Дверь

      Наверное, все жизненные трудности Кая были в том, что он был человеком. Самым обычным и не самым заметным. Он был приятный, но не запоминающийся. Таких приятных хватало повсюду. Познакомившись с ним раз, люди тут же забывали его и не узнавали при следующей встрече. Иногда это даже играло ему на руку. Глаза его были карие, самые обычные. Не пронзительные, не манящие, не те, в которых утопаешь от одного взгляда, а обычные. Обычного человеческого цвета, с обычным зрением, слабым и человеческим. Волосы были русые, темноватые. Они были небрежно пострижены, особенно на затылке, потому что стриг он себя сам и без зеркала. Вся его кривая шевелюра часто попадала в глаза, на лицо, из-за чего он яростно отмахивался, но коротко стричься отказывался, ведь считал, что так он выглядит загадочнее и привлекательнее для противоположного пола. А именно для конкретного его представителя. Но сейчас никакого представителя никаких полов или рас рядом не было, и он махал головой, пытаясь поправить ситуацию, а в итоге просто хлестал себя волосами, перекидывая пряди с одной стороны лица на другую. Единственное, что было в нём привлекательно, так это его улыбка. Широкая, добрая и до невероятности милая. К сожалению, улыбался он очень редко, и мало кто мог оценить её по достоинству. Где-то вдали раздался приглушённый грохот, от которого Кай подпрыгнул на месте и провалился в пустоты на пару метров между обломками. Он закашлялся, сплюнул пыль и начал размахивать руками, отгоняя мусор и песок, норовящий забраться всеми силами внутрь человеческого тела. Парень подтянулся к месту, где стоял мгновение назад, и забрал свой рюкзак огромных размеров. Рюкзак был как всё туловище Кая, а роста он был немаленького. Не великан, конечно, но на взрослых крепких мужчин он обычно смотрел сверху вниз.       Он достал светляка, так он называл фонарь, работающий от силы артефакта или с примитивными рунами на рукоятке, потряс, заставляя его светиться тусклым голубоватым светом: видимо, магия совсем истончилась в нём. А попытка достать новый может обернуться крахом. Кай светил под ноги и мог рассмотреть лишь ближайшие метра пол. Приходилось иногда наклоняться прямо к земле. Но вместо заведомой добычи он видел лишь обычные булыжники или иногда металлические осколки бесполезного варварского оружия воинов-диморфов.       Кай продвигался медленно, стараясь не споткнуться об осколки, либо, что более важно, не наступить на интересную находку. Он сделал ещё несколько осторожных шагов и совсем неожиданно врезался головой во что-то твёрдое. Он шикнул, потёр ушибленное место и посветил вперёд. Прямо перед ним навис огроменный сталактит, который поблёскивал от влаги. Проход уводил его всё ниже и ниже, и вот он уже стоял у входа в настоящую пещеру. Кай не раз становился свидетелем разговоров о том, как диморфы рыли туннели во время войны.       Пройдя ещё метров тридцать, Кай заметил, что пещера начала немного сужаться, об этом ему ненавязчиво напоминал скрежет его макушки о камень. Кай пару секунд нерешительно потоптался на месте, активно соображая плохо стриженной головой, и был готов повернуть назад при первом же ударе об очередной сталактит. Светляк моргал всё чаще и всё труднее загорался от раздражённых потрясываний парня.       Вскоре Кай наткнулся на тупик. Шансы вернуться сегодня с какой-никакой добычей стремились к нулю с той же скоростью, с какой в местных барах распространялись военный истории. Кай сожалел о потраченном времени и драгоценном запасе магии в светляке. Он сделал несколько шагов, силясь рассмотреть в тусклом свете стену пещеры. На ней были какие-то отметины, подозрительно похожие на когти. В чудовищ он не верил, но верил, что это доказательства тех самых сражений. Он не раз слышал истории о столкновениях видов.       «Обычно такое означало лишь смерть и для людей, и для диморфов. Никто не хотел оказаться запертым в узком проходе. Выходы и входы, чёрт возьми, где? Да ещё и наедине с заклятым врагом. Нам говорили вызывать обрушение и хоронить под обломками всех, кто окажется в этих ходах. Никто не обсуждал это, и никто толком не знает подробностей, мы лишь предполагаем, во имя Покровителя.» — вспомнил Кай, как, будучи ребёнком, подслушал разговор друга его отца. Он слышал, что тот в итоге пристрастился к бутылке и стал любителем драк. Одна из них для него закончилась печально.       Кай шагнул ещё ближе к стене, чтобы рассмотреть отметины, и тут же потерял равновесие и зашатался, опустил светляка вниз и увидел дыру в полу. Пещера вела его дальше. Он быстро раскинул мозгами, оценивая шансы и решил рискнуть. Кай пошарил под ногами, нашёл увесистый булыжник и бросил его в дыру. Звуку падения последовал почти сразу. Парень обрадовался — глубина чуть больше его роста. Он смело сел на край, свесил ноги и поехал по стене вниз. Уже в процессе он понял свою главную ошибку. Ехать по касательной со стеной было очень глупо: почти сразу он ударился копчиком о неровность прохода. Кай успел приглушённой охнуть и тут снова ощутил боль. Приземление было жёстким. Из-за темноты и плохого расчёта глубины он не успел сориентироваться и подготовиться к падению и в итоге упал прямо на мягкое место, что во второй раз ощутимо отдало в копчик. Шатаясь, он поднялся на ноги, посветил наверх и шёпотом ругнулся: в стене были пробоины наподобие лестницы. Повозмущавшись на свою глупость и слабого светляка, который уже больше мешал, чем помогал, он продолжил свой путь.       После часа поисков в потёмках в его рюкзаке весело позвякивали кусок рукоятки не то меча, не то кинжала, несколько старых монет довоенной эпохи и половина металлической сферы с выбоинами и засечками, похожими на рунические символы. Последняя, как казалось Каю, обладала каким-то потусторонним светом. С ней ему будет расставаться обиднее всего.       Кай медленно пробирался через Обломки к Внешнему Городу. Путь осложняли горы мусора и каменных плит. Он держал путь к Торговому Кварталу. Кай с неохотой продвигался по мрачным и узким улочкам, которые то и дело петляли. Он проходил по десяткам шатких разноуровневых мостов, которые прокладывали дорогу через узкие каналы. Контингент этого района даже Каю, обычному человеку без денег и родословной, не годился в товарищи.       Он добирался дольше обычного, потому что пришлось несколько раз сворачивать с пути, чтобы обойти сомнительные сборища. Несмотря на свой рост и род занятий, отменной физической формой парень не отличался, но зато отлично бегал, что частенько спасало ему жизнь.       Вдалеке виднелась вывеска, которая была даже более серого оттенка, чем весь остальной район. Кай прибавил шагу, иногда нервно оборачиваясь. Вокруг толпились самые разнообразные компании, которые что-то горячо обсуждали, срываясь на крики, а справа уже начиналась потасовка, перерастающая в драку. Дрались такие же люди, как и Кай: видимо, кто-то попытался пролезть вне очереди, но исправлять столь досадное упущение было уже поздно.       На этой части полуострова до этого момента было всего несколько точек торговли. Владелец второй, к сожалению, недавно погиб, не поделив свой доход с партнером по бизнесу. А последний решил не обременять себя этой работой и, забрав все оставшиеся артефакты и золотой порошок, исчез в неизвестном направлении. Люди говорили, что он хотел уйти на службу в Университет, но едва ли ему хватит всех побрякушек и порошка для создания родословной и поступлении к Магам. Магия и колдовство — это удел избранных и богатых, но никак не таких низов общества, как Кай или тот покупатель артефактов.       Кай аккуратно примкнул к концу очереди, стараясь уменьшиться в размерах, тем самым показывая, что он не представляет угрозы. Он старался никому не смотреть в глаза.       — Эй! — раздалось где-то поверх толпы. — Кай! Иди сюда, Кай!       Мужчина тыкал в него пальцем и подзывал, а Кай старался сделать вид, что не замечает, как на него, юного пацана, устремили взгляд все присутствующие. Мужчину звали Далан, и он был даже старше умершего отца Кая. Он был когда-то героем Полувековой Войны, пока не проигрался и не потерял дом и семью. Он даже продал свою дочь, чтобы заплатить по долгам. И сейчас Далан пробирался сквозь толпу к Каю, расталкивая локтями молодых парней такого же возраста, как и сам Кай. Далан ничего не боялся, что вызывало восхищение и мысли об его глупости, и что умрёт он не естественной смертью. Скорее всего, его кто-то придушит после очередной военной истории или глупой шутки про диморфов. Ну или после очередных заигрываний с девушкой вдвое младше его. Обычно эти дамы оказываются заняты, и Далану приходится объясняться с их мужьями, а те, в свою очередь, оказываются достаточно агрессивными.       — Чего уставились! Я ему занимал! Он схватил Кая за локоть и направился обратно к своему месту, словно не сделал сейчас ничего необычного. От его же наглости его спасало всего несколько вещей: он был здесь самым взрослым и был героем войны, о чём никогда не забывал напомнить. И даже сейчас он тянул Кая и бормотал про то, что в этом возрасте он уже рубил диморфов на местах, где мы сейчас пытаемся поживиться остатками битвы. И они должны быть благодарны, что эта часть города принадлежит им и их не отдали в рабство к чудовищам. Естественно, такие речи у поколения, которое не застало Полувековую Войну, вызывало лишь вздохи и закатывания глаз, потому что чаще, чем это, они лишь слышали о том, что им надо работать, чтобы прокормить себя и свои семьи. И нужно быть благодарным Верховным Магам, за создание Моста, защищающего Полуостров.       — Как у тебя дела, Кай? Работа есть?       — Да, немного есть. Вот только магия в светляке закончилась.       — Да, — вздохнул Далан, — эти мелкие засранцы вечно подводят в неподходящий момент. Как у тебя сегодня с уловом?       — Не особо. Только куски.       Кай сильнее сжал рюкзак, в которым он затолкал подальше на дно интереснейший обломок сферы. Для надёжности завёрнутый в запасные сухие носки.       — Не переживай, — хлопнул его по спине Далан, — разживёшься ещё. Давай вперёд, я за тобой.       И он подтолкнул парня к открывшемуся окошку, из которого выглянул премерзкий и жирный человек с маленькой шляпкой на лысой башке. Куртка на его жирном брюхе еле застёгивалась. У Кая даже появилось ощущение, что пуговицы заколдованы, иначе оставалось загадкой, как все его складки ещё не вывалились наружу. Более жадного человека на все два полуострова Паксопонтиона не найти. Ни для кого не секрет, что он артефакты покупает за копейки, а продаёт магам за полную стоимость. Необразованность людей играет ему на руку. Очень часто они находят кусок магической диковинки и сами не понимают что к ним в руки попало и продают за полдоли, может за долю порошка, а сам он выручит за это полноценный кусок золота весом в сотню долей. И не докажешь, книг нет, писания все спрятаны и обычным людям не доступны. А он своё дело знает и магов нужных тоже знает.       — Чего у тебя? — прогремел верзила, глядя на парня с высоты своего прилавка.       — Кай начал суетливо доставать аккуратно завёрнутые части добычи и класть на стойку.       — Хлам, — покупатель откинул в угол кусок рукоятки.       — Эй! Я бы забрал его!       — На кой чёрт тебе это сдалось. Не стоит ведь нихрена.       К монетам он отнёсся уже с большим интересом. Подул на них, положил на весы с проверочной руной, брызнул зачарованной водой, которая выявляла подлинность, от чего монеты зашипели, а вода испарилась синим паром. Было видно, что они заинтересовали жирдяя. Наконец-то Кай нашёл что-то стоящее!       — Дам за каждую четвёртую часть доли порошка.       — Что? Но это же грабёж! — возмутился парень.       — Либо четвёртая часть, либо забирай и ищи, кому бы ещё впарить своё барахло, — он протянул монеты и оскалился своей самой наглой улыбкой, ведь прекрасно понимал, что пойти Каю с этим больше не к кому. У парня не было выбора, и он молча кивнул под смех продавца. Кай поспешно забрал свой порошок, попрощался с Даланом, который пытался ещё его подбодрить, и чуть ли не бегом поспешил убраться из Торгового Квартала.       Дом Кая, как и любого в Жилом Квартале, был из гладких разномастных камней, которые когда-то служили основой для более крупных построек, а сейчас они использовались в домах людей и те кое-как составляли из них свои жилища. На самом деле всё было не так плохо, у Кая была своя комната, в которой он проводил большую часть своего времени, если не на раскопках артефактов. Кай аккуратно, стараясь не скрипнуть, открыл дверь, но остаться незамеченным не получилось.       — Ну что? — на пороге уже стоял Герман. Герман был его другом и единственным ребёнком Вельды. Их мамы были подругами, именно поэтому после смерти родителей Кая, Вельда без разговоров забрала его в свою семью.       Раньше они с Германом жили вместе. И как бы он хорошо ни относился к своему названному брату, они постоянно ссорились. Тот любую оплошность доносил своей маме. Но в ответ Кай не получал того наказания, на который рассчитывал Герман. Переехав в разные комнаты, отношения их значительно улучшились. Кай начал таскать его с собой на встречи с друзьями, да и доносить маме подробности их похождений Герману не особо хотелось. Позже, когда они выросли, Герман рассказывал, что он завидовал Каю и тому, как к нему относился отчим Германа Ганн. Он был из тех людей, которые терпеть не могли диморфов и их полукровных детей. Для Кая до сих пор оставалось загадкой почему он женился на Вельде и знал ли он изначально, что Герман — плод её любви с диморфом.       — Ерунда. Этот придурок совсем охамел. Половина доли всего, — на это Герман начал громко возмущаться, но был прерван Каем. — Слышал, как он за такой же улов предложил какому-то мужику четыре доли.       — И ты просто ушёл? — у Германа отвисла челюсть.       — Издеваешься? Мне моя жизнь дорога!       — Чёрт! Возьми меня с собой, я ему объясню, что такое выгодная сделка, — Герман начал яростно размахивать кулаками в воздухе, словно колотя невидимого обидчика.       — Да, конечно. Стоит мне с тобой приблизится к Торговому Кварталу, то я ни одну сделку не заключу и ещё буду на всю жизнь отлучён от возможности торговать.       — Точно, я же выродок, — прошипел Герман.       — Я этого не говорил, — выдохнул Кай, — не заводись. Ты же знаешь, что так и будет.       Герман раздражённо кивнул и закончил разговор.       Кай быстро скинул с себя куртку и прошёл в дом. Он молча протянул Вельде пакетик с порошком. Та утешительно кивнула, почувствовав незначительный вес оплаты. Иногда Кай думал, что этой женщине плевать на всё, что происходит вокруг, либо она в глубине очень несчастна. Вельда отрабатывала наказание в Рабочем квартале: убиралась в подсобных помещениях. Шёл последний год её отработки, и она ждала с нетерпением, когда это закончится и они смогут немного вздохнуть.       За ужином Кай старался не привлекать к себе внимание. Однако отчим Германа был настроен испортить приём пищи.       — А чего у этого уродца такая же порция, что и у нас с Каем? — нарушил он молчание.       — Ганн, не сейчас, пожалуйста.       — Нет уж, я хочу знать, почему пацан, который ползает хрен знает где, и я, который горбатится, убирая отходы от токсичных настоек этих Магов, едят столько же, сколько и этот, — он указал ложкой на Германа, который уставился в свою тарелку с жиденьким супом, — на меня смотри, когда я с тобой разговариваю!       — Ганн! Это уже слишком. Герман, иди доешь у себя.       — Не надо Вельда. Пусть сидит с семьёй, которая тратит своё здоровье, чтобы накормить его. Хотя проще было бы кинуть его на растерзание легионерам. Отправился бы за решетку, как и вся твоя порода.       Герман абсолютно никак не реагировал. Он привык, что раз в месяц у Ганна выдаётся дерьмовейший день на работе, и он срывается на нём. Особенно, когда понимает, что часть его зарплаты пойдёт не на его нужды, а на пропитание неработающего родственничка. Кай же старался не вмешиваться. Лишь пытался не сёрбать громко, чтобы не привлекать к себе внимание. А Вельда предпринимала попытки успокоить мужа, зная, что его вспышки гнева всё равно ничем не заканчиваются, и он успокоится, когда подкрепиться, и когда перед глазами не будет маячить её полукровный сын.       — Вот Кай хотя бы, — парень вздрогнул на упоминание своего имени. Он очень не хотел быть втянут не в свой конфликт, — он даже не наш сын. Вельда, ты правильно сделала, что забрала его, но он ведь не сидит у нас на шее, работает, где может, приносит в семью золотой порошок. Опасное это дело — по Обломкам ползать, да в Торговом артефакты толкать, но разве он ноет? Разве позволяет себе сидеть дома и ничерта не делать? Да ты, выродок, матери даже по дому не помогаешь, да какой от тебя толк! Мы еле концы с концами сводим.       — Ганн! Скоро закончится срок моего наказания, и я вернусь на работу.       — Убирать заводские помещения? Работать с токсичными настойками? Когда в доме есть здоровый парень, который мог бы заработать больше.       — Но он не может и не виноват в этом.       — А Кай может.       — Да ваш Кай, чтобы вы знали, — подскочил Герман из-за стола так резко, что суп выплеснулся из тарелки, — прячет у себя артефакты и не все относит их на продажу! Кай злобно покосился на Германа. Ещё друг называется! Но ничего не сказал, а лишь молча смотрел в тарелку. Аппетита как не бывало.       — Это правда? — спросил Ганн.       — Всего пару раз. Мне было интересно. Я не знаю, что сказать. Я хотел учиться. Ганн сочувствующе посмотрел на парня и тут же запустил ложкой в Германа, который даже не пытался увернуться.       — А ты, шакалище. Готов заложить любого, лишь бы свою задницу прикрыть. Уверен, твой отец был таким же. Диморфы — самые подлые создания, и ты унаследовал их самые мерзкие качества.       Герман вышел из-за стола, со всей силы пнул табуретку и отправился наверх. А остальные остаток трапезы провели в тишине, словно ничего и не произошло.