all I want is you now

— Вернулся, родимый? Уже соскучиться успел? — Эдгар в ответ на шутку коллеги демонстративно закатил глаза, ведя под руку очередного претендента в обезьянник, — Да ты ещё и не один, а с кавалером! — Сту, завались уже, сил моих нет. — Фэнг звонко засмеялся, не замечая на себе ненавистного взгляда полицейского, и покорно пошёл за ним, будто бы его вели не по полицейскому участку, а по музею. Эдгар покопался в бумагах и нашёл нужную форму для заполнения. В эти пару минут, пока он расписывал статью и подробности преступления, вор был предоставлен самому себе: Фэнг не двигался с места, чтобы лишний раз не раздражать сопровождающего, а изучал кабинет. Круглый стол, над которым сейчас склонился Эдгар, на вид был старым, на подоконнике стояли свежие цветы, а стеллажи еле выдерживали количество сложенных на них папок и бумаг, прогибаясь под их весом. Фэнг задумался, всматриваясь в лицо задержавшего: бледная кожа странно выглядела с тёмными бровями и волосами, украшения в носу и ушах в свете тусклой лампы красиво сияли; форма сидела неидеально: она смотрелась большой по сравнению с хрупким телосложением, и было видно тощие запястья через огромные рукава. Под глазами залегли глубокие тени. "Интересно, бухает, употребляет или просто не высыпается?" — почти сказал вслух Фэнг, но от усталости он почти растерял весь свой энтузиазм и идея намеренно подкалывать не выглядела удачной. Ещё и желание курить после сна давило на общее состояние. — Сюда пишешь, что несёшь ответственность и признаёшься в содеянном. Сумма вышла меньше, чем на статью на заключение, поэтому просто пару дней проведёшь здесь, возместишь всё украденное деньгами, встанешь на учёт и пойдёшь учить уроки, — невозмутимо произнёс Эдгар, подзывая к себе. Дело было вовсе не в том, что он мечтал в данный момент разделить такую компанию, а просто чтобы этот дуралей написал куда надо. Вор безразлично подошёл ближе, но не настолько, насколько требовалось. Он опустил голову над бумагой, оставив между их лицами всего пару сантиметров до соприкосновения. — Подпись и дату не забудь. — Раздражённо добавил полицейский, быстро отстранившись. Долго мучиться от ставшего уже невыносимым молчания не пришлось, в кабинет ворвался офицер, удивлённо взглянув на работающего вне смены Эдгара. — Рад, что ты тут. У нас немало работы, останешься на ночь? — увидев реакцию собеседника, Сэм тут же дополнил: — Обещают отлично доплатить. Эдгар кивнул без всяких мыслей в голове, лишь пронеслось, что доплата – больше денег, больше денег – больше забвения. Он отнёс бумаги коллеге, чтобы тот дополнил личное дело и поставил печати, и вернулся за тем, кто испортил все планы на вечер. Вора не нужно было долго уговаривать: он радостно попрощался с Сэмом, по всей видимости, в отсутствии Эдгара они перекинулись парой слов, и покорно пошёл в свою клетку. В обезьяннике, почему-то, никого не оказалось, и Фэнгу предстояло в полном одиночестве проходить все этапы этого недолгого заключения. Полицейский же нашёл себе компанию в виде двух подобных ему (вечно недовольных), обсуждая проблемы с бесконечной документацией, из-за которой смещается график работы и приходится не спать сутками. — Недавно началось расследование по пропаже ребёнка, Боже мой, сколько народу набежало. Даже подводников привлекли искать тело, очевидцы напиздели, что видели на берегу эту девчонку. Нас отозвали с территории, а я ждать остался, мне до дома недалеко было, решил посмотреть, будут ли результаты. Так на меня мамка её, стерва эта, набросилась, мол, бездействуем, пока ребёнок её бедный мучается. Ребёнку, на минуточку, пятнадцать лет уже! Лучше бы следили за потаскухами своими повнимательнее. — Вот-вот. Мне всю неделю голову выносят с этим делом, все улики на экспертизу отправлять, за каждую травинку цепляются, лишь бы подлизать начальнику... Эдгар в бурном диалоге не участвовал и ничью позицию не поддерживал, а молча делал заинтересованный вид, чтобы оттянуть момент преступления к работе. В эти минуты между полицейским и заключённым прошлась одна и та же мысль, в насколько похожем они сейчас состоянии. Первый спиной чувствовал его взгляд, но поворачиваться не стал бы при любом раскладе. Неловко встречаться взглядами после этой посредственной близости желания не возникало. Когда все темы были обговорены, Фэнг уже успел пару раз задремать, а время близилось к ночи, также как и неумолимо оно поджимало начинать работу с документацией и опросами новоиспеченных за последние часы уголовников. Сту ушёл в свой офис, тонко намекнув о том, что после полуночи можно прийти к нему пропустить по стаканчику. За дверью обезьянника слышались разговоры начальника с секретаршей, бухтение уборщицы и настенные часы. Всё как обычно, можно было даже подумать, что атмосфера не такая уж и отвратительная, какой она была в глазах Эдгара. К слову, о нем: полицейский даже не заметил, как все разошлись, пока пытался сфокусироваться на каком-то определённом звуке. Неважно, что это было: гудение машин, сверчки или чей-то голос; если пытаться остановить внимание на какой-то мелочи, исключая остальные раздражители, то мыслей станет меньше. Так было проще избавиться от желания употреблять чаще, чем обычно, а оно возникало нередко. Но условие не нюхать на работе в любой ситуации Эдгар поставил себе давно, хотя так хотелось забыть об этом в моменте. Эдгар облапал карманы, нашёл телефон и глянул на экран.

22:18

+1 уведомление Бот знакомств: Вы понравились двум парням, показать их анкеты? — Не найдётся закурить? — Блять, сука, — Фэнг не понял, что означали адресуемые ему слова, но понял, что Эдгар совершенно забыл о его тут нахождении, — Не здесь. Начальник съебется, дам, только завались. — Буду должен! — радостно воскликнул преступник, надеясь, что доживёт до этого времени, потому что курить хотелось жутко.

***

23:34

По лбу стекали капли пота, наручники в руках успехи согреться и распространить по ладоням свой противный металлический запах. Эдгар и ещё пятеро его коллег только что попали в перестрелку, организованную двумя конфликтными группировками. Почти все были повязаны, но.. — Самым неугомонным голень прострелите, нам нельзя их упустить, — послышалось из старой рации, и все еле разобрали слова начальника. Но Эдгар понял из сразу. Он присел на колени, чувствуя, как все изнутри сжимается, будто на нем узкий корсет, и воздух перестал поступать. В ушах звенело, кто-то начал перестрелку, а полицейский пытался не разрыдаться от накатившей паники, в который раз ненавидя себя за то, что выбрал эту совершенно не подходящую ему профессию, но ту, которую хотел отец. — Блять, Эд, нашёл время! Наручники дай! Кто-то выдернул их из трясущихся рук, и всех повязали. Только когда приехали машины и всех начали уводить, он нашёл в себе силы подняться и идти. В участок Эдгар зашёл почти бегом, не думая о том, что ему предстоит регистрация дел, допрос и ещё куча работы. Перед глазами мелькали повороты, стены, двери, и наконец он зашёл в пустующий туалет. Сев на закрытый унитаз, он облокотился на бачок, пытаясь отдышаться. Он дал себе условие, обещание, клятву – все, что угодно, но не делать этого на работе. Но было страшно, сердце сжималось, и он чувствовал, что скоро потеряет сознание. Дверь преданно делала вид, что закрыта, хотя на ней не было никакого щелчка, она просто прикрывалась. Эдгар открывал замок сумки очень долго, то сомневаясь, то вновь обретая уверенность. Сюда вряд ли в ближайшее время кто-то зайдёт; придут несколько человек справить нужду после пьянствования на работе, но это будет минимум через полчаса. Полицейский высыпал на экран телефона немного порошка, формируя длинную дорогу, и пошарился по карманам, в надежде что-то обнаружить. И обнаружил – купюру номиналом в 500 рублей, которые должны были уйти сегодня на коньяк или водку, но план развалился также как и его менталка к сегодняшнему вечеру. Эдгар медленно скрутил её, подставляя к носу, как дверь со скрежетом распахнулась. — Здрасьте! Блять.. — У Фэнга с лица тут же пропала улыбка. — Ты совсем что ли конченный? Кто тебя выпустил и какого хуя ты врываешься?! — Сэм выпустил, хороший он у вас парень. Особенно, когда выпьет. А вы мне сигарету обещали, хотя от этого тоже не откажусь. Фэнг сделал два шага вперёд и закрыл за собой кабинку, нависнув над полицейским. Воздуха тут и так было мало, а сейчас Эдгар подумал, что и вовсе задохнется, возможно от абсурда всего происходящего. — Это что? — Фуч — Бессильно произнёс Эдгар, уже насыпая рядом вторую дорожку. Полицейский поднес купюру к носу, избавившись от первой, второй и, наконец, третьей полоски порошка. Он сформировал ещё пару для преступника, отдав ему купюру, и откинулся назад, ожидая прихода. Фэнг также быстро расправился с халявным удовольствием и передал телефон и купюру их владельцу, чувствуя, как в горло стекает неприятная горечь. — Спасибо даже не скажешь? — осведомился Эдгар, раньше обычного ощущая приход. — Я вам по-другому спасибо скажу. Эдгар не понял этих слов, он быстро встал и пошёл с преступником обратно в изолятор, пока он ещё в силах довести его до туда обратно. Фэнг зашёл обратно за прутья, но стоял к ним в притык. Они были тонкие и достаточно на большом расстоянии друг от друга, между ними без проблем можно было протиснуть и голову, но ни у кого не было опасений, что сбежав из обезьянника, преступник сможет незаметно уйти из участка. Эдгара шатало, он облокотился на "клетку", наконец закрыв замок на ключ. Дыхание участилось, горечь наркотика растеклась по всему телу, отключая мозг, наступило психомоторное возбуждение, кратковременная эйфория и болезненное наслаждение от всего происходящего. Эдгар смотрел в пол, чувствуя на себе дыхание преступника в точно таком же пошатанном состоянии. В какой-то момент, полицейский не понимал, сколько они так стояли, Фэнг положил руки на прутья туда же, куда и Эдгар, кладя свои ладони поверх его. — Я не забыл про благодарность, — каким-то совсем на себя не похожим показался сейчас вор, хотя, возможно, так только казалось. Всё плыло. В эти считанные секунды их лица сблизились, и то, что Эдгар не сдвинулся с места, для второго означало согласие к близости. Подавшись вперёд, Фэнг обхватил нижнюю губу полицейского своими, ощущая, как горячо сейчас всему телу. И Эдгар не отошёл: то ли от бессилия, то ли от желания, но не стал бы отходить, даже если бы услышал приближающиеся шаги за дверью. Он просунул руку через прутья, обхватывая волосы за пучок на макушке, потянул на себя, пропуская чужой язык к своему, начиная его гладить. Даже с закрытыми глазами все плыло. Фэнг через прутья притиснулся пахом, начиная ёрзать, ощущая трение между телами. Внезапно сдавило весь пах то ли болью, то ли возбуждением, и Эдгар более напористо ласкал чужой язык, пока руки преступника обхватывали и сжимали его талию, медленно переходя ниже. Наткнувшись на ширинку полицейского, он медленно,трясущимися руками расстегнул её и провел по члену через ткань. Эдгар выпустил обессиленный стон, ощущая, как вся власть над его телом переходит в руки почти незнакомого человека. Он уткнулся лбом в горячую шею, кусая и целуя её, лишь бы сдержать вырывающийся скулеж. Прутья между ними отдавали холодом и будто раздвигались. Никому из них не пришло в голову, что в разы удобнее было бы открыть изолятор или хотя бы остаться в туалете, но сейчас мыслей не было, ни одной. У Эдгара подкосились колени, когда горячий язык лишь коснулся головки, и он укусил свою ладонь, вцепившись из последних сил в решётку. — Сука, — простонал Эдгар, когда случайно опустил взгляд и увидел, что происходит снизу. Они встретились глазами. Либо это воздействие эйфории и возбуждения, либо Фэнг действительно выглядит настолько ахуенно, полицейский не понял. Расширенные зрачки вновь опустились, и Фэнг приоткрыл рот шире, позволяя сделать Эдгару несколько резких толчков тому в горло. Почувствовав импульс, прошедший по члену, Фэнг обхватил его ладонью, начиная быстро надрачивать, и сказал низко и грубо. — Когда будешь кончать, скажи моё имя, — полицейский не знал, как в таком состоянии можно выговорить такую длинную фразу, но кивнул, ощущая прилив возбуждения и последние секунды до.. — Блять, Фэнг, — на выдохе почти проскулил Эдгар, упав на колени рядом с партнёром и посмотрев тому в глаза, борясь с желанием прямо сейчас поцеловать его. Прямо сейчас, когда амфетамин уже перестал действовать, когда его уже отблагодарили и никакого возбуждения он не чувствовал. И в этом желании он не сможет себе отказать.