заложника, мужчина что-то говорит тому, на кого кричит Альбедо. Обменявшись парой фраз на другом языке, парень с оружием вздыхает, хватает медика за шиворот и прижимает спиной к стене. Дуло упирается блондину в бедро, но даже так он не чувствует страха. Лишь ненависть. — Успокойся, иначе я должен тебя убить. — «Должен»? Какое удобное слово. Оправдывать свои испачканные кровью руки, свою грязную, мерзкую, отвратительную душу словом «должен». Не трогай меня, — Альбедо сбрасывает чужие руки с себя. — Ты мне противен. — Прости за это. Прозвучавший выстрел оглушает медика. Ноги складываются, и он падает на пол. Видит, как на штанине проступает кровь, но совсем не чувствует боли. В голову сразу приходит, что нужно остановить кровотечение. Снаружи здания звучит выстрел снайперской винтовки. Альбедо поворачивает голову — все захватчики быстро разбегаются. Даже тот, кто стоял рядом, уже скрылся по направлению к ступенькам вниз. Мотнув головой, блондин решает сначала перетянуть ранение, а потом уже думать, что происходит. Но не успевает и начать, как его оглушает очередным взрывом. Ударная волна отбрасывает в сторону и последнее, что он успевает увидеть — обломок, летящий на бездыханное тело ребенка. ~ — Альбедо…? — из воспоминаний его вырывает тихий голос Венти. Сердце бешено колотится, в груди неприятно давит. Блондин поворачивает голову и бегло осматривается по сторонам: он лежит в номере отеля на соседней от Барбатоса кровати. Он одет в черный спортивный костюм, привычный беспорядок на голове сейчас кажется ещё более хаотичным. Парень поднимается и прикладывает ладонь к голове. Чувствует капли пота на лбу и неприятно липнущие пряди. — Всё нормально…? — адвокат решает напомнить о своем присутствии, и это заставляет Альбедо вскочить с места. Медик бросается Венти в объятия, крепко прижимает к себе и облегченно вздыхает. Затем, видимо осознав странность своего поведения, отскакивает в сторону: — Кхем… простите. — Ого, у Шиза случился приступ любви? — с усмешкой спрашивает Сяо. Альбедо хмурится и ещё раз осматривает комнату: капельницы нет, на столе стоит открытый железный контейнер и небрежно разбросанные медикаменты. Блондин поворачивает голову в сторону окна — на улице всё ещё темно. Да и сам он всё в той же одежде, в которой пару часов назад вышел из номера. Видя полное непонимание в голубых глазах, Алатус решает прервать эти мучения: — Устал, да? — Что? — Альбедо обессилено присаживается на край кровати и переводит взгляд на детектива. — Ты проспал больше двенадцати часов, — напоминает ему Венти. — Кадзуха приехал утром, ты уколол мне вакцину и завалился спать. — А… да… точно… Этот странный сон постепенно отходит на второй план, и Альбедо начинает вспоминать, как после общения с Сяо на балконе, он прилег поспать, как потом детектив разбудил его, чтобы медик поставил укол, и как после этого он снова отключился, провалившись в бесконечный сон, смешанный с обрывками утраченных воспоминаний. — Зеленая курточка с мопсом… — Альбедо озвучивает свои мысли вслух. — Венти… у тебя была такая…? В тот день, когда мы пошли в торговый центр… — Ты вспомнил?! — От неожиданности адвокат даже подскочил на кровати. — Кажется, отчасти… Там был ты… я спасал тебя, а потом пошел к плачущей девочке… а потом… Ещё подросток… и женщина… и ещё и ещё… а потом… аптека… младенец… — он прикладывает ладонь к щеке. — И, кажется, я разговаривал с террористом… он… он назвал меня по имени… а ещё его голос кажется мне знакомым, но я не могу вспомнить его… во сне я был уверен, что знаю этого человека… а сейчас не уверен… — Твоя память… возвращается…? — с надеждой в голосе переспрашивает Венти. — Или это был просто сон… Я читал про амнезию… воспоминания должны возвращаться последовательно… так, как они были. А ещё пишут, что человек никогда не вспомнит саму травму, сам тот момент, который вызвал амнезию… Последнее, что я помню из сна, это как меня отбросило ударной волной… — Думаю, в твоем случае, с воспоминаниями все будет не так просто… у тебя же ДРИ… — напоминает адвокат. — Ты и так каких-то кусков не можешь помнить… — Если люди вспоминают все последовательно… значит… раз я вспомнил теракт, то больше не вспомню ничего…? — он опускает взгляд в пол. — Кажется, я правда любил Кадзуху… и мне больно от того, что я этого не помню. — Твой брат мне однажды помог проработать и избавиться от ложных воспоминаний, — Сяо присаживается рядом. — Может, попросишь его, чтобы он попробовал помочь тебе вернуть память…? — Я уже… но как-то не вышло. — Отчасти можно понять, что ты вспомнил Дотторе из-за травмы, но и теракт тоже довольно травмирующая часть твоей жизни… так что, возможно, по этой причине вспомнил? Тогда последовательность не имеет значения, нет? — Не знаю… но я чувствую себя очень странно… ладно, — он поднимается и слабо машет рукой. — Пойду к себе в номер и посплю ещё. — У тебя в номере Кадзуха, — бросает ему вслед Венти. — У нас спал ты, так что мы пустили его к тебе… он с дороги устал, думаю, он спит. — Я понял. Альбедо покидает номер и неспешно возвращается к себе. Он совсем не ощущает себя в пространстве, что и неудивительно, учитывая, сколько времени он не спал. Кое-как он доходит до номера. Шаркая ногами по полу, добирается до постели и безвольно падает. В голове совсем не возникает вопросов о том, где Хэйдзо, и на свободную ли постель он упал. Тяжелые веки сразу закрываются. Поддаваясь сонливости и искренне надеясь вспомнить ещё хоть что-то, он проваливается в сон. Чувствует, как кот уже умостился у него под боком и перебирает мягкую ткань домашних штанов хозяина лапками. «Забытые воспоминания можно вернуть, если активировать клетки, отвечающие за доступ к хранящейся в мозге информации… Интересно, а за вторую личность тоже отвечают только отдельные клетки…? Получается, он деактивировал их? Хотя, какое это сейчас имеет значение… Чей же это был голос… Или, воспоминания спутались со сновидением, и на самом деле я не разговаривал ни с кем…? Но почему-то так больно вспоминать того ребенка…» Раздумывая над всем, что удалось выцепить из обрывков воспоминаний, он так и не смог больше уснуть. Он пролежал до утра с закрытыми глазами, прокручивая в голове всё снова и снова. Слышал, как мурлыкает Мучача, как сопит Кадзуха, как ветер раздувает занавески, но ни на секунду не открыл глаза. Будто бы боялся, что если откроет, то забудет всё, что видел во сне. «И всё же, я упал на одну кровать с Кадзухой… — мысленно комментирует, когда чувствует, как лежащий рядом человек встаёт. — Или это Хэйдзо, а Казу лежит напротив…?» Открывать глаза совсем не хочется, хоть уснуть и не получилось. Солнце беспощадно пробирается в комнату, так что даже закрытые веки не спасают. Альбедо хмурится, а затем слышит, как кто-то задёргивает шторы. «Видимо, всё же это был Кадзуха…» Как по расписанию, на грудь медика забирается кот. Он усаживается поудобней и принимается мяукать, пытаясь выпросить у хозяина еду. — Тише, разбудишь, — Альбедо слышит тихий шепот. Кто-то забирает Мучачу, но на него тут же запрыгивает кошка. Непонимание вынуждает Альбедо всё же открыть глаза: Кадзуха стоит, держа кота на руках, и тянется рукой ко второму коту, который уже свернулся в клубок на Альбедо. — Ты взял кошку с собой…? — медик со слабой улыбкой смотрит на юношу. — Доброе утро. — Доброе… прости, не хотел, чтобы они тебя разбудили… — Кадзуха обреченно вздыхает и опускает Мучачу на кровать. Кот сразу же забирается на Альбедо и подползает к его лицу. Видимо, чувствуя тревожность хозяина, животное принимается лизать его нос. — О, начинаем день правильно, — усмехается медик и приподнимается. — Она сказала, что тоже хочет поехать, — Каэдэхара кивает головой на кошку. — Я не смог ей отказать. — Да, понимаю. Я Мучаче тоже отказать не могу, — медик спускает ноги на пол и, придерживаясь за прикроватный стол, поднимается. Бедро неприятно тянет, но он списывает это на самовнушение после неприятного сна. — Я схожу в душ… От меня несёт, как от мусорного бака. Здесь в душевых стеклянные двери, так что я попросил бы не выходить из комнаты, либо, если решишь подсматривать и дрочить на моё идеальное божественное тело деда-пердеда, то сделай так, чтобы я тебя не видел. — Шампунь в глаза? — со слабой усмешкой шутит юноша. — Если у тебя такие фетиши, то можно и в глаза, — Альбедо пожимает плечами. Взяв с собой полотенце, он разворачивается к выходу из комнаты: — А где Хэйдзо? — Они с Сяо куда-то уехали. — А, не сбежал значит, хорошо. Я пошел. Мысли всё ещё спутанные, но сейчас, после ночи раздумий, он уже точно уверен, что как минимум половина этого сна — это воспоминания, и они уже более-менее уложились по полочкам в его голове. Вода приятно охлаждает жаркое тело. Кожа покрывается мурашками, но, ему кажется, что если температура будет выше, то он просто уснёт тут. Приторные запахи геля для душа, шампуня и мыла смешиваются воедино, вызывая слабое головокружение. Он обреченно вздыхает, думая, что нужно было бы сходить в супермаркет и купить что-то привычное. Лишь закончив купаться, он замечает, что залил водой всю одежду, что так небрежно была брошена на пол. Он вновь вздыхает с собственной невнимательности, затем вытирает волосы, вешает на бедра белоснежное полотенце и выходит, прихватив с собой мокрую одежду. Кадзуха сидит на кровати спиной к выходу. Он переписывается с Ави, вкратце объясняясь, почему так внезапно сбежал. Но, как только Альбедо проходит в комнату, внимание алых глаз сразу же переключается на него. Каэдэхара совсем не ожидал, что медик будет разгуливать вот так в одном лишь полотенце. И, казалось бы, ничего страшного в этом нет, но на щеках всё равно проступает румянец. Альбедо же, с лицом полным невозмутимости и присущего ему холода, вешает свою одежду на балкон, достаёт из чемодана чистую и разворачивается. Его кожа бледная и гладкая. Он напоминает дорогую фарфоровую куклу, у которой создатель прорисовал каждый позвонок. Выпирающие ключицы предают его нешироким плечам небольшой угловатости. Узкая грудная клетка усыпана мелкими едва заметными шрамами, которые медленно затягиваются. Взгляд Кадзухи невольно задерживается на впавшем животе и торчащих тазобедренных костях. — Идеал, да? — ехидно проговаривает Альбедо, словив на себе столько внимания. — Да… — завороженно отвечает юноша. — Я одеться хочу. Отвернешься? — Да… Каэдэхара поворачивается к нему спиной, но воображение уже успело запечатлеть нагое тело Альбедо в памяти. Кадзуха слышит, как медик шуршит одеждой, и в голове сразу проносятся картинки, как тот одевается. Возможно, ничего особенного, но сердце Каэдэхары рвётся на части. Будто бы чувствуя это, оба кота уже умостились у него на руках, выпрашивая ласки и пытаясь поддержать. — Я всё, — информирует Альбедо. — Осталось высушить волосы и наконец-то я перестану чувствовать себя грязным и липким. Не сказал бы, что мне это не нравится, но не при таких условиях. — А при каких? — Кадзуха разворачивается вполоборота. Смотрит Альбедо в глаза, уверенно и слегка ехидно. — Хм-хм… — губы растягиваются, выдавая неоднозначную улыбку, но затем Альбедо одёргивает себя, решая прервать шутку, которую даже не начал. «Было бы жестоко играть с ним в эту игру…» — медик опускает взгляд в пол. — Слушай, Бедо, если ты не занят… здесь есть парк развлечений, не хочешь вместе сходить? — Мм? Думаю, можно… а ты тоже тут на месяц? — Аха, нет, меня с работы так не отпустят, — вздыхает юноша. — На пару дней всего. И потом, может быть, на день рождения Сяо приеду… — Так ты через пару дней уезжаешь? Уловив лёгкие нотки разочарования в голосе Альбедо, Кадзуха слабо улыбается: — Да. Я ещё не купил обратный билет, так что точного дня не знаю. Алатус сказал, что сам сегодня купит. — Хорошо, тогда сегодня в парк развлечений? У меня зависла одна беседа с одним юным детективом, и я не хотел бы её надолго откладывать. — Да, можно.