Пинок

— Папочка! Папочка!       Качая головой, я покидаю кресло и иду за сыном. Конечно я ожидала, что он обрадуется, но не тому, что побежит быстрее, чем когда-либо, на своих детских ножках, чтобы сообщить об этом отцу. Возможно, мне стоит ускорить шаг, потому что Драко в своем кабинете проводит совещание с членами совета своей компании. Он сказал мне много лет назад, что в редких случаях, когда в нашем доме проходят такие встречи, не являющаяся официальным ужином, его нельзя беспокоить. Наш трехлетний сын, бегущий и зовущий папу, слишком мил, чтобы остановиться. Он также будет очень разочарован, если я скажу ему вернуться, а я не хочу отвечать за то, чтобы стереть с его лица удивленное выражение.       Кабинет — самая близкая комната в этом коридоре к парадной лестнице в центре Малфой-мэнора. Игровая комната, где мы со Скорпиусом читали, находится в самом конце, возле небольшой лестницы, ведущей в коридор спален этого крыла. Это долгая пробежка для такого маленького человека, но он продолжает идти, ни разу не остановившись и не замедлив шаг. Улыбка на моем лице, кажется, становится еще больше. Если бы мой муж мог это видеть, он бы сказал мне с гордым видом, что его сын уже обладает выносливостью профессионального игрока в квиддич.       Когда светловолосый мальчик, наконец, достигает места назначения, он начинает неистово стучать в дверь. Из-за заглушающих заклинаний мужчины внутри не могут услышать его крики, но они слышат, как он стучит. Я решаю немного отойти и подождать у стены. Эту сцену определенно стоит запомнить и позже показать Нарциссе. — Папочка! — Скорпиус продолжает так громко, как только может. Он полон энтузиазма, но это также заставляет его звучать отчаянно.       Как только дверь открывается, высокий, статный и красивый, платиновый блондин смотрит на малыша в недоумении. Он выглядит немного сбитым с толку, вероятно, беспокоится, что что-то не так. Это первый раз, когда Скорпиус так требует внимания своего отца. — Что случилось, сын? — Драко быстро закрывает дверь и опускается на колени, чтобы быть с ним на одном уровне, — с тобой все в порядке? Где мама? — действительно, паника.       Не отвечая на вопросы, Скорпиус поворачивается, беря при этом Драко за руку. Улыбка на его лице расплывается от уха до уха, серые глаза мерцают, как звезды. — Идем быстрее, папочка.       Наш сын снова начинает бежать, но не может двигаться так же быстро, как раньше, теперь, когда у него есть взрослый, которого нужно тащить за собой. Это зрелище вызывает у меня усмешку. Мои родные.       Наконец мой муж замечает меня, услышав мой смех. Выпустив вздох облегчения — ничего плохого не может произойти, если я стою прямо здесь, — он слегка улыбается и переводит взгляд на мальчика, держащего его за руку. Надо отдать ему должное, наш мальчик очень решителен, не отпускает руку отца. — Быстрее, папочка. Пока он не остановился, — говорит мальчик, глядя вверх. Чтобы облегчить им задачу, я решаю подойти ближе. Я должен немного облегчить задачу Гермионе. Хотя, может быть, усталость — это хорошо, это значит, что сегодня он будет спать, как убитый.       Когда мы оказываемся достаточно близко, чтобы коснуться друг друга, Драко спрашивает глазами, все ли в порядке. Я киваю и приветствую его легким поцелуем, но его останавливает наш сын. — Нет. Не надо целоваться. Папе нужно чувствовать, — хнычет он. — Значит, папе нужно почувствовать. Поэтому ты сбежал? — спрашиваю я, поправляя его грамматику.       Я немного отступаю назад, чтобы у Скорпиуса было больше места для того, чтобы сделать так, как он хочет. Полный обожания он смотрит на мой живот, а затем на его более взрослую копию. Действительно, у них одинаковый оттенок волос и глаз. К этому моменту у них одинаковая улыбка. Драко, кажется, понимает, что происходит. Ему нужно почувствовать что-то, связанное с моим животом. — В мамином животе действительно есть ребенок. Он пнул мою руку, — он с гордостью показывает руку, которая лежала на моем животе, когда я читала ему. Внезапно ребенок ударил ногой прямо в то место, где лежала его рука. Голова Скорпа ударилась о мой подбородок, когда он подпрыгнул. Когда это повторилось, Скорпиус спрыгнул с моих колен и с открытым ртом бросился к двери. — Правда? — Драко притворился, что не верит. Он уже чувствовал это несколько раз, в то время как для Скорпиуса это было впервые. Поначалу он так боялся стать отцом, но у него это великолепно получается. Драко ни разу не оглянулся на дверь своего кабинета, вместо этого уделяя сыну все свое внимание, заставляя работу ждать.       Пока трехлетний малыш быстро кивает в ответ на вопрос Драко, он берет одну большую руку в свои маленькие и кладет ее на мой живот. Я на пятом месяце беременности нашим вторым ребенком, и пока все идет хорошо.       Когда рука моего мужа ложится на нашего еще не родившегося ребенка, наш первенец выжидающе смотрит на него. Ребенок давно не пинался, и я пытаюсь сказать об этом Драко глазами. Но когда он слегка шевелится, глядя на Скорпа с насупленными бровями и поджатыми губами, пинки начинаются снова. Драко задыхается, быстро подхватывает сына, чтобы положить его маленькие ручки на то место, где он это почувствовал. — Видишь, папочка. Я же говорил тебе, ребенок пинается. — Спасибо, что пришел за мной, — говорит ему Драко, целуя сына в щеку, — я бы ни за что на свете не хотел пропустить это. В результате гордый Малфой младший сильно обнимает отца. Слезы начинают подступать к глазам. Мои мужчины делают меня такой счастливой, а эти гормоны только усугубляют все. Я придвигаюсь ближе, целуя сначала Драко, а затем затылок Скорпиуса. Он снова слегка отстраняется, смотрит на меня, но кладет голову на плечо отца. — Пора отпустить твоего отца обратно, дорогой, — шепчу я на ухо сыну, — чем скорее закончится его встреча, тем скорее он сможет прийти поиграть с нами.       Сначала Скорпиус немного дуется, но после еще одного поцелуя отца ослабляет свою хватку на шее Драко. Медленно он опускается на землю и смотрит на нас обоих. Я подношу губы к щеке мужа и шепчу ему на ухо. — Спасибо, что подыграл.       Положив руку мне на шею, он прижимает меня к себе. — Я не мог позволить его энтузиазму угаснуть. Он выглядел таким счастливым от того, что наконец-то почувствовал ребенка. — Это делает все более реальным для него, не так ли? — Скорее всего. Не волнуйся, Гермиона, он будет отличным братом. Хотя, вероятно, он будет продолжать просить потрогать, — смеется Драко мне в ухо. Зная Скорпиуса, это предсказание сбудется.       Я беру руку Скорпа, слегка сжимаю ее, чтобы он посмотрел на меня. — Сначала мы пойдем на кухню, чтобы съесть немного фруктов. Когда закончим, вернемся, чтобы поиграть еще немного перед сном.       Как и ожидалось, ответом будет гримаса отвращения. И так каждый раз. Пока мы не скажем ему, что Мипси ждет его и он может сам выбрать, что ему съесть. При упоминании о своем любимом домовом эльфе Скорпиус снова поспешно уходит, заставляя нас обоих громко смеяться. — Как ты думаешь, сколько еще времени займет встреча? — спрашиваю я Драко, пока мы начинаем двигаться в направлении его кабинета и лестницы, — ты же знаешь, что он не захочет спать, пока ты не поцелуешь его на ночь. — Я знаю. Не долго, обещаю, — Драко обнимает меня за талию. Даже после всех этих лет одно его прикосновение заставляет меня чувствовать тепло, безопасность и комфорт. Дает чувство надобности, в первую очередь ему. — Скажи ему, что мы достанем его метлу, когда я закончу, — поцеловав меня напоследок, он направляется к двери кабинета, мимо которой мы проходим.       Прямо перед тем, как он открывает ее, я говорю ему со вздохом. — Лучше бы ты закончил вовремя. Я никогда не заставлю его успокоиться, как только он это услышит.       На вершине лестницы Скорпиус зовет меня. Радуясь, что он ждет, пока я спущусь по лестнице, я говорю ему, что иду. Когда исчезаю из виду, Драко наконец открывает дверь и извиняется перед коллегами за то, что так долго ждали. Маленькая рука уже ждет моей, когда я подхожу к сыну, и мы вместе направляемся на кухню.

***

      Когда мы, наконец, заходим на кухню, там пусто. Я сажаю Скорпа на его стульчик, чтобы он мог положить руки на стол. Мальчик терпеливо ждет ровно десять секунд, затем начинает двигаться и бормотать. — Ты знаешь, что нужно сделать, чтобы она пришла, — говорю я, одновременно ища что-то для себя. — Мипси! — мой мальчик кладет руки плашмя на поверхность и кричит так громко, как только может, а это невероятно громко. Я не удивлюсь, если Люциус и Нарцисса услышат его в своей спальне на другом конце поместья.       С хлопком рядом с креслом Скорпа появляется домовой эльф. Ее острые уши повернуты в сторону Малфоя младшего, глаза полны любви. Все эльфы любят Скорпиуса, просто потому что он возвращает жизнь и смех в этот дом, который был таким темным и холодным в течение многих лет. А поскольку домовые эльфы просто обожают детей, они прирожденные няньки. — Что Мипси может сделать для юного хозяина? — Я хочу немного фруктов, — отвечает молодой хозяин очень серьезным и достойным хозяина тоном. Когда я прочищаю горло, он поспешно добавляет, — пожалуйста.       Пока эльф организует выставку с выбором, сын смущенно смотрит на меня. Получив улыбку и кивок, он снова улыбается. Скорпиус знает, что должен быть вежливым, просто иногда забывает об этом. Но, опять же, он Малфой, так что это не должно меня удивлять. Сколько раз я слышала это. — Мы, Малфои, всегда получаем то, что хотим, — или, — мы, Малфои, получаем только самое лучшее, — даже Скорпиус уже знает эти вещи.       В конце концов, мой сын выбирает клубнику, которую моет и нарезает Мипси, а я беру яблоко, которое мою сама. Я стараюсь дать эльфам как можно больше отдыха после ужина. Они свободны, им не нужно работать круглосуточно. Это было одним из моих первых достижений в качестве новой миссис Малфой. Потребовалось много переговоров, прежде всего между моим свекром и мной, но в конце концов мы договорились о зарплате и количестве свободных дней, что меньше, чем я хотела бы, но эльфы не хотели большего. Теперь они ходят в платьях и туниках, некоторые даже в галстуках, если у нас бал.       Как только Мипси отдает клубнику Скорпиусу, она начинает класть обратно другие фрукты, которые он не выбрал. Мы все едим в тишине. Это довольно приятное ощущение после проявления энергии моего сына. Не желая спускаться, он, несомненно, наслаждается едой. Сок катится по его подбородку. Я беру салфетку, чтобы вытереть его, и сажусь рядом.       Вдруг дверь открывается, и к нам присоединяются мои свекры. Скорпиус тут же машет им рукой с набитым ртом, зная, что ему нельзя говорить во время еды. В ответ он получает поцелуй в лоб от Нарциссы и поглаживание по голове от Люциуса. Старший Малфой проявляет больше чувств как дедушка, чем как отец, хотя он наверстывает упущенное, но он все еще не из тех, кто целуется или обнимается. — Может ли Мипси принести что-нибудь для Хозяина и Хозяйки? — удивляет меня Мипси. Я почти забыла, что она все еще здесь, она может быть очень тихой. — Нет, спасибо, Мипси, — начинает миссис Малфой, — мы просто пришли спросить кое-что.       Они садятся, пока Люциус расспрашивает внука о клубнике, а я говорю эльфийке, чтобы она наслаждалась остатком вечера. Тем временем Люциус пытается украсть одну из клубник Скорпа, и тот отодвигает свою миску из пределов досягаемости деда. — Что вы хотели спросить? — спрашиваю я Нарциссу.       Она улыбается и смотрит на своего внука. Вероятно, вопрос будет для него. Надеюсь, они не слышали, как он звал Мипси раньше. Наверное, слышали, иначе они бы не знали, что мы здесь. — Мы слышали, как кто-то звал папу, и это звучало очень важно. Нам стало любопытно. Ты знаешь, кто это был, дорогой? — Нарцисса спрашивает Скорпиуса. — Я. Папочка должен был почувствовать, — отвечает он с улыбкой и энтузиазмом, как и раньше. — Папочка должен был почувствовать что? — Люциус присоединяется к разговору. — Ребенок у мамы в животике ударил меня по руке, когда мы читали, — Скорпиус начало очень подробного рассказывать. Он объяснял все, что произошло, так как он это почувствовал, а его бабушка и дедушка внимательно слушали, задавали вопросы и кивали в нужные моменты. Я позволила ему говорить, его детский ум и фантазия подменяли некоторые вещи, но это его история, так что все в порядке.       В конце Люциус спрашивает меня о встрече, и я рассказываю все, что знаю, а именно, что они почти закончили. Мой сын, кажется, забыл, что у него еще осталось немного фруктов. Не могу его винить, сидение на коленях у Нарциссы очень отвлекало. Ее голубые глаза посылают послание любви ее пока единственному внуку. — Скорпиус, — говорю я, чтобы вернуть его внимание, — доешь остатки клубники, и мы сможем вернуться. Папа сказал, что у него есть для тебя сюрприз.       При упоминании слова сюрприз все его лицо загорается, и он начинает подпрыгивать на коленях у бабушки. К счастью, он весит не так много. — Я не уверена, хотя, он упоминал метлу, — я стараюсь, чтобы слова звучали вопросительно, приподняв брови. Его глаза и рот распахиваются, на некоторое время останавливая все движения. Затем Скорпиус начинает судорожно искать свою миску. Он находит ее в руках своего дедушки, который как раз собирается съесть одну из клубничек. — Я думал, ты больше не хочешь их. Ты сказал, что они очень вкусные, и я решил попробовать сам, — объясняет Люциус.       Сын смотрит на меня, пожимая плечами. Я знаю, о чем он думает. — Теперь они у дедушки, так что я больше не смогу их есть. Пришло время для моей метлы, — но это не сработает. — Сколько их осталось, Люциус? — Шесть. — Ладно, Скорп, давай договоримся. Или ты убеждаешь своего дедушку поделиться, или я даю тебе еще шесть клубничек, чтобы ты их съел сам.       Нет необходимости повторять дважды. Белокурый мальчик быстро соскочил с колен Нарциссы и бросился к Люциус со своим самым лучшим умоляющим взглядом. Ему всего три года, но он уже очень хорош в этом. Тем не менее, Люциус так просто не сдается, он ведет жесткую игру. Мы с Нарциссой начинаем смеяться, когда ее муж наконец кормит внука клубникой. Они съедают по три штуки, Скорпиус быстро, закидывает ягоды в рот, а Люциус смакует каждый кусочек. — Готово, — объявляет сын, уже идя к двери. — Ты ничего не забыл? Мы больше не увидим твоих бабушку и дедушку до завтрака.       Мы втроем встаем. Пока старшие Малфои прощались со Скорпиусом на ночь, я мою миску магией и убираю ее. Когда мы выходим из кухни, мужчины идут впереди, держась за руки. — Это был первый раз, когда он почувствовал шевеление ребенка? — спрашивает Нарцисса поворачиваясь ко мне. — Не думала, что он будет так счастлив. Мне не хотелось тревожить Драко, но один взгляд на лицо Скорпа сказал мне, что он будет долго расстраиваться, если я его остановлю. И я просто очень хотела это увидеть. Я покажу вам завтра, если хочешь. Я буду лелеять это воспоминание. — Я с удовольствием посмотрю, — улыбается она в ответ.       На вершине лестницы мы расходимся в разные стороны. Лорд и леди Малфой — в свои покои в восточном крыле, а второй наследник Малфоев и я — в игровую комнату в западном крыле.       Мы только миновали кабинет, как дверь открывается. Я знаю, что наш ребенок скажет что-то о своей метле, поэтому, пока он оборачивается, я напоминаю ему, что гости слушают. В ответ он кивает. — Да, мама.       Я никогда не понимала почему и до сих пор не понимаю. Если бы все зависело только от меня, все было бы иначе, но я была в меньшинстве. Трое других Малфоев настояли, чтобы в присутствии не членов семьи Скорпиус называл нас мамой и отцом, а не мамочкой и папочкой. Они уже испугались, что я не хочу, чтобы меня называли мамой наедине, это так чопорно, поэтому мы пошли на компромисс. Я думала, что это будет смущать только его, но он без проблем следует этому правилу. Должно быть, это черта Малфоя.       Один из членов правления замечает нас первым и вежливо приветствует обоих. — Добрый вечер, миссис Малфой. Юный мистер Малфой. — Добрый вечер, мистер Монтагон, — отвечаю я с улыбкой и кивком. — Добрый вечер, сэр, — говорит Скорпиус вслед за мной.       Остальные следуют примеру Мистера Монтагона и тоже остаются вежливыми. Я обращаюсь к каждому члену собрания по имени, чему мне пришлось научиться, будучи женой босса, а мой маленький мальчик называет всех сэр. Пока последний человек не выходит. Скорпиус начинает волноваться, широко улыбаться и переминаться с пятки на носок и обратно.       Единственный и неповторимый Блейз Забини улыбается нам, шевеля бровями, заставляя моего сына смеяться. Когда Блейз раскрывает объятия, Скорп смотрит на меня и, получив разрешение, подбегает к своему крестному. Драко закатывает за ними глаза, но в то же время не может не улыбнуться на несколько секунд, когда Блейз поднимает нашего сына над головой. Остальные шесть джентльменов начинают разговор, чтобы не смотреть на эту неаристократическую и невежливую сцену.       Я двигаюсь к ним, готовая забрать сына и исчезнуть. К тому времени, как я подхожу к ним, итальянец уже приседает. — Это ты прервал нашу встречу ранее? — спрашивает Блейз с укоризненным взглядом. Улыбка на лице Скорпиуса быстро исчезает, чтобы так же быстро вернуться в тот момент, когда наш друг смеется. — Это было великолепно, наконец-то мы смогли отдохнули от скучной болтовни, — подмигнув, он снова улучшает настроение мальчика. Драко, с другой стороны, явно беспокоится, что старшие члены совета услышат. Все они на несколько десятилетий старше двух самых молодых членов, они все уже были частью компании, когда Люциус начал работать.       Я снова беру сына за руку, говоря себе, что поздороваюсь и попрощаюсь с лучшим другом моего мужа позже. Конечно же, у него другие планы. Блейз берет мою свободную руку и целует ее, глядя на меня из-под ресниц, заставляя немного покраснеть, как всегда. Клянусь, это единственная причина, по которой он до сих пор так делает. — Ты прекрасно выглядишь, Гермиона. — Спасибо, Блейз. Надеюсь, встреча была не слишком утомительной. — Все было хорошо. Но я рад снова вернуться домой. Мы должны устроить ужин или что-то в этом роде. Прошло слишком много времени с тех пор, как мы собирались вместе.       Улыбка не сходит с его лица. Каждое слово произносится флиртующим тоном. Несмотря на то, что он счастлив в браке с Дафной Гринграсс, красивой девушкой и у них есть прекрасная дочь на год младше Скорпиуса, он по-прежнему флиртует с каждой женщиной, которую видит.       Прежде чем я успеваю что-то сказать, самый младший участник разговора привлекает внимание своего отца. — Па… — начинает Скорпиус, тут же меняя слова, когда Драко тонко указывает на ожидающих членов совета, — отец, мама сказала мне, что ты что-то обещал. — Я помню, что кое-что говорил ей, — отвечает его отец, — а я всегда выполняю свои обещания. Но я должен сопроводить этих джентльменов обратно к камину, чтобы они могли добраться до своих семей, прежде чем я смогу прийти к тебе.       Разочарование проявляется прежде, чем мой мальчик успевает его скрыть. Блейз успокаивает малыша, говоря, что им лучше уйти, и просит обнять его. — Ты сказала ему? — поворачиваясь ко мне спрашивает мой муж. Я киваю. — Иди приготовь комнату, сынок. Я совершенно уверен, что в твоей комнате беспорядок. Если к моему приходу все будет по-прежнему, придется отложить до завтра, — серьезно говорит Драко, но я знаю, что он это не всерьез.       Пока мужчины находятся в поле нашего зрения, мы улыбаемся и ждем. Когда они заходят за угол, мы поворачиваемся и идем в конец коридора. Совсем скоро мы приходим, и Скорпиус сразу же начинает убираться, а я сажусь обратно в кресло-качалку. Поскольку мы читали перед тем, как пойти на кухню, большинство его игрушек уже лежали в нужных ящиках и коробках. — Ты не можешь уже достать мою метлу, мамочка? — спрашивает Скорпиус с очень невинным видом. — Ты же знаешь, что я не знаю, где она, дорогой, — напоминаю я ему, рассеянно потирая живот. Я всегда нервничаю, когда мой маленький мальчик летает, даже если это всего лишь игрушечная метла и она не поднимается выше пары метров. Именно по этой причине ему не разрешают летать, когда Драко нет с ним. А также поэтому только Драко знает, где находится детская метла. — Могу я снова почувствовать? — со вздохом я сажаю его обратно к себе на колени, и мы вместе ищем движение.       Мой сын выглядит таким счастливым, что я больше смотрю на его лицо, чем сосредотачиваюсь на движении наших рук. Когда через минуту мы все еще ничего не почувствовали, улыбка Скорпа исчезает. — Уже поздно. Ребенок, наверное, уже спит, — пытаюсь я его успокоить. Это не очень помогает, поэтому я щекочу его, заставляя смеяться. — А не пора ли и тебе ложиться спать? — он пытается ответить в перерывах между смехом, но не преуспевает. — Что я слышу? Кто-то слишком устал, чтобы лететь сегодня? — одновременно наши головы направляются к двери, чтобы увидеть Драко, стоящего там с маленькой коричневой метлой в руках.       Это заставляет нашего сына сразу же схватиться за метлу. Клянусь, как только он станет достаточно взрослым для настоящей метлы, не пройдет и дня без полета над территорией. И во всем виноват Драко. И, возможно, немного вина Уизли и Поттера. Почему все так помешались на квиддиче? Это же опасно.       Когда мальчики перемещаются в центр игровой комнаты, я прячу свои страхи и сосредотачиваюсь на раскачивании взад-вперед. Драко уже достаточно хорошо меня знает, чтобы сделать все возможное, чтобы успокоить меня. Он усаживает Скорпиуса на метлу, не выпуская его из рук. — Ты знаешь правила, Скорп, — начинает мой муж, готовый пересчитать все правила по пальцам, — ты должен быть осторожен. Ты должен оставаться в этой комнате. И… — он ждет, пока энергичный ребенок заполнит последнее правило. — Я делаю все, что говоришь ты и мамочка, не задавая вопросов.       Когда он видит, что мы оба киваем, Скорп нетерпеливо спрашивает, можно ли ему оторваться от пола. Медленно Драко отпускает метлу, и я надеюсь, что ничего не случится. За исключением нескольких падений, которые лишь слегка напугают его, ведь ничего не случилось за те два года, что у него уже есть метла.       Видимо, это традиция Малфоев — дарить ребенку метлу на первый день рождения. Я часто дразнила Драко этим. Он летал с года, Гарри — с одиннадцати, и все равно Гарри побеждал его в каждом честном поединке в Хогвартсе.       Какое-то время Драко бегает за сыном, делая вид, что хочет его поймать. Они держатся от меня как можно дальше, а я не вмешиваюсь, отодвинув стул в один из углов.       Вскоре комната наполняется смехом, мы все делаем свое дело. Как только Драко убеждается, что со Скорпионом все будет в порядке, он садится на корточки рядом со мной, не сводя глаз с нашего сына. — Он просил снова почувствовать? — шепчет он со знающей ухмылкой. — Просил, — сообщаю я ему, — он был разочарован тем, что ничего не почувствовал. Я сказала ему, что ребенок, должно быть, спит. — Это то, о чем ты говорила, когда я вошел? — я только киваю в ответ.       Осторожно Драко снова встает, слегка положив руку на мой живот, все еще глядя на трехлетнего малыша.       Ничего не происходит, поэтому я беру его руку в свою, и мы вместе смотрим, как Скорпиус летает по игровой комнате. Она достаточно большая, чтобы он мог летать по кругу, ни обо что не ударяясь.       Через несколько минут Драко говорит ему притормозить, чтобы он мог слезть. Как хороший сын, Скорпиус останавливается в паре метрах перед нами и ждет, пока отец поможет ему спуститься. Совершенно запыхавшись, Скорпиус падает на пол, одаривая нас усталой улыбкой. Мой муж зачаровывает маленькую метлу, чтобы она исчезла и появилась там, где ей положено. Затем помогает мне подняться и берет внезапно заснувшего Скорпиуса себе на руки.

***

      После того, как мы уложили нашего мальчика спать, что потребовало пяти поцелуев от обоих родителей, мы устроились поудобнее в наших собственных покоях на диване. Я сворачиваюсь калачиком рядом с мужем и кладу голову ему на плечо, Драко автоматически притягивает меня ближе.       Такие моменты — самые лучшие на свете. Просто быть рядом с волшебником, который украл мое сердце, когда нет никаких дел и забот.       Драко медленно перемещается, чтобы положить свою голову на мою, беря при этом мои руки. — Как все прошло на кухне? — неожиданно спрашивает он. — Отлично. За то, что он так дулся, ему очень понравилась клубника.       Это заставляет моего мужа смеяться. Это происходит почти каждый раз, так что мы уже привыкли к этому. Когда в конце я упоминаю, что наш сын председательствовал вместе со своим дедушкой, мне приходится убрать голову с его плеча, чтобы не получить сотрясение мозга. — Твой отец также спросил о собрании, — это быстро заставляет его замолчать. Смех сменяется вздохом с откинутой назад головой. — Я управляю компанией уже семь лет. Успешно, если можно так выразиться. Почему он не может просто не пытаться контролировать меня? — Он провел годы своей жизни, управляя ею. Это нормально, он все еще хочет знать, как идут дела, — говорю я ему, — кроме того, он знает этих старых, скучных членов правления. Возможно, он просто хочет дать тебе совет, как с ними справиться, — подмигиваю я подтягиваясь ближе к его лицу, чтобы прошептать ему кое-что на ухо.       Быстрее, чем я успеваю сказать Хогвартс, он меняет наше положение и навевается надо мной. — Не заставляй все, что связано с моим отцом, звучать так чертовски сексуально, ведьма.       Пока он целует меня в шею, я спрашиваю, как отреагировали члены собрания, когда Скорпиус попытался выломать дверь. Очевидно, они только посмеялись, сказав, что у него сильные легкие. Они правы, это уж точно.       Я смущаюсь, когда Драко задирает мой свитер и начинает целовать мой живот. Мы уже договорились не делать ничего в такой позе на этом конкретном предмете мебели, так как у меня болит спина. Поэтому, когда он вдруг начинает говорить, я снова чрезвычайно счастлива, что нашла дорогу именно к этому волшебнику. — Твой брат сегодня был очень взволнован, мой хороший. Все из-за тебя.       Он выглядит таким молодым, когда делает это, довольным и свободным. Как будто его жизнь наконец-то обрела смысл, наконец-то у него есть цель. Когда он проводит дорожку поцелуев по моей обнаженной коже, я провожу руками по его волосам, прижимая его к себе ещё ближе, к нашему ребенку. — Ты делаешь нашу семью очень счастливой, а мы еще даже не имели удовольствия познакомиться с тобой.       За поцелуями следуют новые, заставляя меня засмеяться. Мерлин, как может Драко Малфой, которого я встретила в возрасте одиннадцати лет, быть тем же самым человеком, который сейчас балует поцелуями нашего еще не родившегося ребенка? Глядя на него сейчас, как я могла подумать, что согласие пойти с ним на свидание будет худшим решением в моей жизни? Ну, может быть, не самым худшим, потому что я всегда находила его довольно привлекательным, но и не самым лучшим. — Твоя мама опять ушла в себя. Ты привыкнешь к этому. Все, что тебе нужно сделать, это поцеловать ее это сразу отвлечёт ее от мыслей, моя милая дочь, и она снова осыплет тебя вниманием.       Именно так и поступает мой шикарный муж, поцелуями вытаскивая меня из моих мыслей. Тепло снова распространяется по моему телу, заставляя пальцы ног загибаться, а сердце и магию тянуться к нему.       Каждый раз, когда мы целуемся вот так, медленно и страстно, приближаясь к чему-то, я понимаю, что никогда не смогу жить без него.       Через минуту я отстраняюсь с несомненно влюбленной улыбкой. Драко уже задыхается, в его глазах ясно читается возбуждение. Но кое-что из сказанного им привлекло мое внимание, и я должна спросить. — Как наш ребёнок внезапно превратился в дочь. Ты знаешь что-то, чего не знаю я? — спрашиваю я, пытаясь быть самодовольной и терпя неудачу из-за затянувшегося эффекта от нашего сеанса поцелуя. — Малфой всегда знает, какого пола будет его ребенок. — Такого высказывания я еще не слышала. — Этот ребенок будет первым вторым ребенком Малфоя за двенадцать поколений. И даже тогда это был сын, рожденный от другой женщины, нежели его первый ребенок. Двух детей у одних и тех же родителей не было уже двадцать пять поколений, и тогда во второй раз была девочка. Мы оказались в крайне редкой ситуации, милая, — гордо заявляет он. — Так ты, провел анализ гобелена, — подношу одну руку к его щеке, и он целует мою ладонь, в то время как моя другая рука переплетается с его, защищая этого редкого ребенка. — Да. Семейное древо немного запуталось, так что может быть на несколько поколений меньше или больше, чем двадцать пять.       Он пожимает плечами, показывая, что это не имеет значения. Мы итак уже знали, что у Малфоев обычно рождается только один ребенок, и всегда это сын, который становится наследником. Мы оба росли единственными детьми, и я не хотела этого для своего ребенка. После некоторых уговоров и достойных Слизерина приемов Драко согласился.       Горячее чувство переполняет меня ни с того ни с сего, распространяясь от сердца до самых кончиков тела. Опустив глаза вниз, я вижу, что Драко посасывает место, где сходятся мои плечо и шея. Это предназначено для того, чтобы инициировать нечто большее, чем поцелуй. Если он продолжит в том же духе, мы будем заниматься этим всю ночь. — Драко, пожалуйста, прекрати, — умоляю я. Я не могу этого вынести, это слишком. — У меня есть планы на нашу ночь, Грейнджер, это только начало… — Нам нужно переместиться, — не могу сдержать стон внутри. Я хочу сделать так много вещей со своим мужем прямо сейчас, и ни одна из них не возможна на диване в моем состоянии. — Тогда давай переместимся в более удобное место.       В мгновение ока он подхватывает меня на руки и несет в нашу спальню. Когда Драко стягивает с меня свитер и рубашку, не забыв уделить внимание моей груди, я начинаю желать, чтобы этот вечер никогда не заканчивался.       Один ужин, в результате проигрыша Драко в пьяном пари с Блейзом стал началом моей счастливой жизни с единственным мужчиной, о котором я и не думала до того свидания. И я благодарна ему за каждый день…