Вена ждёт тебя

– Я так понимаю, это он и есть? Марк, правильно? – Да, это он. – Хорошо, – мистер Янн записывал всё в свой тёмно-серый блокнот на спирали. – Если что-то ещё в Вашем детстве, о чём мне стоит знать? – Мм... Я так не думаю. Может, только если мои родители. – Так, а что с ними?

08 мая 2014

19:30

– Ты серьёзно? Именно сегодня? – эта громкая фраза оглушила Эллиота. Мама. Она кричала на папу. Снова. В последнее время родители очень часто ругались. И случалось это всё чаще. Мальчик спрятался под подушку, чтобы не слышать их, но она его не спасла. Как бы ему сейчас хотелось сбежать. Но вместо этого он лишь тихо вышел из комнаты и начал подслушивать. Вдруг снова придётся их разнимать. Соседи уже вызывали однажды полицию. Повторять такую «радость» ему не хотелось. Но родителям, видимо, было на это плевать. – А знаешь, хватит с меня. Надоело! Думаю, нам просто уже стоит развестись. Уж прости, – вот он – знак, что пора вмешаться. – Пап? Ты о чём? – Эллиот подошёл к отцу и схватил его за рукав рубашки. – Лио, пожалуйста, иди в свою комнату, – крик тут же сменился нежностью. Страшно и непонятно. Но мальчик покорно выполнил просьбу. Больше голосов он не слышал, как ни старался. Самая короткая ссора. Но, кажется, самая разрушительная. Вдруг в дверь постучались. Эллиот аж отпрыгнул от неё. – Эллиот, это папа. Я могу войти? – Да. Дверь открылась, и отец вошёл в комнату, будто только что ничего не было. Будто сейчас они обсудят какую-нибудь задачку по математике или одно из последних приключений сына, как обычно. Но нет. Папа лишь сказал, что ему нужно переехать. – Но почему? Ты что, больше не любишь нас? – Глупый, конечно же люблю. Но пока так надо. Я потом тебе всё объясню. Обещаю. Но объяснений Эллиот так и не услышал. Ни на следующий день. Ни через месяц. Ни через год. Родители развелись почти сразу, как папа съехал, и с тех пор парень стал жить на два дома: то с мамой, то с папой. Точнее официально он жил с мамой, а у папы ночевал пару-тройку раз в неделю. Из-за этого момента в их жизни мама стала более строгой, а папа, кажется, навсегда погрустнел. Хотя, несмотря на это, оба очень любили своего сына, что хоть как-то того утешало.