Песнопения богов смерти

Поток холодного ветра, пронёсшийся по полу комнаты, разбудил Санзу. Он поёжился и попытался, не открывая глаз на ощупь, найти чем бы укрыться. Нащупав, что-то тёплое, похожее на одеяло, розоволосый тянет его на себя, но длинны едва хватает, чтобы укрыть лодыжки. Ещё раз недовольно поёжившись, Санзу с силой дёрнул одеяло и в следующую секунду ему показалось, что земля перевернулась, тепло ушло из под парня и он рухнул спиной на что-то чертовски холодное . — блять - Санзу открыл глаза и принял сидячие положение. — Какого хуя.... Осмотревшись, Санзу понял несколько вещей. Первое - Он находился на полу. Второе - В руках он держал прикроватный коврик, который по текстуре сильно напоминал одеяло, которым он только что пытался укрыться. Третье - У него ужасно болела спина . Санзу встал, потянулся и взглянул на кровать, где увидел Рана развалившегося на добрую треть огромной кровати, а остальную часть занял своим кагуне, щупальца которого неприятно дрожали и извивались. — Охерел совсем - Санзу подавил в себе желание взять нож и нашинковать эти щупальца на тонкие сашими, развернулся и направился в ванную комнату, из которой уже доносилось журчание воды. “Видимо Риндо” - Санзу только сейчас обратил внимание, что младшего из Хайтани на кровати не было. Несколько разочаровавшись, тем что придётся ждать своей очереди, он вознамерился выйти из номера и найти ванную где-нибудь ещё, но этого не понадобилось. Дверь открылась и оттуда вышел раздетый по пояс Риндо. Юольшая часть его торса была покрыта бинтами, на которых проступали явные кровоподтёки. — Я не буду спасать твою задницу, если ты снова будешь подыхать из-за того, что не можешь посидеть денёк смирно - Санзу несколько осуждающе посмотрел на Риндо. Хайтани проигнорировал его и прошёл мимо, подошёл к кровати и, схватив одно из щупалец, сдёрнул брата с кровати. Ран вырванный из дремы вмиг проснулся, а его ринкаку пришли в бешенство, разнося всю комнату. Санзу быстро закрылся в ванной, дабы избежать этого ада. Быстро умывшись, Харучиё достал из кармана бутылёк и не обнаружил там, заветных таблеток. — Сука... - пробормотал парень и сглотнул неприятный комок в горле. — Уже забыл, что они закончились. Блядство... После парень все же решил сходить в душ ещё раз. От крови он отмылся ещё вчера, но пяти минут под едва тёплой водой не хватило, чтобы избавиться от запаха трупов и гулей. Санзу не особо заботило это, но если выйти так на улицу, то даже Токийская полиция будет вынуждена вмешаться и не дай бог, это привлечёт голубей из CCG. С такими мыслями Санзу встал под душ. Горячая вода обжигала кожу, но парень не спешил убавлять температуру, он знал что с теплотой, придёт расслабление. Санзу боялся этого, как огня, каждая секунда что он проводил в комфорте, как будто приближала его смерть. Долгие две минуты, розоволосый стоял без движения, и лишь когда вода стала действительно обжигать, он уменьшил температуру. Санзу опустился в ванну и стал наблюдать, как вода постепенно поднимается, закрывая собой потёртые стальные стенки и израненные ноги парня, вызывая неприятное покалывание. — Гулям, с их регенерацией везёт - поморщившись пробормотал розоволосый. Когда вода набралась до половины и Санзу практически полностью погрузился в неё. Пришло оно. Расслабление. Впервые за последние дни, Харучиё перестал думать о делах, о наркоте и об убийствах. Сейчас он не думал ни о чем. Впрочем, тишина продержалась не долго. Уже через минуту, голова Санзу наполнилась десятками разрозненных мыслей, идей и воспоминаний, они все были разными: реальными, абсурдными, нелепыми, ужасными, страшными, завораживающими... Но все крутились, вокруг одного человека - Сано Манджиро. Уже два десятка лет, практически все в жизни Санзу крутиться вокруг Майки. Ещё с раннего детства розоволосый принял на себя роль верного последователя, а может и вовсе слуги. Неожиданно, в мыслях остались только многочисленные воспоминания. Моменты из давнего детства, когда они были обычными хулиганами и дрались при каждом удобном случае; Майки, что стоял выше всех и равного, которому не было. Представляя своего кумира, по телу Санзу разливалось странное тепло, которое постепенно собиралось в тягучий комок и спускалось вниз. Парень несколько напрягся, он ненавидел странности, но разуму было все равно. Уже в следующую секунду в мыслях всплыло воспоминание, когда Майки приказал следить за Ясухиро. “Харучиё, ТЫ нужен мне. Только ТЕБЕ я могу доверить это задание. Я надеюсь на ТЕБЯ” - вспоминая слова Майки, что были сказаны тогда, тепло, что собиралось в организме, опустилось ещё ниже и превратилось в жар. Парня бросило в мелкую дрожь, собственное тело восстало против него, руки и шея покрылись мурашками, а определённая часть тела, где было горячее всего, начала стремительно твердеть и набухать. Санзу, сам того не осознавая, опустил руку вниз и обхватил горящую плоть. Тело моментально отреагировало волной удовольствия, от которой Харучиё потерял дар речи. Организм требовал продолжения, он просил разрядки.. Санзу никогда, раньше не испытывал ничего подобного. Хотя, нет..... он врёт сам себе. Однажды, когда Майки впервые его похвалил, он сказал всего пару слов “Хорошо справился” и погладил Харучиё по голове. Санзу перестал ясно мыслить, он видел перед собой образ из прошлого, яркую улыбку своего бога, чувствовал мягкость его ладони на своей голове. Все слишком чётко, слишком много. Санзу потерял всякую способность здраво мыслить, его рука двигалась инстинктивно. Только через несколько минут, Санзу смог вернуться в сознание и осознать, он сейчас мастурбирует представляя своего босса. В момент, он почувствовал себя жалким и никчёмным, но руку не убрал, наоборот, он обхватил член полностью и начал делать поступательные движения вверх и вниз. Каждое движение приносило удовольствие, но организм требовал большего, он требовал скорости. Санзу боялся продолжать, он не мог принять то, что происходит сейчас. Воспоминание... Первое задание Бонтена, которое Харучиё провалил, разочарованный взгляд чёрных глаз Майки, единственное слово вырвавшееся из его уст “Бесполезный”. Это был новый бог, жестокий бог, сильный бог. Он не простил Санзу и ударил, бил до потери сознания. Вспоминая каждый удар, розоволосый ускорял движения, а всякий раз, вспоминая безразличный взгляд Майки, он до боли сжимал руку на плоти. Боль и удовольствие смешались, мысли и воспоминания спутались, движения стали резче, Санзу чувствовал скорый конец. “Умри” - Он вспомнил, как после всех ударов Майки душил его. Харучиё буквально ощущал, тоже самое удушье, что и тогда, его шею сжимало все сильнее, воздуха становилось меньше, но он не останавливался. Движения стали рванными, глаза закатились и в моменте, когда Санзу должен был вырубиться, оно произошло. Тело парня выгнулось навстречу яркому позыву, волна все поглощающегося удовольствия пронеслась по всему телу и Харучиё кончил, запачкав край ванны и расплескав добрую половину всей воды из ванной. Ещё долго Санзу сидел без движения, ноги его онемели, а по телу распространялось удовлетворение. Он был настолько не в себе, что даже не заметил как образ Майки перед его глазами изменился на образ старшего Хайтани. Ему сейчас было глубоко плевать. Впрочем, через пару минут он очнулся, моментально вылетел из ванной, смыл с себя следы своего греха, оделся и вышел из комнаты. В зеркало он не посмотрел ни разу, а выйдя, наотрез отказался даже поворачиваться в сторону Рана и говорить впринципе. Хайтани странно переглянулись. Старшего это явно заинтересовало. Вскоре, все трое спустились на первый этаж бара. Было раннее утро и в заведении царила пустота, даже свет ещё не был включён. Неожиданно через одну из, многочисленных дверей, вышел Инуи с метлой на перевес, видимо он убирался перед открытием — Не могли получше подобрать? - крикнул Ран, оглядывая свою неприметную одежду. Трое парней были одеты просто и незаметно: легкие серые футболки, чуть поизносившиеся джинсы с небольшими потертостями и удобные кроссовки, которые не привлекали внимания, но отлично подходили для долгих прогулок. Легкие куртки нейтральных тонов - темно-синие, болотного или коричневого цвета. — Бери, что даю... — Ваша одежда была слишком заметной - Инуи прервали. Вакаса, все это время стоявший за баром взглянул на гостей. — так, что наслаждайтесь, тем что есть Ран нахмурился и направился к бару, но Риндо остановил его — Мы итак тут слишком долго. — Да, - Ран с неохотой согласился и не попрощавшись направился к выходу, по пути всячески проклиная этот бар, его новую уродливую одежду и этого цветастого коротышку. Младший Хайтани и Санзу направились следом. Никто их не провожал, этого никто и не ждал. — Ну и как мы будем добираться до базы? - Выйдя из бара, обратился Санзу к товарищам. — Все просто! - Ран достал телефон и нажал кнопку включения — такси. Неожиданно, экран остался тёмным, а прибор не подавал ни единого признака жизни. — Сдох - констатировал факт Риндо. Санзу устало вздохнул и присел на ближайшую скамейку. — Риндо? - с надеждой произнёс старший. — Я телефон не брал. — Блять.... В этот момент из-за поворота выехала черная машина и припарковалась перед баром. Санзу быстро определил марку машины, Mercedes-Benz E-Class с тонированными окнами. Кроме того, Харучиё сразу узнал знакомые номера, вскочил и постарался смыться в обратном направлении. Ран не дал ему этого сделать, грубо остановив за плечо. — Отпусти, сука - огрызнулся Санзу, пытаясь вырваться из хватки старшего Хайтани. — Харучиё - из-за спины раздался до омерзения знакомый голос. Санзу перестал вырываться и развернулся. При виде Такеоми, у него возникло желание достать берету и проделать несколько лишних дырок в нем. Сдержав резкий порыв, Санзу, наконец избавившись от хватки Рана, прошёл мимо брата и мигом оказался на заднем сиденье машины. Вскоре рядом с ним примостился Ран, пассажирское занял Риндо, а водителем стал Такеоми. Машина плавно тронулась с места, скользя по асфальту и быстро набирая скорость. Такеоми внимательно посматривал в зеркало заднего вида на Санзу, который с видимым напряжением отворачивался, словно пытаясь спрятаться от ненужных взглядов и собственных мыслей. В воздухе повисла тишина, наполненная скрытым неподелённым грузом и непроизнесёнными словами. Харучиё сидел, упрямо уставившись в окно, его лицо было непроницаемым, а плечи слегка напряглись, как будто он пытался удержать в себе бурю эмоций. Наконец-то Такеоми собрался с мыслями и обратился к Санзу ровным, но настойчивым тоном: — Харучиё, нам нужно будет поговорить. Наедине. Санзу резко обернулся, голос его прозвучал с явным раздражением и едкой насмешкой: — Вот что-что, да я лучше с Хайтани весь день проведу, чем буду разговаривать с тобой. - Он демонстративно показал средний палец своему старшему брату. Такеоми сквозь зубы, с лёгкой угрозой и усталостью, произнёс: — Не веди себя как ребёнок, Хару. — Не смей меня звать по имени! - Вырвалось у Санзу. Раздраженный, до этого, голос, теперь сквозил яростью и гневом. — Ты же понимаешь, что нам НУЖНО поговорить? - Не унимался Такеоми, пока младший изображал из себя обиженного пацана, показывая тому язык и непристойные жесты. На фоне всего этого Ран, расположившийся рядом с Санзу, ухмыльнулся, удобно усаживаясь в кресле, и с ноткой ехидства в голосе пробормотал: — Да уж, забавная картинка получается. Риндо, тяжело вздохнув, склоняя голову на окно передней двери, его голос прозвучал тихо и задумчиво: — Кажется, сегодня день будет ещё хуже.       Прошло несколько минут, наполненных тяжёлой тишиной, пока машина плавно скользила по улице. Ран, развалившись на сиденье, наблюдал за очередной попыткой Такеоми поговорить, взамен получая лишь редкие оскорбления и инструкции, куда можно отправится в свадебное путешествие. Вскоре машина медленно подъехала к штаб-квартире, в салоне снова было тихо. Такеоми прекратил попытки добиться от брата серьёзности и тяжело вздохнул. Санзу явно не хотя находиться в машине, резко выскочил, чуть не выломав дверь машины. Следом за ним выбрался Риндо.        — Ну это было интересно - съязвил Ран, покидая машину.        Такеоми не обращая на это внимания, последовал за остальными. Вскоре, все четверо подошли к высокому, офисному зданию. У входа их уже ожидал Коко.        — Вы долго - недовольно пробормотал Хаджиме и направился в здание, зовя остальных за собой.        Коконой не задавал вопросов и даже не смотрел на пришедших. Все пятеро постепенно шли по первому этажу, на котором, все еще шёл ремонт и где должно было быть фойе. В какой-то момент, Такеоми отсоединился от группы и подошел к строителям, работающим рядом. Видимо, за ремонт отвечал он.        Четверо лиц подошли к лифту и поднялись на 20-ый этаж. Лифт поднимался ужасно медленно и гнетущая тишина давила на всех присутствующих. Даже Ран не мог удержать на лице, свою привычную ухмылку. Все четверо уже предрекали худшее, от предстоящей встречи. Всё же, титул непобедимого остаётся навсегда. А его нынешний "вид" успели узреть все.        Наконец кабина остановилась и двери легко открылись. Взору четвёрки предстал длинный, роскошно выглядящий коридор. Коко вышел первым и направился к двери,что расположилась в самом конце. Остальные последовали за ним, оставляя на ковре следы своих ботинок.        Хаджиме постучал в дверь и подождал несколько секунд, пока та отворилась.        — Он ждёт - проговорил, показавшийся из-за проёма, Какучо. Он был одет в черные брюки и белую, офисную рубашку.        В этот раз Коконои пропустил ребят вперёд и зашёл за ними, закрыв дверь        Они оказались в небольшом, тускло освещённом кабинете без окон и светильников, где единственным источником света была небольшая лампа, стоявшая на письменном столе. На нем, вместо различных бумаг, письменных принадлежностей и похожей мишуры, расположился, на вид небольшой человек, с волосами цвета пепла, в черном потертом лонгсливе, серых, разорванных на концах спортивках и без намёка на какую-либо обувь.        В зубах он держал, наполовину съеденный дорояки.        Долгие несколько минут, все в комнате стояли молча, не смея пошевелиться. Пусть человек выглядел безобидным, но аура вокруг, заставляла, даже братьев Хайтани молча стоять и ждать. Глубокую тишину разбавлял только звук мерного поедания сладости.        — Босс, - первым подал голос Коко — Санзу и Хайтани вернулись с задания, с отчётом.        Наконец, так называемый босс, поднял взгляд от пола и посмотрел на прибывших. Первым, его взгляд упал на Санзу, после прошёлся по остальным. Пусть этот взгляд и был мимолётным, но Санзу этого хватило, он сразу же вспомнил, что произошло в ванной отеля, что он делал, представляя Майки, босса, что сидит перед ним. От стыда и воспоминаний об удовольствии, дыхание Харучиё стало тяжелее, кончики ушей покраснели, а в теле снова начало собираться знакомое тепло. Никто не заметил, внезапных изменений в Санзу, кроме Рана. Тот наконец вернул на свое лицо, привычную ухмылку и даже чуть расслабился.        — Хару. - Майки выпустил изо рта дорояки и позвал подчинённого. Санзу ещё больше опешил от того, как его назвали. Он смог взять себя в руки и начал отчёт об операции, избегая смотреть на босса.        Отчёт, на удивление подробный, длился практически час. Санзу растягивал каждый факт, и складывалось впечатление, что он нарочно затягивает процесс. Но все же, вскоре Харучиё замолкает.        Какое-то время Майки молчит и смотрит в стену, с непроницаемым выражением лица. В один момент, он соскакивает со стола, подходит к Риндо и одним движением руки срывает с того футболку и бинты, открывая еще не зажившие раны. Все произошло, столь быстро, что ни Ран, ни кто-либо еще не успели среагировать. Впрочем, когда Майки внаглую надавил на рану Риндо, вызвав у того гримасу боли, старший Хайтани попытался встать между ними, но встретившись со взглядом пустых и безжизненных глаз, остановился. Сано молча отступил и Ран вклинился между ним и братом. Старший сразу начал осматривать рану младшего, под его недовольный бубнёж и попытку отстранить от себя Рана.        — Дорояки остыл, - пробормотал тихо Майки, и Какучо понял это как приказ. Он поспешно выгнал всех из комнаты, оставшись наедине с Майки.        — Прошу, пройдёмте. - Произнёс Хитто, пропуская босса вперед.        Они прошли к лифту, который уже спускался вниз. Выходит четвёрка уже спустилась на рабочий этаж. Хитто нажал на кнопку вызова и спустя мгновение лифт поднялся к ним.        Манджиро и Какучо спускались с двадцатого этажа вниз, в подвал. Когда лифт с тихим гулом опустился в подвал и двери распахнулись, перед ними раскинулся длинный коридор, весь провонявший сыростью и плесенью, стены украшали пятна влаги, а слабый свет ламп отбрасывал мерцающие тени. Пол был скользким и блестящим от протекающих труб, каждый шаг отдавался глухим эхом, усиливая тревожное ощущение. В коридоре стояла тишина, нарушаемая лишь приглушёнными стонами и жалобными мольбами, доносящимися из-за массивной железной двери в конце пути.        Сано шел с проявленным интересом по коридору, однако взгляд оставался таким же пустым и мертвым. С каждым шагом воздух вокруг становился всё тяжелее — словно вязкий туман сгущался около Манджиро, наполняя грудь Хитто удушающей тяжестью. Но он уже привык. Такое чувство окутывает его каждый раз, оставаясь с ним наедине.        Подойдя к двери, Манджиро посмотрел на Какучо, который в ответ лишь кивнул, направившись к железной двери. Она с усилием и тяжелым скрипом медленно распахнулась. Слабый свет изнутри освещал смутные силуэты и давал понять, что обед обещает быть поистине «достойным».        Проходя внутрь небольшой комнаты, словно загнанные звери по разным углам помещения разместились существа, когда-то напоминавшие людей. Кто-то еще находил в себе силы бороться за свою свободу, придумывая план побега, а кто-то упал вниц, моля прародителя о спасении. Но бог тут не услышит. Бог тут только один.        Манджиро проходил мимо них, даже не обращая должного внимания. Один полностью истерзанный парень попробовал активировать свой кагуне для нападения, однако это было бесполезно. Это стало его последним решением в жизни. Этот звук банальной попытки пойти против нового бога привлёк его внимание.        — Хитто, - Сано поднял руку в сторону этого парня.        — Как скажете, босс. - На лице Какучо проявляется какуган, белок правого глаза превратился в черную склеру, которую оформлял красный зрачок. Его руку от плечевой зоны стал обвалакивать алый укаку, образовывавший форму острого оружия.        — Н-нет! П-прошу! Я не хотел!! Простит-те за дерзость! Заберите Аобу! Не ме.. - Парень не успел договорить свою мысль, как его тело пронзило кагуне — острое, как нож, лезвие сжалило его, оставляя за собой ужасающий след. Алая кровь брызнула, как из разорванного сосуда, окрашивая холодную бетонную стену в мрачные тона.        Будто не чувствуя тяжести, Хитто быстро схватил тело гуля и с силой уложил его на грубый стол. В этот момент последний звук, вырывающийся из его горла, был похож на мучительное бульканье: кровь заполняла дыхательные пути, и каждый вдох превращался в муку. Глаза гуля расширились от шока, он искал спасение, но вместо этого лишь находил последнюю мрачную реальность — ту самую, где жизнь уходила, оставляя лишь агонию и стон, который терялся в тишине.        Алая жидкость продолжала течь, оставляя следы страха и боли, затем застывающие на холодном металле, а Хитто хладнокровно смотрел на свою жертву, осознав, что каждое его действие лишь укрепляет его новую природу, даже если она ему чужда.        — Оу, Хитто, да ты уже прям настоящий гуль. Осталось перейти с кофе на мясо и уже будем ещё чуть ближе к друг другу, хах — Изана, прошу.... Из мыслей его вывела последняя просьба будущего обеда.        — П-- пха!! Пр-ошу! - харкая кровью тело ещё не унималось. Попался на удивление живучий гуль, и видно, любящий жизнь.        — Громко. - Произнёс Сано подошедший к столу. Он глянул в окровавленные глаза парня лет 20. Уже нет двух рук, ноги атрофированы, избиты, присутствовали многочисленные раны от вырванных ранее органов. Выделив обеду пару секунд, Майки одним резким движением оторвал голову парня, та с противным хлюпом приземлилась в нескольких метрах — Дорояки столько разговаривать не должно. Хитто подвинул стул для Манджиро, после чего тот сел за стол, начиная свой пир. Столовые приборы были сейчас чужды. Голод сильнее этикета. Сано буквально сжимал часть тела несчастного, вырывая её голыми руками. Кровь продолжала исходит от бездыханного. Она стала капать на пол со стола, а изголодавшиеся гули, которые могли оказаться на месте этого парня, начали облизываться от этого вида и запаха. Да - жрать себе подобных это отвратительно. Да - они бы никогда этого не сделали. Однако, когда тебя держат в заперти и сжирают по кусочкам ты начнёшь заглядываться на братьев, как на свиней.        Такое внимание к своей еде Манджиро не волновало. Он с умиротворением сжирал часть гуля. Сперва мясо с бедра, после добрался до уцелевшей поджелудочной, напоминающей вкус испорченной свинины. От этого ему становилось противно, но голод был сильнее.       Мясо.       Кровь.       Прожилки.       Хрящи.        Не будь Какучо привыкшим к этому его бы потянуло проблеваться. Галлюцинация старого партнёра маячила прям над телом Манджиро, отчего Хитто чувствовал себя не в своей тарелке. Он не хотел показаться грубым, но боялся случайно ответить «гостю» вслух.        — Ай-яй-яй, а мой брат совсем сбрендил. - призрак невесомо прикасался к волосам босса. — Даже я до такого не доходил. Опуститься до каннибализма? Хах. Ну и позорище.        — Изана...        — М? - Тот повернулся к Какучо, который продолжал стоять за спиной босса и направился к нему. — Что такое, Хитто? Разве я не прав? - Он провёл пальцами по груди парня, отчего тот покрылся мурашками.        — Прав.... - Тут Какучо осознал, что произнёс это в слух. Майки решил не обращать на это внимания, пока галлюцинация в виде Курокавы во всю упивалась от смеха        Через считанные минуты на столе остался довольно большой кусок туши, местами погрызанный. Сано без лишних слов встал и направился прочь отсюда.              Какучо посчитал, что расправится с этим позже...

***

Четвёрка стояла в просторной кабине лифта, который плавно опускался вниз на первые этажи здания. Братья Хайтани бурно обсуждали что-то между собой, жестами подчёркивая важность своих слов и порой переговариваясь на повышенных тонах. Их голоса эхом отражались от металлических стен лифта, но остальные двое почти не обращали внимания, погружённые в собственные мысли. Санзу тихо наклонился к Коконою, который стоял рядом и сосредоточенно рассматривал что-то на экране телефона. Голос Санзу был едва слышен, словно шёпот, будто он делился каким-то секретом: — Почему же ты не предупредил, что у такого красивого парня, как Инуи уже есть парень, а? Коко быстро повернулся к Харучиё, в его глазах появилась смесь злости и непонимания. Казалось, эта новость застала его врасплох. Санзу не отступал, улыбаясь и слегка опуская голос ещё ниже: — Давай поговорим на едине, - предложил он мягко, словно приглашая к откровенному разговору. Хаджиме прорычал, но пришлось согласится. Как только лифт остановился эти двое пропали с поля зрения братьев на добрые минут 15. После вернулся лишь Харучиё.