Фарли Конрад не боится смерти.

Фарли Конрад не боится смерти, потому что видел её много раз. Она может быть безобразной, неожиданной и мучительной, может быть тихой и предсказуемой. Она поселилась в долгом и тяжёлом молчании после того, как прозвучала неутешительная новость, в глазах, которые ещё недавно были наполнены жизнью, а теперь походят на мутное стекло. Смерть, как бы то ни было, всегда была где то рядом. Неразлучная с жизнью, она давно стала её частью. Друг без друга они просто не имели бы никакого смысла. Фарли не боится того, что в любом случае произойдёт с каждым. Это просто данность. От этого не уйти. И он не хочет уходить, потому что жизнь не была бы жизнью без смерти, как добро не было бы добром без зла. Конрад не против умереть. Он хочет сделать это когда нибудь, перед этим сполна насладившись возможностью дышать, слышать биение собственного сердца где то в грудной клетке, чувствовать холод, пробивающий на дрожь, чувствовать тепло, приятно обволакивающее всё тело. Жизнь прекрасна, в том числе и тем, что она когда нибудь закончится. Ведь всего хорошего должно быть понемногу. Ганс Дэвис же ужасно боится того, что Фарли Конрад умрёт. Настолько, что при одной мысли об этом у него скручивает живот и дыхание становится неравномерным. Настолько, что хочется отрицать сам факт существования смерти. Делать всё что угодно, только не признавать, что когда нибудь Фарли перестанет жить. Что из его глаз пропадёт тот блеск, та искра, которая вспыхивает сверхновой каждый раз, когда Ганс позволяет себе быть до абсурда раздражающим и провоцирующим, лишь бы уловить этот всплеск эмоций во взгляде своего лучшего друга, эту бурю, яркую и столь же скоротечную. Ганс не может принять то, что когда нибудь Фарли не станет. Конрад стал слишком привычной частью существования, он вдохнул в него жизнь с того самого момента, когда они с Гансом впервые столкнулись в коридоре университета. Дэвис тогда бросил на Фарли испепеляющий взгляд и в порыве злости хотел было сказать что нибудь очень оскорбительное. Но вместо этого что то щёлкнуло в его голове, и он сел на корточки, чтобы помочь на тот момент совершенно незнакомому парню в глупых очках собрать упавшие бумаги с какими то конспектами, написанными неровным, скачущим подчерком. А потом Ганс проводил его до нужной аудитории, какого то чёрта позволив сесть рядом. Очень глупое клише. Но если бы не оно, Дэвис был бы самым несчастным человеком в мире. Возможно, всё не совсем так, но Ганс хочет верить в это. И он верит, искренне верит, что без Фарли жизнь не была бы жизнью. Пусть кто нибудь только попробует забрать Конрада. Даже если это будет сама Смерть, Дэвис надерёт её костлявый зад, лишь бы Фарли продолжал дышать. Лишь бы блеск в его глазах не угасал, а пульс отчётливо прощупывался. И к чёрту пошли философствования этого придурка.