Знаки

Очередная допитая бутылка с грохотом ударилась о стену, брызнув во все стороны стеклянным дождем. Темное горлышко глухо звякнуло, занимая место в горке себе подобных. Я выдохнул, чувствуя, как царапает легкие что-то непонятное, мешая телу дышать. То ли слова, не сказанные накануне, то ли гнев, не находящий выхода. Маленькая дрянь! Какого черта она вообще о себе возомнила? И вновь, как заевшая пластинка, в ушах зазвенел тонкий голосок с едва заметным западным акцентом: «Я не вижу смысла запоминать имена существ, не сделавших в жизни, ровным счетом, ничего полезного…» Наглая девчонка. Темные глазищи в пол-лица, запыленный подол простого, дорожного платья, волосы, как вороново крыло. И откуда в этой мелюзге столько гонору? Даже до груди мне не достает, а хамит так, словно выше на две головы! В горле вновь заклокотало — полезла наружу, раздираемая яростью, волчья моя сущность. Руки схватили новую бутылку, однако, распечатывать ее было незачем. Звон стекла и коричнево-золотистые потеки на двери принесли чуть больше удовлетворения. Какого черта я вообще творю? Бешусь, как пацан, из-за какой-то невнятной девицы, которой уже через неделю подарят новый дом на кладбище. — Ничего себе, натюрморт! И что означает вся эта физкультура? Возникший на пороге Тауриэль расширил от удивления глаза, аккуратно обошел творение моих рук и, плюхнувшись на кровать, вопросительно поднял бровь. Я усмехнулся, доставая новый сосуд и кивком пригласил друга присоединиться. — Что, не нравится? А, по-моему, весьма недурно выглядит. Свежо, ново, оригинально, не находишь? — Если нравится — ничего не имею против, — пожал плечами эльф, и пересел на мою кровать, — Однако, я был бы признателен, если бы получил некоторые объяснения. Вчера ты спустил собак на Хельгу. Сегодня пьешь в одиночестве, и украшаешь осколками нашу, смею напомнить, общую комнату. В чем дело, Дэм? Я промолчал, неторопливо распечатывая бутылку. Зажмурился на миг, с наслаждением втягивая терпкий запах трав. Каррайдо… Лучшее изобретение моей расы. Ром, травы, пряности — ничего лишнего. И, помедлив, сделал глоток прямо из горлышка, не удосужившись взять стакан. Тем более, если напрячь память, оный давно погребен в куче стекла на пороге. Тауриэль ждал, не вмешиваясь в процесс смакования жидкости. Но пронзительный взгляд зеленых глаз прочно обосновался на моем лице, намекая на то, что друг не отстанет. Я вздохнул. Вот как объяснить этому оплоту равнодушия тот пожар, что сжирает меня изнутри последние десять часов? Что сказать? «Тау, меня до смерти бесит новенькая?» Тупо. «Я убью эту чертову куклу?» Мелко. Так и не дождавшись ответа, эльф отнял у меня бутылку и, сделав хороший глоток, мягко поинтересовался: — Это из-за той девчонки, верно? Из-за новенькой? Я видел, как ты на нее смотрел… — Чушь какая, — я поморщился, про себя удивляясь проницательности приятеля, — Зачем она мне? Если ей не объяснили правила поведения в приличном обществе — это сугубо ее проблемы. А это значит что? — Что? Я усмехнулся, чувствуя, как нарастает в груди, неведомый мне доселе, жар. И пояснил, удерживая на лице маску ленивого равнодушия: — Это значит, друг мой, что в приличном обществе ей не место. Надо научить маленькую собачку покорности, доступно объяснить, кто хозяин зоопарка. А если не поймет — отправить туда, куда и всех до нее. Вот и вся недолга. — Золотые слова, приправленные жемчугом истины, — улыбнулся Тау, изящным жестом отбрасывая за спину пепельную косу, — Во всем этом цветении мысли, меня тревожит лишь одно… Я принял протянутую мне бутылку, вопросительно приподняв бровь. Эльф улыбнулся, глядя мимо меня в окно, и певуче добавил. — Почему, говоря об этом, ты до побелевших костяшек пальцев стискиваешь матрас, и смотришь в стену бешеными глазами. Которые, кстати, красного цвета, тогда как обычный цвет у них, если я не ошибаюсь, янтарный. Так ли тебе безразлична судьба девчонки, Фаанмико? Бутылка, лязгнув, скатилась на пол, заливая паркет коричневой, ароматной жидкостью. Я зарычал, прижимая хрупкое, не сопротивляющееся тело к кровати и чувствуя, как пробивают кожу на пальцах звериные когти. — Она — мишень, понял? Игрушка. Я уроню ее на колени, и заставлю умолять о возможности прожить спокойно хотя бы один день. Помимо гипноза есть еще масса вариантов, Тау. Ты понял? — Понял я, понял. Руки убери, ненормальный, — просипел друг, с силой сжимая мои запястья, — Сделаем, научим, уроним. Все, что скажешь, только успокойся уже, ради Богини! Чертыхнувшись, я разжал пальцы и отстранился, усилием воли успокаивая пламя внутри. Тау выпрямился, потирая шею и ругаясь вполголоса на певучем своем наречии. А затем, неожиданно весело скосил на меня изумрудные глаза. — Это будет интересное время, Дэм. Время битвы, которая достойна стать легендой! — О чем это ты — Удивился я, поднимая бутыль и разглядывая на свет остатки каррайдо, — Опять философствуешь? — Нет, друг мой, что ты! Просто что-то мне подсказывает — девчонка тоже не сдастся без боя…