Не забудь загадать желание

Уён долго смотрит на дрожащий огонёк. Пламя мечется из стороны в сторону, радостно потрескивая кислотно-розовой свечкой, вот-вот грозясь стечь на такую же яркую голубую глазурь.        — А это вообще что? — неуверенно тянет Уён, всё-таки поднимая взгляд и ловя адские всполохи в тёмных глазах напротив.        — Торт твой праздничный. Совсем из реальности выпал что ли? — Ёсан недовольно сводит брови к переносице и морщит нос.        — Ну откровенно говоря, по размеру это скорее кекс. А по раскраске — блевотина кислотного единорога.        Ёсан приглушённо фыркает и задумчиво перекладывает шедевр кондитерского дела из рук в руки, рассматривая так словно видит впервые.        — И в честь чего ты решил это сюда притащить? — невольно следя за перемещениями кекса, Уён ждёт, когда свечка наконец погаснет. Рукава любимой толстовки Ёсана в откровенной опасности. — И почему вообще вернулся? Я думал ты ещё пару часов назад домой уехал.        Взгляд, который на него бросают, может развязать третью мировую, ну или красноречиво показать с какими умственно отсталыми людьми Ёсану приходится иметь дело.        — Торт. На день рождения. На твой, — чеканит Кан Ёсан, и Уён снова зависает.        Нет, вы не подумайте, он обычно не такой заторможенный, просто сейчас уже почти десять вечера, и Уён провел в зале для практики примерно восемь часов, сделав кажется три перерыва минут по пятнадцать. Он сейчас даже домашний адрес вспомнить не сможет, не то что логические цепочки составлять.        — У меня день рождения?.. — неуверенно тянет Уён, пытаясь вспомнить, какой сегодня вообще день.        — Ну если оно 26 ноября, то да, — смирившись с судьбой выдыхает Ёсан, всовывая кекс в руки Уёна и практически падая прямо на пол. Он вообще-то тоже устал. Сначала шесть часов практики, а потом ещё два в поисках хоть одной открытой кондитерской поблизости с ценами близкими к реальным для школьника с ограниченным бюджетом карманных расходов.        — А что уже 26? — удивлённо выпячивает глаза Уён и падает рядом. Он крутит кекс, как совсем недавно Ёсан, и вообще не понимает, почему эта чёртова свечка всё ещё горит.        — Погоди, — неожиданно его озаряет ещё одной несходящейся с происходящим деталью. — А как ты вообще узнал про мой день рождения? Я ведь тебе не говорил.        — Не говорил. Что, кстати, кажется мне очень странным, если учесть, сколько ты вообще болтаешь, — несмотря на довольно резкие слова Ёсан впервые мягко улыбается. — Но когда я уходил, ехал в лифте с менеджером Ли и госпожой Хон. Они как раз обсуждали возраст трейни и...        — Ты подслушал? — Уён хихикает, ощущая как внутри разворачивается что-то тёплое и искристое.        — Ну не то чтобы они что-то скрывали. Кажется они меня даже не заметили, — Ёсан закатывает глаза, но продолжает улыбаться. — И вообще хватит болтать. Лучше задуй наконец свечку. А то глазурь придётся есть вместе с воском.        Уён какое-то время просто смотрит на мальчишку напротив, что так долго игнорировал его и старался ни с кем не сближаться, а теперь принёс «торт» на его день рождения, о котором Чон даже сам забыл, и не может сдержать счастливого смеха. Кан Ёсан действительно замечательный. И Уёну очень повезло подружиться с ним.        — И желание не забудь загадать.        Уён определённо знает, что хочет попросить. Если он когда-нибудь всё-таки сможет дебютировать, Кан Ёсан обязательно должен быть рядом. Иначе ничего не получится.        Огонёк свечи наконец гаснет, а Уён снова радостно смеётся. Ёсан напротив вторит ему чуть тише.