you are mine

Стоял теплый весенний вечер, воздух был лёгок и свеж. Было вроде и светло, но ночь уже медленно укрывала своим чудесным, расшитым белым золотом, темно-синим покрывалом голубое небо и солнце. На улицах было оживленно и шумно. Кругом царил праздник. Девушка в серой куртке шла по тротуару и дивилась окружающему миру. «Радость это лишь малая часть нашей жизни, в ней больше боли… Зачем тогда она вообще, ведь за счастьем следует разочарование.» думал она. «Зачем все эти правила и рамки? Люди, как муравьи под лупой: суетятся, бегут, спешат куда-то. Мы — это скорее ошибка мироздания, чем хозяева жизни…», девчонка поспешно удалялась от главной улицы и сворачивала в давно знакомый спальный район. Время было позднее, часа три ночи. Виолетта отбросила пачку сигарет, сняла куртку и стала на край крыши. Город весь горел, а люди были словно букашки, бегающие по земле. Не смотря на однообразность городской жизни, вид иногда менялся: бывало город и как паутина, и узорами выкладывался, а реже он был темен, и только отдельные огоньки в окнах и некоторые лампы освещали спящий город. Татурованная посмотрела вниз и рефлекторно отступила. «А ведь у многих людей просто не хватало смелости, чтобы спрыгнуть», думала она, «Я… да я возьму и смогу, трусость давно покинула меня!». Шатенка, уже без серой куртки, вновь посмотрела вниз. У нее возникло чувство полета, будто за спиной выросли крылья, а тело стало легче воздуха, но врожденный рефлекс заставил Малышенко отступить, крылья — осыпаться, а тело — потяжелеть. " Да, а это нелегко!.. Я просто не буду смотреть вниз…». Она подняла пачку, зажала их руке и опять подошла к краю крыши, человек с пачкой без сигарет, смотрел только вперед. Она вспомнила близких людей и родных. Но родным и близким человеком это была её девушка, которая всячески помогала ей выйти из депрессии, агонии и апатии. Лишь она знает Виолетту как книгу, как рассказ автора своего очередного романа, связанного двух любящих людей. — Прости.. Я снова и снова прихожу на это место.. — Малышенко вдруг попятилась назад и села, опираясь на холодную стену, прикрывая голову. Место, которое ненавидит татуированная, но приходит сюда который раз, где приходят в голову всяческие мысли. Место, в котором они отмечали очередной праздник со своими друзьями и когда, Виолетта впервые изменила своей собственной девушке. Малышенко встала и отряхнулась. — Сейчас либо никогда. — сказала и пулей побежала ступенькам этажами ниже. Это была многоэтажная квартира её девушки. К которой она так спешила. Пьяная Виолетта тихо постучала в дверь, положительного ответа она не ожидала, ведь все время она обдумывала как просить прощения у своего близкого человека. Постучав громче, она слегка отошла от двери, ожидая на свою возлюбленную. Пару мгновений и она за дверью услышала неспешные шаги. Замок двери стал вращаться, а ручка постепенно опускаться вниз, Виолетта в ожидании затаила дыхание, собирая все сюжеты, плохие и хорошие. Перед ней стояла молодая фигура, темноволосая красивая, девушка, на теле которой красовались разноцветные тату, которые Малышенко сама ей и набивала. Но Виолетта сразу же обратила внимание на тату, которое их символизировало «V∞L» — «Не удалила..» — мимолетно подумала Виола, начиная диалог со своей избраницей. — Пустишь? — Зачем ты пришла? Мы все уже решили с тобой, — грубо и отрицательно ответила Валерия. — Пожалуйста, — настаивает на своем Малышенко. Не дожидаясь ответа, она быстро хватает ее на руки, закрывает дверь и проходит вдоль темной квартиры. Она вновь здесь, с чего все и начиналось. здесь не так много и поменялось с последней их встречи, встречи, которая изменила их жизнь на не благоприятные условия. Каждая из них была раскидана по всему миру, каждая была на грани, каждая хотела вернуться к тем приятным моментам, в которых они были вместе. Но не каждая была готова простить. « —Почему мы опаздываем, миледи? , — спросила в дверном проеме ресторана Виолетта. » И с этого все началось.. Татуированная поставила девушку на пол, та ничего не сказав, стояла в ожидании её очередных слов, которые она слышала очень часто. Было темно, но луна освечивала каждый контур их лиц, в которых была пелена слез. — Я знаю. Тебе больно, я знаю, мне нет прощения. Я снова была на крыше, и снова хотела. — не дав договорить, спутница её перебила. — Зачем все это? Зачем, Виолетта? Почему ты делаешь мне каждый раз больно?! Зачем ты приходишь, зачем ты снишься мне. Почему я хочу простить тебя, но не могу? , — сил кричать не осталось, девушка буквально захлёбывалась в собственных слезах. Теперь они обе плакали, обеим было больно, они хотят к друг другу, но барьер, который стоял перед ними, не мог дать возможности снова обнять, поцеловать, почувствовать родной запах. — Пожалуйста.. — который раз просит Виолетта, не покидая надежды. — Я боюсь.. — вырывается из уст брюнетки, закрывая свое заплаканное лицо руками. Малышенко по-тихоньку приподнимаеться с колен и трясущиеся руками убирает её руки с лица. Она осторожно отодвинула прядь волос любимой, заставляя сердце забиться в бешеном ритме. Во взгляде мелькнула нехарактерная для нее, всегда такого серьезного и непреклонного, нежность, и, не удержавшись, Валерия первая потянулась к её губам. — Я люблю тебя.. Ты моя..