pylnye

в 9:04 у миро поднялась температура. самая настоящая лихорадка; царское ложе с клопами-слугами вымокло под ним, простынь напоминала лист с неудачной писаниной, а подушка сбилась в пяти местах. — еблан ты. как можно было куртку свою посеять? дима не злился всерьёз. у него с миро вообще никогда (никогда-никогда-никогда) ничего не было всерьёз. только жизнь. стоя в плохо освещённой ванной, под аккомпанемент звуков воды из сифона, он ждал пока вода наберётся в тазики. один — с обычной водой, второй — с грязными трусами. диме ни с кем и никогда (никогда-никогда-никогда) не хотелось бы обсуждать, чьё грязное бельё он будет стирать вручную, потому что стиральной машинки в этом palace (миро ещё шуточно называл его «шато») отродясь не было. у них тут не пыльно. достаточно уютно. и в этом замке чертовщины и глупости у мирона начались галлюцинации. ему грезилось, наверное, что он сейчас как минимум в усадьбе, на летней террасе распластался, райской птицей раскинул хвост и клювом ловит солнечные лучи уходящего дня. дима мазал ему лоб и нос солнцезащитным кремом. — всю постель сбил, господи. чудовище. компрессы дима менял каждые двадцать минут; а мирон хрипел, заливаясь лающем кашлем. и даже сквозь неразборчивые нотки бреда, он слышал «дим, ну почему мы не купили путеводитель у того араба?».