Обыденность

Вечер. Шото стоит перед зеркалом в ванной и смотрит на своё лицо. С него ещё не сошла злость, а дыхание всё ещё не вернулось в нормальный ритм. Волосы были взъерошенными и влажными от пота, лежали неровно. Смотрит он недолго, почти сразу отворачивается и встаёт под нежные струи прохладной воды. После длительного использования огня это особенно приятно. Вода течёт по лицу и плечам, по животу и ногам. Шото знает, как отец злится, когда он слишком много времени проводит в ванной. Он не спешит приступать к мытью. Шото тринадцать. За последние несколько лет жизнь с отцом стала совсем невыносимой. Осталось три года до поступления в Юэй. Старик говорит об этом каждый день. Утром и вечером. Иногда кажется, у него совсем крыша едет. У Шото руки в кулаки сжимаются от гнева. В последнее время он нашёл ему отличное применение — на тренировках, в сражениях против отца, злость отлично помогала… вот только победить его всё равно было физически невозможно. Сколько бы старик не говорил о том, что Шото — «идеальный ребёнок», «шедевр», способный превзойти его самого… глупо считать, что тринадцатилетний ребёнок сможет одолеть в битве мужчину, который старше на тридцать лет и выше в два раза. Шото яростно кидался на отца, надеясь, что в этот раз точно удастся заковать его в лёд или оставить ему хотя бы пару ожогов, но лёд почти моментально обращался в воду, а огонь оставлял следы не на коже отца, а на стенах и полу комнаты для тренировок. Зато ожогов и синяков было достаточно на коже Шото. Отец никогда не жалел его. Выжимал все силы, бил всерьёз и защищался по-настоящему. Он не помнит ни одного случая, когда отец поддавался. Навыки становились лучше, но Шото так и не удалось победить. Синяки и ожоги хорошо видно на бледной детской коже. Он ставит ногу на борт ванны и разглядывает следы тренировок. Некоторые из них совсем свежие, получены недавно. Вчера у отца, видимо, был плохой день. Он требовал от Шото выкладываться даже сильнее, чем обычно. А когда «идеальный ребёнок», как всегда, не смог справиться с ним, ушёл в свою комнату и хлопнул дверью так, что стены дома будто задрожали. Шото не видел его до следующего дня, чему был только рад. Он и сам ждал поступления в Юэй. Тогда большую часть времени он будет проводить за занятиях и видеться со стариком придётся значительно реже, особенно с учётом большого количества ночных патрулей. Только ради этого он был готов терпеть отвратительные тренировки, длящиеся по нескольку часов и выжимающие все силы, наплевав на всё. Потерпеть отца сейчас ради отдыха от него через три года. А к травмам он давно привык. Боль от них казалась чем-то совсем обыденным и никчёмным.