Отравляющие души лепестки

      Вспышка.       Прошла секунда, прежде чем зрение вернулось в прежнее состояние. Однако, где-то глубоко на сетчатке глаза отпечаталось то самое неприятное навязчивое пятно. Сияющее изначально бледно-желтым оно медленно перетекло в ярко-зеленый, а затем в мягкий лиловый оттенок с нежной розовой окаемкой, напоминая собой закатное солнце. И только еще через несколько долгих мгновений оно окончательно исчезло.       – Отлично. Сенку, Касеки, спасибо вам! – девушка оторвалась от объектива камеры и бросила довольный взгляд на позирующих.       Небо было залито глубокой лазурью. Ни одно облачко не смело нарушить его чистоту. Полдень уже прошел, и солнце расположилось недалеко от зенита. Оно ласкало своими мягкими лучами макушки деревьев, пробиваясь меж листьев, чтобы добраться аж до самых стволов. Сама же еще молодая листва старательно тянулась вверх, желая как можно больше напитаться солнечной энергией. Сенку стоял на одной из трех гигантских печей прошлого, подняв руки вверх. Ее адский рев полностью заглушил пение лесных птиц, еле доносящееся из чащи.       Весна медленно уходила. Скоро на ее смену должно было прийти лето.       – Ох, я так рад, что меня тоже сняли в этот раз, – лицо Касеки буквально сияло. Правда, было не совсем ясно, от радости или все же от температуры печи.       – Минами, дай потом мне это фото, я оставлю свои заметки, – Ишигами опустил массивный воротник защитного костюма.       – Хорошо, поняла.       – Ты так ответственно относишься к своей работе, – Ген стоял рядом с девушкой со своей привычной улыбкой.       – Ну а как иначе? – Минами прикрепила фотоаппарат к своему поясному ремешку, – Это ведь фотографии для будущих поколений.       – А тебе не кажется, что для такой важной вещи ты делаешь преступно мало фотографий со мной? – Асагири хитро улыбнулся.       – Менталист, забирайся сюда и помоги мне, тогда будет тебе хоть отдельный личный раздел в будущем фотоальбоме! – недовольно прикрикнул Сенку.       – Ой, вы только посмотрите на время, – Ген посмотрел на несуществующие часы и развернулся ровно на сто восемьдесят, – Я думаю, мне уже пора бежать!       Если уж избежать работы совсем не получится, лучше как можно скорее занять себя чем-нибудь попроще.       Менталист под еле слышное недовольное бурчание Сенку и вздох Минами направился в сторону деревни.

***

      Уже на входе навстречу Гену вышел не кто иной, как Тайджу. Вид у того был жизнерадостный. Интересно, почему?       – Тайджу-чан, – Асагири помахал ему рукой, – Ты не видел Рюсуя и Укио?       – О, Ген, – Оки размашисто помахал в ответ, – Рюсуй не знаю где, а вот Укио я видел недавно у нашей радиовышки.       – Спасибо, – он слегка поклонился, – Ты сегодня какой-то особенно воодушевленный.       Тайджу неловко почесал затылок.       – Ха-ха, да просто сегодня вечером произойдет кое-что очень важное!       – Да? И что же?       Крепкий парень слегка настороженно оглянулся по сторонам. Не хочет, чтобы разговор услышали? Но почему?       Он подошел ближе к менталисту и заговорил шепотом.       – Помнишь, я рассказывал о Юдзурихе? Ну, что она мне нравится.       – Помню, конечно, – уже этого Гену хватило, чтобы все прекрасно понять. Но он предпочел продолжить косить под дурачка.       – Так вот, я понял, что больше тянуть не могу и решил ей, наконец, признаться! – он все еще продолжал говорить тихо, но ему совершенно точно хотелось прокричать об этом всей мощью своих легких.       – Ого! Тогда я желаю тебе удачи, Тайджу-чан, – Асагири одобряюще кивнул, – У тебя все получится.       – Спасибо тебе, Ген! Большое! – парень на радостях чуть ли не обниматься полез.       – Не стоит, правда, – Асагири это дело, конечно, любил, но объятия Оки иногда были сравнимы с удушением, поэтому надо было срочно спасаться, – А ты куда шел? В сторону поля?       – Ой, точно! Я и забыл. Мне надо уже бежать, а то Никки будет злиться, – вдруг спохватился Тайджу и быстро побежал в сторону их, так называемого, сельскохозяйственного сектора, – Увидимся, Ген!       – Конечно, Тайджу-чан!       До радиовышки отсюда было рукой подать. Поэтому менталист размеренно зашагал своими босыми ногами по давно протоптанной теплой земле.

***

      Каждый, кто хотел попасть на поля, по пути обязательно наткнулся бы на небольшую поляну, на которой располагались шалашики. В них обитала команда, отвечающая за пошив одежды и в целом за работу с тканью. Команда эта была немногочисленной и зачастую помогала остальным в других важных делах.       Именно поэтому, проходя мимо одного из шалашей, Тайджу никак не ожидал вдруг услышать голос Юдзурихи. Странно, он думал, что она должна была сейчас быть с Кохаку.       – Это правда? – девушка звучала удивленно.       – Чистейшая, – судя по голосу, ее собеседницей была Рури.       Они рассмеялись, а парень резко закрыл уши. Нет, он не может вот так просто брать и подслушивать чужие разговоры. Тем более, это некрасиво по отношению к той же Юдзурихе. Тайджу сжал руки в кулаки и направился вперед.       – Ладно, так что ты о нем думаешь? – даже как-то игриво спросила Рури.       Оки остановился. О ком это они?       – Ну, не знаю. Мы с ним и до окаменения были довольно давно знакомы. Он, конечно, очень хороший, но мне порой кажется, что мы находимся на совершенно разных уровнях. Поэтому он мне, конечно, нравится, но только, как друг и все, – девушка звучала непринужденно, – Мы бы никогда не смогли встречаться.       Тайджу опустил руки. О ком она говорит? Не может же она говорить о нем, так ведь? Но они и правда были знакомы уже очень давно, и парень не раз слышал, как девушка в разговорах с подругами называла его хорошим. Неужели правда? Они не могут быть вместе?       В голове эхом отдавались последние слова Юдзурихи. Они отскакивали от стенок черепной коробки, только усиливая свое звучание. Он ведь столько лет нес в сердце эти чувства. Они позволяли ему не сдаваться и бороться до конца. И все ради чего? Чтобы в этом самом конце услышать, что они не могут быть вместе?       Внутри зародились огромная обида и тяжелая боль. Здесь Тайджу делать больше нечего. А потому он развернулся и быстрым шагом направился прочь. Как можно дальше.

***

      На поле, как обычно, кипела жизнь. Сезон только начинался, но уже сейчас все усердно трудились. Еда ведь нужна была не только для будущего путешествия, но и просто для жизни. Кинро ходил меж свежих посевов и обильно посыпал землю удобрениями. Где-то недалеко от него нехотя плелся Гинро с той же задачей, но выполнял ее с гораздо меньшим энтузиазмом. Ему бы стоило поучиться на своих ошибках, ведь в последнее время его тактика «сделай чуть-чуть и беги отдыхать» практически не работала.       У входа на поля с недавних пор расположился сарай, где стали храниться инструменты для работы. Туда-то Тайджу сразу после прихода и направился. Домик хоть и небольшой, но со своей задачей справлялся прекрасно. На полках, доходящих до самого потолка, располагалась целая куча различных вещей. Грабли, лопаты разных размеров, лейки, веревки, вилы, косы, а с недавних пор даже пара секаторов завелась. Оки повесил на пояс с одной стороны небольшой мешочек с удобрением, а с другой маленькую мотыгу. Его взгляд упал на соломенную шляпу, отделанную мягкой лентой и бантиком. Обычно она всегда красовалась на его голове, но в этот раз он предпочел оставить ее на месте. В любом случае, солнце сегодня не такое палящее.       Тайджу вышел обратно. В это же время к сараю подошла Никки. Вид у нее был отнюдь не довольным.       – Ох, привет, Тайджу.       – Привет, Никки, – он слегка понуро улыбнулся, – Опять Магма и Йо?       – Ага, – девушка скрестила руки и кинула злостный взгляд в сторону поля, – Они ж не могут нормально. Как всегда подрались.       – Подрались?! Опять?!       – Да, но не переживай. Мы с Кинро их разняли за шкирки и развели по разным углам. Ведут себя, как дети малые, ей богу.       – Хорошо, что никто не пострадал.       – Это точно, – Никки внезапно подняла брови, – А ты чего без своей шляпы сегодня? Ты же без нее не работаешь.       – Да так, – Тайджу махнул рукой, – Не обращай внимания. Можешь взять ее себе, если хочешь. Пойду делами заниматься.       Оки поспешил оставить ничего не понимающую Ханаду в одиночестве.

***

      На следующее утро Сенку собрал добрую половину деревни вокруг себя. Теперь, когда они владеют тремя величайшими печами прошлого, можно было приступать к практически завершающему этапу плана. Медленно, но равномерно они приближались к финишу строительства. Оставалось работы всего на несколько месяцев. И сейчас Ишигами раздавал всем четкие дальнейшие инструкции действий.       Укио сидел на радиовышке и смотрел на все это собрание сверху. Остальным четырем генералам Ишигами раздал поручения заранее, потому те имели полное право сейчас здесь не присутствовать. Сайонджи был бы и рад приступить к своей работе, но из-за собравшейся толпы, которая сеяла вокруг только шум и гам, это было невозможно. Иногда его слух был даром, а иногда он становился самым настоящим проклятием.       Звук приближающихся шагов в такой какофонии различить было сложно, но Укио все же смог это сделать. А потому перевел взгляд с народа на одного человека, что подошел к лестнице за секунду до того, как тот начал говорить.       – Укио! – это оказался Рюсуй, – Ты чего там один сидишь?       Сайонджи сделал указательный жест головой.       – Не могу работать. Шумно очень, вот и жду.       – Понятно. Не хочешь уйти подальше отсюда?       – В смысле? – он непонимающе выгнул бровь.       – Мы с Франсуа вчера проверили наши запасы, и оказалось, что у нас рыба заканчивается. Моя морская чуйка меня, конечно, никогда не обманет, но с сонаром было бы надежнее все же. Сможешь помочь?       Укио поправил немного съехавшую шапку.       – Ты прямо сейчас отправляешься?       – В течение часа точно.       Сайонджи всего за пару быстрых движений оказался внизу.       – Хорошо, я помогу.       – Отлично, – Нанами звонко щелкнул пальцами.       Они уж было направились в сторону побережья, как внезапно их остановила подошедшая Никки.       – Ребят, вы не видели Тайджу? – голос ее был слегка беспокойным.       – Нет, не видели, – Укио вопросительно наклонил голову, – А что, что-то случилось?       – Он вчера был какой-то сам не свой, и сейчас среди народа я его не нашла.       – Странно, салага Тайджу обычно на собрания всегда приходит, – Рюсуй задумался.       – Что у вас тут происходит? – подал голос подошедший к компании Сенку. Следом за ним подошли Ген и Хром.       – О, шеф, вот и ты. Я Тайджу найти не могу, – повернулась к ним Ханада.       – А ты заходила к нему домой? – спросил Асагири.       – Юдзуриха пошла туда. Она должна скоро появиться.       – Сенку! Срочно!       Все обернулись на приближающийся крик. Совершенно запыхавшаяся Огава остановилась напротив них и уперлась руками в колени в попытках отдышаться.       – В чем дело, Юдзуриха? – Ишигами заметно напрягся.       – Тайджу плохо! Пожалуйста, нам надо поторопиться!       Девушка рванула обратно. Остальные тревожно переглянулись и так же быстро побежали за ней.

***

      – Какого черта…?!       Все замерли, едва зайдя внутрь дома. Взгляд каждого из присутствующих был направлен на парня, сидящего в постели. Бросив мимолетный взгляд на вошедших, он вскоре вернул его к своим запястьям. Они были обрамлены насыщенными зелеными листьями и красивыми цветами с крупной сердцевиной и тонкими лилово-розовыми лепестками. А еще была кровь. Повсюду. На самих запястьях, на постельном белье, на растениях. Контраст нежно-розового и засохшего бордового оттенков заставлял затаить дыхание. Лицо Тайджу искажала гримаса боли. Он явно был способен ее выдерживать, но сколько он еще продержится, не знал никто.       Первым в чувства пришел Сенку. Быстро вынув из поясного мешка две пары кожаных перчаток и масок, он требовательно вытолкал всех, кроме Хрома, из помещения, сказав подождать снаружи.       Оказавшись вне дома под теплыми лучами солнца, все еще с минуту стояли в гробовой тишине, пытаясь понять, что они только что увидели.       – Как это вообще возможно?! – первым молчание нарушил возмутившийся Рюсуй.       – Я тоже не поверила, когда увидела, – голос Юдзурихи был полон тревоги. Ее дыхание становилось все более учащенным, и вскоре она обняла сама себя. На ее правое плечо мягко опустилась рука.       – Я уверена, Сенку обязательно ему поможет, – Никки попробовала подбодрить подругу.       – Что это за цветы такие? Как они смогли прорасти на его руках? – Укио принял свою обычную позу, когда о чем-то размышлял.       – Это пурпурная эхина́цея.       Все повернули головы в сторону Гена.       – Ее выращивают либо как декоративное, либо лекарственное растение. А на языке цветов, если я правильно помню, она означает силу и, – он как-то безотрадно усмехнулся, – иронично, здоровье.       – То есть это самый обычный цветок? – Нанами выгнул бровь.       – Да, верно, – Асагири кивнул.       – Но тогда вопрос остается открытым. Каким образом он вырос на теле Тайджу? – Сайонджи продолжал стоять в своей позе.       Ген пожал плечами и внезапно подошел к девушкам.       – Девочки, я думаю, вам пока нужно пойти и продолжить свою работу.       – С ума сошел? Мы никуда не уйдем, пока не узнаем, что с Тайджу! – Никки нахмурилась.       – Я понимаю ваши чувства, особенно беспокойство Юдзурихи. Мы все волнуемся за него, но, вы же знаете, Сенку с Хромом могут застрять там надолго и также долго ничего не объяснять, – он говорил тихо, спокойно и очень вкрадчиво, с особой аккуратностью подбирая каждое слово, – Поэтому давайте так: как только я получу новую информацию, я сразу найду вас и ее расскажу. А до тех пор, пожалуйста, никому не сообщайте о произошедшем. Нам не нужна лишняя паника, верно?       Ханада перевела взгляд с менталиста на девушку. Огава совершенно точно не хотела уходить. На самом деле, она бы могла провести здесь сколько угодно времени, вытерпеть любые неудобства, но дождаться хотя бы малюсенькой крупицы информации. Но в этом не было никакого смысла. Тайджу и так плохо, а если сляжет еще и она, то ничего хорошего не случится.       – Хорошо, Ген, но прошу тебя, пожалуйста, – Юдзуриха сложила руки в молящем жесте и выставила перед собой, – Как только узнаешь что-то, сразу расскажи нам!       – Я могу пообещать вам. Ни о чем не переживай. Тайджу в надежных руках, ты ведь знаешь, – Асагири ободряюще улыбнулся.       Она кивнула, и Никки, приобнявшая подругу за плечи, увела ее прочь. Ген же вернулся к Укио и Рюсую.       – Нас можешь не выпроваживать, мы все равно не уйдем, салага, – Нанами скрестил руки и оперся спиной о стену дома.       – Да я и не собирался, Рюсуй-чан, – Асагири пожал плечами.       Некоторое время они провели в полной тишине, погрузившись в томительное ожидание. Рюсуй прикрыл глаза, стоя на месте, Ген стал бродить из стороны в сторону, а Укио уселся на земле, смотря на медленно протекающие по небу облака.       – Укио, ну чего там у них? Не слышишь? – спросил Нанами.       Сайонджи напряг слух.       – Три, два, один, – он направил палец в сторону входа.       И ровно в то же мгновение из помещения вылез Сенку, оттягивая маску вниз и делая глубокий вдох. А Хром остался присматривать за Тайджу, понимая, что Сенку внятнее всего объяснит ребятам ситуацию.       – Ну, как он? – Асагири резко сменил направление движения и подошел к нему.       – Уснул. Сказал, что ночью плохо спал, но это не удивительно, – Ишигами покачал головой.       – Какие будут заключения по ситуации, капитан? – Нанами скрестил руки.       – Неутешительные. Я думаю, мне не нужно вам говорить, что в нынешней ситуации дела наши очень плохи. Нам жирно повезло, что тогда мы с первого раза угадали с лекарством для Рури. Но здесь болезнь новая и неизученная совершенно, – он медленно снял перчатки, – И основная сложность заключается в том, что у нас элементарно даже нет нужного для изучения оборудования, а если мы сейчас переключим внимание на его создание, то строительство «Персея» затянется еще лет на пять, не меньше.       После недолгой паузы давно вставший на ноги Укио подал голос.       – Вы попробовали вырвать цветы?       – Ну, конечно. Хром попробовал сорвать один. На его месте тут же вырос новый. К тому же Тайджу очень больно, когда кто-то просто прикасается к ним. Мы даже не смогли в достаточной степени обработать его раны, – его голос был низким, – Мне нужно, чтобы вы оградили периметр дома. Эта зона объявляется карантинной до тех пор, пока мы не узнаем, как передается болезнь. А дальше будем думать. Менталист, на тебе объяснения для всех остальных. Постарайся не поднимать панику.       – Понял, – Ген кивнул.       – Будет сделано, капитан. Можешь рассчитывать на нас, – Рюсуй звонко щелкнул пальцами.       – Может, вам нужна еще какая-то помощь? – Укио наклонил голову в сторону.       – Нет, мы тут с Хромом справимся дальше сами, но спасибо.       Очень скоро территория по просьбе Сенку была надежно ограждена.

***

      Солнце еще не успело подняться из-за горизонта, а Ишигами уже уверенным шагом направлялся в сторону их карантинной зоны. Последние несколько дней прошли, как в тумане. Практически все время он проводил с Тайджу, не отвлекаясь ни на что постороннее. И потому очень скоро о себе дал знать недосып. Но как вообще можно спать, когда у тебя практически на руках умирает твой лучший друг, а ты не можешь с этим поделать примерно ничего? Да, за все это время они с Хромом не приблизились к решению проблемы ни на толику. Зато выяснили другой факт, который вогнал их обоих в ужас. Цветы не стояли на месте. Медленно, но верно они разрастались по рукам парня, уже практически доходя до локтей. Они въедались в телесные ткани своими корнями, прорастая глубже и глубже. Всевозможные на их уровне технологического развития анализы показали, что растения эти действительно самые обычные, просто по какой-то неведомой никому причине они проросли в теле и, словно паразиты, стали питаться его энергией. И на сколько этой энергии хватит… Ишигами знал. Рассчитал. Но озвучивать не хотел.       Сенку не берег себя настолько, что Хрому пришлось прошлой ночью силком выталкивать его из помещения и отправлять на боковую, обещая самому за всем присмотреть. Не то чтобы ученый не доверял другу, но беспокойство было слишком большим. А потому ни свет ни заря он направился в сторону жилища Оки.       И картина, встретившая Ишигами, в своей нелепости была просто неописуема. Тайджу крепко спал в постели, а на стуле рядом тихо посапывал Хром. Без защитной маски. Определиться, получит ли его друг премию Дарвина, когда она вновь появится, или станет (не)признанным гением, Сенку решил попозже. А пока он вышел на улицу, зачерпнул немного воды из их общего умывальника, а по возвращении брызнул несколько холодных капель любителю бандан прямо в лицо.       – А! Я не сплю! – Хром вскочил на ноги.       – С добрым утром, – ученый свел брови вместе, – У тебя последние зачатки инстинкта самосохранения окончательно атрофировались или частично?       – Ты о чем?       – Ты провел всю ночь рядом с больным без средства защиты, болван!       У парня от легкого ужаса расширились глаза.       – Сенку, я клянусь, я был уверен, что она была на мне!       – Когда ты примерно уснул?       Он замялся, отведя взгляд в сторону.       – Говори уже честно.       – Я продержался около часа или двух, не помню точно. Прости! – взмолился Хром.       – Надейся, что фортуна на твоей стороне, и эта штука не передалась тебе.       И действительно, Хром оказался гораздо более везучим, чем Сенку. Ведь ни на следующий день, ни через несколько цветы на его теле так и не показались. А после он вообще страх потерял и прикоснулся к эхина́цеям голыми руками. Ишигами, правда, дал ему хорошего подзатыльника, но опять же ничего не произошло. Но даже не смотря на это, исключать перчатки из работы они не стали. Хоть растения и не опасны в этом плане, но помимо них дело они имели еще и с кровью.       – Странно. И как тогда они вообще передаются? Тайджу, я понимаю, что уже спрашивал, но можешь напомнить, что ты делал за день до того, как появились цветы? – спросил Сенку, сидя на краю кровати старого друга.       Вид у того за столько дней стал совсем удручающим. Кожа стала совсем бледной, глаза впали, а скулы стали более явными. Дело принимало все более и более печальные обороты.       – Я просто, как обычно… проснулся, сделал утренние дела и пошел работать, – голос Оки совсем ослаб.       – Ты ничего странного не трогал? Ни с кем не говорил? Вообще ничего подозрительного не происходило?       – Нет, ничего, – он направил взгляд прямо в глаза Сенку, – Я не вру тебе, честно.       – Я знаю, – он встал и направился в сторону выхода, – Ладно, я позову Юдзуриху.       Парень каким-то образом почти смог подскочить, но тут же упал обратно на койку, которая в последние пару дней ощущалась, как тюрьма.       – Нет, стой…! Не надо этого делать…       – Почему?       Тайджу замялся.       – Тебе не стоит переживать, если ты боишься, что она увидит тебя в этом состоянии. Она очень переживает и каждый день спрашивает о твоем самочувствии. Тем более, я думаю, она мне не простит, что после частичного снятия карантина я не пущу ее к тебе, – Сенку ухмыльнулся и вышел.       Оки лежал неподвижно. Отчасти потому, что на движения просто не было сил. Цветы к этому времени разрослись уже практически по всей площади рук, что затрудняло движение еще сильнее. Точнее, ограничивало его практически полностью, ведь от любого прикосновения, даже к маленькому лепестку, становилось нестерпимо больно. От практически полного отсутствия движения мышцы медленно, но верно продолжали атрофироваться, что делало их еще более лакомой пищей для растений-паразитов. За столько дней боль стала верным компаньоном парня. Она уж точно не собиралась его покидать в ближайшее время. В отличие от некоторых. Да, обида на Юдзуриху успела немного ослабеть, но не исчезнуть. И он не был уверен в том, когда именно она полностью рассеется.       – Тайджу…       Девушка неподвижно стояла в дверях, смотря на фигуру, прикованную к постели. В ее глазах не было ни ужаса, ни отвращения. Были только глубокая тоска и печаль. От осознания того, что она ничем не могла помочь в этой ситуации.       Юдзуриха присела на стульчик рядом с кроватью. Тайджу предпочел отвернуть голову.       – Как... – она запнулась, – Ты себя чувствуешь?       Вопрос прозвучал, как издевка. Парень фыркнул.       – Нормально.       – Уверен? Ты выглядишь изможденно. Может быть, тебе что-нибудь нужно? Что ты хочешь?       – Ничего не надо. Я просто хочу побыть один.       – Ты хочешь, чтобы я ушла? – в голосе Юдзурихи проскользнуло удивление.       – Да.       Она помедлила еще минуту, не желая покидать это место, но и перечить его желанию тоже не хотела. Но сначала решила поинтересоваться.       – Тайджу, перед тем, как я уйду, скажи, пожалуйста, – Огава глубоко вдохнула, – Ты обижен на меня?       Оки промолчал.       – Значит, правда обижен. Это из-за того, что я не приходила? Прости, но ты же знаешь, что Сенку никого к тебе не пускал.       – Не из-за этого.       Черт, и почему он не мог сказать, что вообще не обижен?       – А из-за чего? – едва касаясь, Юдзуриха положила пальцы на ладонь Тайджу, – Ты же знаешь, ты можешь сказать мне все, что угодно. Мы же не чужие люди.       – Мне нечего тебе сказать. Я хочу лишь спросить, – в горле застрял комок, – Почему ты не могла сказать мне в лицо, что мы не сможем никогда встречаться? Почему ты сказала об этом Рури у меня за спиной?       Девушка непонимающе нахмурилась.       – Погоди, ты подслушал нас?       Парень замялся.       – Это вышло случайно.       Тайджу затаил дыхание. Сейчас он мог ожидать чего угодно. Что она закричит, обидится или просто уйдет, не произнеся в его сторону больше ни единого слова. Но в таком случае это бы значило конец всему. Конец тому, что держало его в сознании тысячи лет, конец всем чувствам, что заставляли томно вздыхать, а сердце бешено колотиться. Неужели все действительно закончится вот так? Он не хотел худшего исхода и был совершенно не готов к нему.       Но вместо ожидаемой реакции последовал лишь тихий смех.       Оки резко повернул голову в сторону Огавы.       – Тайджу, ты такой глупенький. На тебя невозможно злиться, ты знал? – она ослепительно улыбалась. Что происходит?       – О чем ты?       – Я тогда говорила не о тебе. Рури тогда спросила меня, как я отношусь к Сенку. Мы ведь с ним правда никогда бы не смогли встречаться, – девушка хихикнула, – Как минимум потому, что он даже не заинтересован в чем-то подобном.       Оки резко выдохнул. И вместе с этим вздохом из тела вышла вся тяжесть. Стало так легко. В руках ощущалась легкая дрожь, будто до этого они бились в неистовом треморе. Он и не замечал до этого, насколько сильно все эти дни его тело было напряжено. А теперь будто гора с плеч упала.       А еще стало стыдно. Стыдно, что он посмел в ней усомниться, что не разобрался во всем сразу. Можно же было просто спросить. Но эмоции взяли верх и все испортили.       – Прости, Юдзуриха, – Тайджу слабо улыбнулся, – прости меня. Я и правда такой глупый.       Он глубоко и шумно вдохнул.       – Можно я тебе кое-что ска…       Слова застряли в горле. Девушка легонько прикоснулась своими губами к губам парня. Поцелуй был мимолетен, словно пролетевший на ветру листок, но даже так он смог ощутить всю его нежность и трепетность.       – Не надо, я и так все поняла, – Юдзуриха села обратно, – Я тебя тоже очень люблю, Тайджу.

***

      – Я хоть и видела эти цветы, когда тогда заходила к тебе, но за все эти дни уже и забыла, что они такие красивые. Жаль, что только пагубные, – девушка потянула руку, чтобы прикоснуться к лепестку.       Не успел парень даже осознать, что произошло, как растение оказалось у нее в руках. И тогда он понял, что кое-что изменилось. Боль все еще была. Но ощущалась гораздо меньше, чем раньше.       – Юдзуриха.       Она подняла на него взгляд.       – Ой, прости, пожалуйста, я совсем забыла, – девушка спешно убрала руку, – Тебе же больно от прикосновений к ним.       – Нет, подожди, – парень пронзительно всмотрелся в ее глаза, – Боль стала меньше.       – Что? Но как?       Оки пожал плечами. А Огава попробовала прикоснуться еще раз. Она активно ощупывала цветок со всех сторон.       – Ну как вы тут?       – А! – от неожиданности девушка дернулась, случайно оторвав один из самых больших цветков.       Резко зашедший Сенку замер. Тайджу сдержанно зашипел.       Теперь среди целого букета разных оттенков пурпурного и лилового красовался один сорванный стебель, который выделялся на общем фоне даже как-то слишком сильно.       – Стоп, почему он не отрастает? – Ишигами нахмурился.       Все затихли в томительном и тяжелом ожидании. Но стебель так и остался в таком же состоянии.       – Что происходит? – спросила Огава.       Ученый за пару движений оказался рядом с другом и тоже прикоснулся к цветку. Оки рефлекторно зажмурился.       – Тайджу, я сейчас сорву еще один, сможешь потерпеть?       – Да, – процедил он сквозь зубы, – Давай.       Одним резким и точным движением едва распустившийся бутон оказался вероломно сорван. И уже на его месте моментально распустился новый.       Глаза девушки расширились от удивления.       – Значит, это работает только с тобой, – обратился ученый к ней.       – Но как это возможно?       – Подумаем об этом потом, сейчас иди сюда, – Сенку подошел к шкафу с одеждой, ныне полностью занятому оборудованием. Юдзуриха подошла следом.       Ишигами выставил на рядом стоящий стол несколько чашек Петри, пару перчаток, пинцет, ножницы, дезинфицирующие средства и очень много бинтов.       – Раны от стеблей не такие большие, чтобы их нужно было зашивать, поэтому их достаточно тщательно обработать. Нужно постараться избавиться даже от корней. Но сделать это можешь только ты. Справишься?       Девушка выпрямилась и уверенно кивнула.       – Можешь положиться на меня.

***

      Тяжело выдохнув, Сенку вышел на улицу. И тут же был перехвачен Хромом. Того одолевало любопытство.       – Ну, как там они?       – Думаю, наш кризис подходит к концу.       – В смысле? – он непонимающе наклонил голову в сторону.       – Юдзуриха случайно сорвала одну из эхина́цей, и на ее месте ничего не выросло.       – Чего?! Но почему?       – У меня есть одна гипотеза, но я не могу быть уверен в ее достоверности на все десять миллионов процентов, – Ишигами встал в свою излюбленную позу, когда о чем-то крепко задумывался, – Ты упоминал, что в деревне никогда ничего подобного не случалось, верно?       – Да. Если бы эта болезнь была у нас, я бы точно об этом знал, – парень поставил руки на пояс.       – Тогда давай подумаем, чем ты, типичный представитель деревни, – ученый тыкнул пальцем в грудь собеседника, – отличаешься от Тайджу?       Хром поднял голову вверх, размышляя.       – Он выносливее меня? В этом я тягаться с ним точно не смогу.       – Нет же, – Сенку свел брови вместе, – Он был в камне, а ты нет.       Ишигами мог поклясться, что если бы это было возможно, то сейчас над головой его друга точно засияла бы та самая пресловутая лампочка.       – Точно! – парень ударил кулаком о ладонь, – Но подожди, это же значит, что…       – Да-да, все, кто был в камне, скорее всего, подвержены этой дряни. Теперь нам только остается выяснить причину появления цветов и потом можно будет предупредить всех остальных. И есть у меня подозрения, что в этом замешана Юдзуриха, поэтому, когда она закончит, нужно будет поболтать с этими голубками наедине.       Ишигами скрестил руки и уперся спиной в стену. Теперь оставалось только ждать.

***

      Начало следующей недели ознаменовалось сбором абсолютно всех людей Царства Науки перед их небольшой сценой. Народ тихо перешептывался, задаваясь вопросом о причине собрания. Предчувствие было откровенно нехорошее. Тогда менталист не стал вдаваться в детали обстоятельств внезапного карантина, что естественным образом породило бы ряд слухов. Но уж лучше так, чем если бы всех охватила паника. А так они, сами того не замечая, подготовят себя к худшему, а потому самую плохую новость воспримут не так остро, как могли бы.       Неожиданно колонки издали пронзительный звенящий звук, что заставило всю толпу заткнуть уши, скорчив лица. Никто и не заметил, как на сцене появилась фигура. Все затаили дыхание в ожидании.       – Итак, всем доброе утро, – Ген солнечно улыбался, уверенно говоря в микрофон, – Надеюсь, вы хорошо отдохнули и выспались, ведь начинается новая трудовая неделя. Поэтому желаю всем отменной продуктивности.       Асагири знал правила игры. Он не смотрел на своих зрителей. Он мимолетно проскользил взглядом поверх их голов. Но даже так он был готов покляться, что как минимум половина из присутствующих выгнула брови в непонимании.       – Но прежде, чем приступить к работе, у нас есть для вас очень важные новости и объявление, – последующая смена тона голоса на более серьезный показалась какой-то чересчур резкой, – Поэтому все должны слушать внимательно. Передаю слово нашему лидеру, Сенку.       Ишигами выхватил микрофон из чужих рук и подошел к самому краю сцены, смотря первому ряду прямо в глаза. Менталист еле сдержал желание хлопнуть себя по лбу. Вместо этого он решил скорее ретироваться.       – Так, значит, все слушаем сюда внимательно. Следующая информация крайне важна, – свободную руку ученый положил на пояс и стал расхаживать из стороны в сторону, – Как вы уже знаете, недавно нами была обнаружена болезнь. Она новая, неизученная и, я не буду этого скрывать, смертельная. Название пока не придумали, поэтому называем просто Цветочная болезнь.       Видимо, авторитет Сенку работал на полную, потому как никто не смел даже взгляд от него отвести. А может, все дело было именно в слове "смертельная".       – Собственно, как болезнь протекает, – Ишигами стал ровно по центру, – На теле больного начинают произрастать цветы. Сначала их будет немного, но с каждым днем будет становиться все больше и больше. Они являются паразитами и питаются, по сути, вашим же организмом, пока не "съедят" его полностью. Просто избавиться от растений нельзя, они будут вырастать заново.       Ученый внимательно следил за аудиторией. Начинали появляться первые нотки страха.       – Теперь о причине появления болезни. Это…, – он запнулся и глубоко вздохнул, – Неразделенная любовь.       Повисло неловкое молчание. Не хватало только тех самых сверчков для полноты картины.       – Да, я понимаю, как это звучит. Я сам не поверил, но это, к сожалению, так. Если человек влюбится и не получит ответа на чувства, или даже если с уверенностью подумает, что не получит, то появятся те самые цветы. И избавить больного от страданий сможет только возлюбленный, который сначала ответит на чувства, а затем своими руками вытащит все растения из тела.       Сенку и не думал, что произносить вслух все эти слова будет настолько странно и неправильно для него.       – Хочу заранее предупредить вас, что эта информация может меняться в зависимости от ситуации. Наш нынешний уровень развития технологий и медицины не позволяет нам провести полномасштабное исследование, потому этой проблемой мы будем плотно заниматься уже после восстановления цивилизации. До тех пор я рассчитываю на ваше понимание всей серьезности ситуации и дальнейшую осторожность. Какие есть вопросы?       Из толпы показалась одна рука.       – Да, Никки?       – Как там Тайджу? – она выглядела крайне обеспокоенной.       – Ну, если бы все было плохо, тон повествования был бы совсем иной, в конце концов, – Сенку расслабленно сунул мизинец в ухо, – Он в норме почти на все десять миллионов процентов. Ему нужно еще немного времени на восстановление, после чего он сможет вернуться к вам. Только прошу, не давай ему первые дни заниматься тяжелым трудом, даже если он сам будет лезть.       – Поняла, – девушка уверенно кивнула.       – Прекрасно, еще какие вопросы?       Поднялась вторая рука.       – Минами?       – Вам не удалось установить, кто именно подвержен болезни?       – Отличный вопрос. Мы опросили некоторых жителей деревни и узнали, что ранее подобных прецедентов не случалось. Потому был сделан логичный вывод, что она возникает у тех, кто был подвержен окаменению. Но, как я и говорил ранее, это неточно.       Хокутозай понимающе кивнула.       – Еще какие вопросы?       Резко возникла рука человека, от которого вопроса все ожидали в последнюю очередь.       – Да, Гинро? – как бы Сенку ни пытался, скрыть удивление не вышло.       – Зачем тогда ты собрал нас всех, если жители деревни никогда не были в камне?       Кинро испытал сильное желание стукнуть брата за такой глупый вопрос.       – Потому что, если в теории в тебя влюбится кто-то, кто был в камне, а ты откажешь, то произойдет знакомый сценарий. Это первое. Второе: мы не можем быть уверены на все десять миллионов процентов, что второго мирового окаменения не произойдет. В этом случае болезни будут подвержены все, в том числе и ты.       Гинро медленно опустил голову и задумался.       – Еще какие вопросы?       Больше рук не поднялось.       – Что ж, в таком случае все свободны, – Сенку выключил микрофон и направился прочь со сцены. Толпа медленно рассасывалась.       Зайдя за кулисы, первое, что услышал Ишигами, были хлопки. Ген негромко аплодировал, довольно улыбаясь.       – Ты чего? – не понял ученый, положив микрофон на место.       – Хочу похвалить тебя, – менталист сложил руки в излюбленную позу, – Несмотря на неправильный выход, ты использовал все мои советы: сменил "есть ли вопросы" на "какие есть вопросы", называл всех по имени, еще и Минами выделил. Горжусь тобой.       Сенку отвел взгляд куда-то в сторону.       – Должен признать, твои замечания действительно оказались эффективными. Спасибо.       – Ха, может, и меня тоже по имени назовешь?       – Ты сам просил называть себя менталистом, вот и наслаждайся.       Асагири шутливо надулся.       – Ну и ладно. Но в любом случае вопрос у меня тоже есть.       – Какой?       – Сегодня, когда солнце скроется за горизонтом, и появятся первые звезды, придешь на побережье?       – Зачем? – Ишигами поднял одну бровь.       – Придешь и узнаешь, – он хитро улыбался.       Ученый на мгновение задумался.       – Если это не отнимет много времени, то хорошо.       – Не переживай, я тебя не задержу надолго.

***

      К тому моменту, как Сенку, приближаясь к побережью, уловил легкий морской запах, солнце как раз полностью скрылось за верхушками деревьев. Здесь бриз, что дул со стороны воды, был прохладнее и немного сильнее. Две и без того непослушные пряди ученого стали беспорядочно развиваться. Подняв голову, он увидел, как со стороны морского горизонта, красиво отражаясь в еле колышущихся волнах, мирно выплывала полная луна. Сегодня она была особенно яркой. Настолько, что едва появившись, она уже смогла перекрыть своим светом тусклое сияние редких первых звезд. Она будто жаждала внимания, хотела, чтобы все взгляды были прикованы к ней. На ум непроизвольно пришли мысли о Гене, который, оказываясь каждый раз на сцене, сиял с такой же силой. Он знал толк в привлечении внимания, это его стихия. Кстати о нем.       Менталист уже был на месте. Он сидел на песке, прижав колени к себе, и смотрел вперед. Его белоснежная прядь так же развивалась на ветру.       – Ну и для чего ты позвал меня сюда? – Ишигами подсел рядом.       Асагири усмехнулся.       – Луна сегодня какая-то особенно волшебная, не находишь?       Сенку вытянул ноги и устремил взгляд к горизонту.       – Есть такое. Давненько я вот так просто не смотрел на нее.       – А раньше часто? – Ген повернул голову к собеседнику и положил ее на колени.       – В детстве да. Хотел тогда отправиться на нее. И сейчас тоже хочу, – он увлеченно улыбнулся, – Но сначала возродим человечество, разберемся со всеми проблемами, а затем я обязательно вернусь к этой цели.       – Уверен, у тебя обязательно все получится, Сенку-чан.       Внезапно ученый повернулся к менталисту и тыкнул его пальцем в плечо.       – Я знаю, что ты позвал меня сюда не для того, чтобы я рассказал тебе о том, как сильно я хочу отправиться на луну. Рассказывай давай чего хотел.       – Все-то ты знаешь, – сдался он, – Ладно, я давно хотел кое в чем признаться. А в свете последних событий решил, что сейчас подходящий момент.       Ишигами напрягся.       – Признаться в чем?       Асагири мягко взял обоими руками чужую ладонь и аккуратно сжал ее.       – Ты мне нравишься, Сенку-чан.       Ученый замер. А затем откровенно растерялся. И что ему делать? Его взгляд забегал из стороны в сторону. Он хотел отказать, но не мог этого сделать. Да, ничего, кроме дружеской привязанности к менталисту он не испытывал, но также он не мог просто взять и из-за эгоизма потерять такого важного для их Царства науки человека, как Ген. Выход был только один. Поэтому Ишигами, скрепя зубами, заговорил.       – Что ж, я понял. Я... Ты мне..., – в горле будто образовался ком, который просто не позволял произнести ответ.       Ген внимательно следил за каждым его движением. А после не выдержал и захихикал.       – Ты чего? – не понял Ишигами.       – Сенку-чан, я разве сказал слово «люблю»?       Ученый замер в ступоре.       – Ты провел меня!       – Скорее просто немного пошутил. Мне просто было интересно, сможешь ли ты пойти на такой шаг ради того, чтобы не терять человека. Теперь я убедился. Прости меня.       Менталист ухмылялся настолько невинно, что хотелось врезать. Ему точно было вообще не стыдно за это.       – Дурак, – ученый беззлобно пихнул его в бок и встал, – Пошли по койкам, завтра тяжелый рабочий день.       – Хорошо, пойдем, – Ген поднялся и поспешил за уже уходящей фигурой.

***

      Никто и глазом моргнуть не успел, как наступило лето. Ни у кого, собственно, не было времени на то, чтобы это заметить. Работа кипела и требовала полной сосредоточенности на себе от каждого члена Царства науки, вне зависимости от того, чем тот занимался. Они и так отстали от графика из-за независящих от них обстоятельств. Вообще, общее состояние народа оставляло желать лучшего. И не надо было быть гением, чтобы это разглядеть. А началось все с того объявления. Ну, естественно, людей понять можно, мало им было других опасностей и проблем, теперь прибавилась еще одна, перспектива умереть от которой выглядела даже слишком реально. Судьба, саркастично усмехаясь, будто бы и говорила: «Кушайте, не обляпайтесь».       У Сенку тоже все было не слишком радужно. Ему приходилось прикладывать даже слишком колоссальные усилия, чтобы просто сосредоточиться на задачах. Мысли то и дело ловко перетекали в совершенно иное русло, лишний раз возвращая к тому вечеру, когда Ген подшутил над ним. Почему? Не ясно. Ученый в целом стал замечать, что менталиста стало как-то очень много. Он постоянно отсвечивал где-то в поле зрения или на его периферии, а если этого не делал, то все равно с вероятностью в десять миллионов процентов находился где-то поблизости. Это в последнее время стало так или Ишигами просто заметил только сейчас? Вообще не ясно. Ясно только то, что это мешало и очень сильно. К тому же порождало в Сенку какие-то странные и непонятные чувства и ощущения. Нехорошо это, ох, как нехорошо.       – Сенку!       Он резко оторвал слегка расфокусированный взгляд от массивного чертежа, расстеленного по всему периметру стола, и перевел его ко входу. Там стояли Юдзуриха, Рури и Никки.       – В чем дело?       – Ничего, шеф, мы пришли к тебе с одной идеей, – Ханада положила руки на пояс.       – Мы просто заметили, что в последнее время настроение у всех не очень хорошее, и нам захотелось это как-то исправить, – жрица обеспокоенно посмотрела сначала наружу, а затем на самого ученого.       – Мы придумали провести небольшой фестиваль в честь начала лета! – Огава воодушевленно развела руки в стороны, – Праздник точно сможет всех порадовать.       – А что другие думают? – подошел к ним Ишигами.       – Мы спросили Укио, Гена, Рюсуя и Хрома, и им идея понравилась, – ответила Никки, – Но последнее слово за тобой.       Сенку задумался. Идея звучала привлекательно. Люди в последнее время правда были слишком напряжены, небольшой отдых и отвлечение от рутины лишним не будут. Может, и он сам даже сможет избавиться от навязчивых мыслей об одном надоедливом менталисте. Но была одна загвоздка. Отставание от графика. Подготовка к такому мероприятию может замедлить их еще сильнее. Но, с другой стороны, они ведь и так уже задерживаются, так какая разница, сильно или не очень. А потому он махнул рукой.       – Хорошо, я даю вам зеленый свет, – Ишигами скрестил руки, – Но организация полностью на вас. Можете найти себе помощников.       – Спасибо, Сенку! – девушки радостно покинули стены лаборатории.       Что ж, даже интересно, что из этого выйдет.

***

      – Хватит дергаться, я попасть не могу!       – Да я и так уже замер, черт тебя дери!       – Тихо!       Удар.       Сенку, закрепленный страховочными тросами, держал в руках массивный молот, приняв при этом самую абсурдную позу, которую только человеческое тело было способно принять. Но он сказал, что ему так удобно. Рядом на таких же тросах висел Рюсуй. Он держал небольшой обломок обивки и усиленно пытался не двигать его.       Какой-то умник решил, что будет просто невероятной идеей оставить часть заклепок не забитыми. А потому во время сегодняшней ночной бури незакрепленный кусок обивки корабля, естественно, отвалился. Спасибо, что хоть не убил никого и в воду не улетел. Сказать, что ученый был в ярости, это ничего не сказать. Получили все, даже те, кто не должен был. Но крики отвалившуюся обивку на место не вернут, а потому надо было приниматься за дело. И в этот раз самому, чтоб наверняка. И еще надо было пройтись по периметру, дабы проверить остальные заклепки. Мало ли. Помочь вызвался Рюсуй.       Именно поэтому эти двое сейчас барахтались на веревках в нескольких метрах над землей.       – Вы там как, справляетесь?! – немного прикрыв уши, крикнул подошедший Укио.       – Нормально! – Сенку выставил в сторону Сайонджи палец вверх, – Последняя осталась!       – Давай быстрее, у меня сейчас руки отвалятся! – выкрикнул возмущенный Рюсуй.       Ишигами хорошенько замахнулся и со всей силы стукнул по последней заклепке. Звук удара металла о металл получился настолько громким и резким, что уши пришлось заткнуть всем. Ученый аж молоток выронил.       – Укио, берегись! – Нанами и Ишигами выкрикнули в унисон.       Сайонджи, убирая руки от ушей, поднял голову вверх. Ему хватило полсекунды, чтоб резко отскочить в сторону. Молот с характерным звуком приземлился на песок.       – Фух…, – выдохнул Сенку, – Прости!       – Ты как?! – крикнул Рюсуй.       – Все нормально! – Укио встал и отряхнулся, – Сенку, сможешь спуститься?! У меня просьба есть!       – Дай мне две минуты!       Ученый немного ослабил крепление и, крепко держась за трос, стал медленно спускаться вниз. Подобно скалолазу, он приземлялся на обивку, а затем отпрыгивал от нее. И очень быстро оказался внизу. Рюсуй же, наоборот, отправился вверх.       – Что ты хотел? – Сенку спустился и принялся снимать с себя крепление.       – В общем, ты же знаешь, что девочки у нас задумали фестиваль устроить. Я хотел обеспечить нам музыку.       – Ты умеешь играть? – удивился Ишигами, – Я не знал.       – Да, немного. Я хотел взять гитару в деревне, но оказалось, что их там просто нет. Скорее всего, жители просто еще не изобрели их, – Укио немного грустно улыбнулся, – Поэтому я хотел попросить тебя сделать гитару, если есть возможность.       Сенку задумался.       – Хм, ну, в целом можно. Касеки тогда корпус сделает, а перед этим надо будет ему чертеж нарисовать, – он быстро соображал, – Я только не помню сколько у нас металлов, поэтому по сплавам я еще посмотрю, что получится. У тебя есть предпочтения по звучанию?       – Хотелось бы, конечно, что-то более «теплое» и «легкое».       – Хорошо, понял. А по обмотке струн?       – Оставь самую обычную, круглую, – Укио махнул рукой.       – Ты уверен? С твоим-то слухом этот звук скольжения пальцев по ним, наверное, особенно заметный. Может, хотя бы полукруглую?       – Наоборот, – Сайонджи улыбнулся, – Да, этот звук для меня более громкий, чем для других, но он мне очень нравится. Он придает музыке какой-то… жизни, что ли.       Интересно. Обычно люди жалуются на этот звук, а ему нравится.       – Хорошо, я понял. Будет тебе гитара.       – Спасибо, Сенку!

***

      В лаборатории было тихо. Неяркий свет тускло освещал поверхность стола, отражаясь от склянок, плотно расставленных по полочкам. Если бы не это, то ориентироваться в пространстве было бы крайне проблематично. Ненароком задел что-то и все, минус половина оборудования.       Сенку тихо сидел за столом и усиленно водил карандашом по листу бумаги. Медленно, но верно у него вырисовывался подробный чертеж самой простой акустической гитары. Вот гриф, вот его голова, вот корпус. А вот вид сбоку. Чем подробнее, тем лучше.       Параллельно процессу ученый прикидывал в голове из чего делать струны. Учитывая запрос Укио, продумать этот момент надо было хорошо. Не каждый сплав дает именно мягкое звучание. Обычно они нацелены наоборот, на более громкое и яркое.       В голове невольно встал образ играющего на гитаре человека. И не успел Сенку опомниться, как этот образ быстро принял знакомые черты менталиста. Ишигами буквально видел, как Ген ловко перебирал своими худыми изящными пальцами по струнам. Слышал, как он тихо напевал в такт льющейся мелодии. На лице Асагири красовалась загадочная и размеренная улыбка. Интересно, а он вообще умеет играть?       Сенку резко встрепенулся. Снова эти мысли. Когда же они его отпустят? Надо что-то с этим делать.       – Что ты делаешь? – голос послышался у самого уха.       Ученый вздрогнул и перевел немного потерянный взгляд с бумаги на вошедшего. Им оказался Хром.       – Чертеж делаю, – выдохнул облегченно Ишигами.       – Чертеж чего?       – Это гитара. Музыкальный инструмент такой. Укио попросил сделать.       – И как на нем играть?       – Это струнный инструмент, поэтому играют соответственно на струнах. Они натягиваются отсюда и доходят до самого конца грифа, вот тут, – обратной стороной карандаша Сенку показывал на определенные места на чертеже, – Внутри она полая. Вот здесь определенные струны зажимаются в нужном порядке, а вот тут по ним проходят пальцами. Так и получаются разные звуки.       – Ого, – Хром выпрямился, – Даже странно, что мы до такого не успели додуматься. Наши догадались только до бумрам и филап.       – Ничего удивительного. Струны сделаны из металла, а некоторые так вообще закручены особым образом, – увлекся ученый, а потом резко остановился, – Подожди, что? Что за филапы и бумрамы?       – Ну, бумрамы это по которым мы стучим, а филапы в которые дуем, – он непонимающе наклонил голову, – Или что, у вас таких не было? Неужели мы придумали, что-то новое?!       – Рано радуешься, я понял. Это просто ваши названия для барабанов и маленьких горнов. Ну и ну.       Парень недовольно скрестил руки.       – А что? Что-то не нравится?       – Нет-нет, ни в коем случае, – ученый лениво почесал в ухо.       Хром вернул взгляд к чертежу.       – Значит, завтра мы будем делать эту ги… гитару?       – Не совсем. Корпус будет делать Касеки, я для него чертеж и делаю. Он у нас столяр, поэтому справится с этим лучше. Мы с тобой, во-первых, займемся литьем струн, а, во-вторых, сделаем это.       Сенку достал из ящика второй чертеж. Более массивный и подробный. Это был какой-то странный механизм.       – А это еще зачем?       – Как я уже и сказал, четыре из шести струн особым образом закручены, а точнее, они обмотаны вокруг сердцевины. Учитывая масштабы, мы вручную навряд ли сможем это сделать хорошо и ровно, – Ишигами гордо указал на кусок бумаги, – Поэтому я быстренько накидал примерный чертеж очень импровизированного механизма, который нам в этом поможет. А потом детали сможем применить где-нибудь еще.       Хром перевел, мягко говоря, ошарашенный взгляд с рисунка на ученого.       – Быстренько? Накидал? Импровизированного? Сенку, этот чертеж по детализации на уровне плана постройки «Персея».       – Ничего подобного, давай объясню…       – Стой, нет, не надо! Я и так сонный, ты меня окончательно сломаешь, – парень схватился за голову.       – Слáбо, – голос сквозил едким ядом.       – Отстань.       – Ладно. Иди спи, герой, – ученый снисходительно улыбнулся, – Я тоже скоро закончу и пойду.

***

      – А что у нас вообще за сплав получился? – спросил Хром, закрепив на месте последнюю деталь «импровизированного механизма».       Солнце еще не достигло зенита, а потому было не таким палящим, каким могло. Но уже сейчас смогло окрасить всю растительность в слегка кислотные цвета. Для летних полудней это нормально.       – Здесь два сплава, – Сенку снял защитную робу, – Один нужен для сердцевин, а второй для самих струн. Смотри.       Ишигами достал из формы длинную проволоку серебристого цвета, блестящую на солнце.       – Это основа. Она делается из углеродистой стали. Ну, то бишь сплав железа и углерода.       – И нам таких четыре штуки нужно?       – Да, верно. А вот это, – он достал еще одну проволоку, но уже красновато-желтого оттенка, – Это уже интереснее. Это уже, по сути, и есть струны. Но только две самые тонкие. Остальные являются обмоточным материалом. Вообще, зачастую для этого используют сплав 80/20 из меди и цинка, но у нас цинка не очень много, поэтому я изменил пропорции и добавил чуть-чуть фосфора. Получился сплав 92/8. Укио как раз хотел себе более «теплое» звучание. Это подойдет на все десять миллионов процентов.       Парень взял одну из сердцевин в руки.       – А как мы их зафиксируем? На механизме крепление совсем другое.       – А для этого нам понадобится это, – из последней формы ученый достал горстку штучек маленького размера, по форме напоминающих толстые колечки с прорезью в середине, – Они называются шариковые головки. Да, смешное слово.       – Ничего смешного не вижу, – Хром нахмурился.       – Бери все остальное и пошли к машине.       Парень взял оставшиеся струны в руки и поспешил за Ишигами.       – Следи за руками.       Сенку взял одну головку и поместил в нужное место, затем надел на нее сердцевину и закрепил с другой стороны. После чего выдохнул и включил машину.       Механизм провернул головку вокруг себя несколько раз и резко остановился.       – О, с первого раза получилось, гляди, – ученый снял круглешок, с одной стороны которого теперь была замотанная проволока, – И вот так же надо проделать с тремя оставшимися сердечниками и двумя струнами. Сможешь? Я пойду и попробую обмотать эту пока.       – Спрашиваешь еще. Легко.       Хром самодовольно улыбнулся. Он что, не сможет просто повторить процесс, что ли?       К моменту, когда последняя струна была успешно обмотана, парень внезапно услышал сначала вскрик, а затем недовольное ворчание со стороны ученого.       – В чем дело?       – Первая же струна и обмоталась неправильно. Придется переделать.       На то, чтобы отрегулировать напор и скорость оборотов, потребовалось с десяток попыток. Зато потом процесс пошел гораздо быстрее. И спустя некоторое время у них на руках уже были полностью готовые струны.

***

      Последнее, что ожидал увидеть Укио, когда заглядывал в лабораторию, так это то, что добрая ее половина будет разнесена в клочья. Ну, на самом деле, не так все плохо, но очень близко к состоянию полного хаоса. Хотя, наверное, чего-то такого ожидать как раз и стоило, зная Сенку и Хрома.       – Вы живые?! – Сайонджи подбежал к ним обоим.       – Нормально, просто очередной незапланированный взрыв, ничего необычного, – поднялся Ишигами, потирая мягкое место.       Хром же, подавая признаки жизни, предпочел ограничиться просто пальцем вверх, все так же оставаясь валяться лицом в пол.       – Этот тоже живой, – ученый махнул рукой, – Дай угадаю, ты по поводу гитары?       – Да, но это подождет. Сначала я вам помогу.       – Спасибо. Она вон там, если что, – Сенку указал в сторону дальнего уцелевшего угла. Там, сияя всей своей красотой (и лаком Касеки), стояла новая акустическая гитара.       У Укио аж дыхание перехватило. Он, лавируя между осколками лежащего на полу стекла, подошел к углу и взял инструмент в руки.       – Как же я давно не держал ее… Спасибо огромное, Сенку!       – Да не за что, – он пожал плечами, – Только настраивать тебе придется самому.       – Никаких проблем!       – А вот это интересно, – Хром аж приподнялся и кое-как подполз к Сайонджи, после чего встал на ноги.       Укио провел большим пальцем по надежно закрепленным струнам.       – Красиво звучит, – парень в бандане расплылся в улыбке.       – Ага, но немного фальшиво, погоди, – Сайонджи стал четко выверенными движениями выворачивать колки на конце грифа до нужного состояния. После чего прошелся по струнам еще раз.       – Ха, неплохо, – ухмыльнулся Ишигами, – Теперь никакой фальши нет.       – Сенку, я даже не знаю, как отблагодарить тебя. Она звучит именно так, как я и хотел.       – Просто помоги нам тут. Этого будет вполне достаточно.       В шесть рук с уборкой они управились за пару часов. Все осколки были отправлены на переплавку, а полностью испорченные материалы, к превеликому сожалению, выброшены.       – Я пойду репетировать. Кстати, не забудьте, фестиваль уже послезавтра! – крикнул им в сторону уже убегающий Укио.       – Хорошо! – крикнул в ответ Хром.       – Уже так скоро. Девочки неплохо справились, раз прошло чуть больше недели, а уже все готово.       – Да! Я так жду, на самом деле, – парень выглядел очень воодушевленно, – А ты пойдешь?       – Ну, я загляну, как минимум. Мне интересно, что они напридумывали. А там посмотрим, останусь или нет.

***

      – Хром, ты самый настоящий предатель.       – Сенку, ну прости-и, я уже пообещал пойти с Рури! – парень сложил ладони вместе.       Нельзя сказать, что Ишигами не предугадал, что такое может произойти. Скорее даже наоборот, именно этого он и ждал. Ну, конечно, праздник же, в конце концов. Самое то, чтобы провести время с близким человеком.       Ученый вздохнул.       – Иди, герой. Черт с тобой, – ну а что, он его силком около себя держать должен, что ли?       – Спасибо, Сенку! Тогда увидимся, – Хром направился в сторону, помахав рукой, – Счастливого фестиваля Летних огоньков!       – Вы еще и название ему придумали?! – удивился Ишигами, но, оставшись неуслышанным, снисходительно улыбнулся, – Что ж, удачи.       Сенку перевел взгляд на входную арку. Она, как и все, что находилось тут, была сооружена из оставшихся от строительства балок. Но при всей своей неказистости умудрялась выглядеть очень даже симпатично. Особенно с этими флажками, обмотанными вокруг. Но в тоже самое время отдавала скромностью. Будто не хотела брать на себя лишнее внимание. Ведь самая красота открывалась дальше.       Ишигами прошел через арку. Первое, что бросалось в глаза, так это подвесной поток. А точнее фонарики и гирлянды, которыми он был усыпан. Пока солнце только-только начинало приближаться к горизонту, они просто колыхались на легком ветру, проходившем меж балок и них самих. Представить заточенному под несколько иные задачи разуму Сенку, как же здесь будет красиво, когда сияющий диск полностью скроется с небесного купола, было сложно. А еще было сложно не заметить, что каждый фонарик был изукрашен орнаментом звезд. На каких-то они нарисованы беспорядочно, без особой задумки, а на каких-то складывались во вполне себе осмысленные созвездия. Вон на том, видимо, «Малая медведица», а вон там похоже на «Кассиопею». Приглядевшись внимательнее, ученый понял кое-что. Созвездия, судя по всему, были срисованы с их нынешнего неба, потому как не полностью соответствовали тому, какими он их помнил. Ведь не только ось Земли сместилась, но и некоторые звезды успели умереть и родиться. Порой он забывал, что вообще-то прошло 3700 лет. Но справедливости ради, для человеческого мозга осознать такие масштабы непросто в принципе.       Оторвавшись от лицезрения фонариков и опустив голову, Сенку окинул взглядом ряды ларьков всех цветов и размеров, раскинувшихся по обеим сторонам от него. В половине из них можно было что-то выиграть, а в другой что-то купить. Причем в большей части купить можно было именно что-то съестное. От пресловутой сладкой ваты и рамена до мороженого и выпечки, и, кажется, где-то даже молочных коктейлей.       Ишигами на секунду показалось, что он вернулся в современность. На те самые летние фестивали, которые проводились каждый год. Не то чтобы он был завсегдатаем таких мероприятий. Просто когда Сенку был совсем маленьким, Бьякуя любил приводить его туда, покупать леденцы и яблоки в карамели, а вечером смотреть на салюты всех цветов радуги.       Рядом послышался звук фотоаппарата. Ученый повернул голову в его сторону.       – Суйка, ты такая милая на фотографиях получаешься каждый раз, – Минами тепло улыбнулась девочке.       – Спасибо! – из-за арбузной маски сказать было сложно, но она явно смутилась внезапному комплименту.       – Минами, отложи ты свою штуку хоть на минуту, – рядом стоящая Кохаку положила руки на пояс.       – Ну уж нет, это наш первый фестиваль, и я хочу запечатлеть как можно больше, – Хокутозай уверенно засияла.       Воительница вздохнула.       – Я понимаю, но ты сама сказала, что это наш первый фестиваль, – Кохаку дала Суйке пару купюр, после взяла две ваты оранжевого и фиолетового оттенка и протянула одну из них девушке, – Поэтому отдохни сегодня и насладись праздником.       Изначально удивленная Минами растеклась в благодарной и искренней улыбке. Она приняла палочку с фиолетовой ватой из чужих рук.       Сенку ухмыльнулся. Кохаку права. Им всем стоило уже давно хорошенько отдохнуть.       Внезапная тяжелая рука, прилетевшая ученому прямо по плечу, чуть было не сбила его с ног.       – Ну чего, капитан, как тебе? – это был Рюсуй.       Придя в себя после сокрушающего удара, ученый вновь выпрямился.       – Весьма недурно. Я удивлен, что у них получилось в такие краткие сроки сделать такое.       – Да, девочки очень постарались. Они уделили очень много внимания атмосфере. Видимо, очень хотелось повторить фестивали из нашего времени.       – У них на все десять миллионов процентов получилось, – Сенку вновь глянул на фонарики, – Аж тепло на душе чувствуется, как сказал бы наш менталист или Укио.       – Это точно, – Нанами звонко щелкнул, – Но мне особенно тепло на душе от мысли о том, сколько денег это все мне принесет.       Ишигами резко хлопнул себя по лицу.       – Ты запорол всю чувственность момента, морской ты черт.       – Ой, да ладно, будто ты ожидал от меня чего-то другого.       – В том-то и дело, что я все думал, где же тут подвох. Не мог же ты просто так помогать, – ученый закатил глаза, – Ну и сколько лавочек принадлежит тебе?       – М-м, почти все, что продают еду, – не медля ни секунды, ответил Рюсуй.       – Чертов монополист! – у Сенку брови на лоб полезли. Это ж сколько он выручки получит…?       – Ничего не знаю, – Нанами невинно пожал плечами, – Я до сих пор помню, как мы с тобой и Хромом прилетели в деревню на шаре, а жители преподнесли к столу только рыбу в разных вариациях. Сейчас проблема продовольствия решена, но люди все еще не научились большому количеству рецептов, особенно в плане сладостей. Кулинарное разнообразие могу себе позволить разве что я, благодаря Франсуа. Поэтому мне и пришла идея, открыть сеть лавочек, где народ смог бы попробовать что-то новое. Одни плюсы: и они заинтересуются в кулинарии, и мне выручка покапает. А Франсуа в работу запрягла Суйку, Мирай и остальных детей деревни. Видел бы ты, с каким энтузиазмом они учились готовке.       Ишигами ухмыльнулся и по-дружески пихнул Нанами в бок.       – Неплохо. В твоем стиле.       – Благодарю, – он снова щелкнул, – Жду не дождусь, когда увижу свои мешки денег!       Ученый снисходительно помотал головой из стороны в сторону. Ну, в конце концов, в этом весь Рюсуй.       – Подходите, не стесняйтесь! Выловите больше всех шариков и получите главный приз! – Никки размахивала руками, зазывая людей.       – Так сложно мячики из воды выловить, что ли? – Магма откровенно не понимал смысла конкурса.       Йо, как всегда, еле сдерживал смех в стороне.       – Просто выловить не сложно, а как тебе выловить без рук? – Ханада кивнула выряженному в странный костюм Гинро.       Парень с мученическим выражением опустил голову в воду и стал пытаться выловить шарик. Кинро, который, видимо, следил за порядком на фестивале, обеспокоенно смотрел в сторону конкурсного шатра.       – В наше время все с легкостью справлялись с этой игрой, – голос Йо сквозил самодовольством.       – Тогда я вызываю тебя на состязание! Посмотрим, кто выловит больше! – а Магма по виду был готов убить кое-кого вполне конкретного прямо на месте.       – Да легко!       – Я, пожалуй, пойду помогу Кинро проследить за ними, а то разнесут тут все еще, – Рюсуй похлопал Сенку по плечу, – Бывай, капитан.       – Увидимся.       Пройдя чуть дальше, на небольшом отдалении от общей массы, ученый смог рассмотреть мирно сидящих вдвоем Хрома и Рури. Вид у тех был до боли умиротворяющим, и тревожить их в такое время было бы чем-то кощунственным даже с его стороны. Поэтому, мысленно порадовавшись, Ишигами продолжил свой путь дальше. В глубь.

***

      Как странно. За все время Сенку смог встретить почти все знакомые лица на фестивале. Но нескольких все же не хватало. И одно из них всюду носило излюбленное фиолетовое хаори. Да быть такого не может! Чтобы Ген вот так просто взял и упустил возможность лишний раз окунуться в любимую стезю и не похвастаться парой магических тузов в рукаве? Увольте. Вот это точно произойдет в последнюю очередь. Ишигами не мог похвастаться таким же глубинным понимаем людей, как Асагири, но его старая подружка логика очень редко когда подводила его в этих вопросах. Для ученого абсолютно все люди действовали по определенной линии поведения, которая очень легко выстраивалась в его голове уже после пары контактов. Логическое мышление, ни больше, ни меньше. Если кто-то поступил вот так, то с бо́льшей долей вероятности в следующий раз поступит похожим образом или близко. И почти в девяти из десяти случаев именно так и происходило. И логическая цепочка поведения в голове, озаглавленная «Асагири Ген» намекала, что менталист на все десять миллионов процентов не упустил бы возможность провести какое-нибудь выступление на таком-то мероприятии. Где же он?       Ни у входа, ни у лавочек, ни у игровых шатров. Нигде его не было. И только подойдя к сцене, стоявшей слегка в отдалении от остального фестиваля, Сенку смог услышать знакомый задорный голос, усиленный колонками. Как он и думал. И почему он не догадался прийти сюда сразу?       Видимо, небольшое шоу было в самом своем разгаре. Зрителей было достаточно. На сцене во всю порхал Ген, полностью поглощенный процессом. Профессиональная улыбка, полная удовольствия и уверенности, слегка учащенное дыхание, громкий поставленный голос. И жестикуляция. Очень много жестикуляции. А его руки всегда были такими утонченными и красивыми?       – Надеюсь, вам понравился предыдущий номер, потому как этот вас окончательно шокирует! Узрите!       Тайджу и Юдзуриха, которые, видимо, исполняли роли помощников менталиста, вывезли на сцену две небольшие кабинки со шторами.       – Сейчас я заставлю моих дорогих ассистентов исчезнуть!       Толпа удивленно вдохнула.       – Тайджу-чан, давай ты будешь первым, – Асагири указал ладонью на правую от себя кабинку, – Только сначала покажи нашим дорогим зрителям, что там ничего нет.       – Хорошо! – Оки распахнул шторки и отошел в сторону.       Внутри и правда царила лишь пустота.       Парень шагнул внутрь и закрыл шторки.       – Теперь свершится магия, и…, – Ген выждал пару мгновений и распахнул кабинку, – Тайджу исчез!       Внутри снова оказалось пусто.       – Но куда же он делся? – обеспокоенно поинтересовалась Юдзуриха.       – А все просто, – менталист подошел к соседней кабинке и раскрыл ее.       И вот отсюда, резко выпрыгнув и разведя руки в стороны, появился Оки.       – Вот и он!       Полились первые аплодисменты.       – Хм, – Асагири состроил задумчивое выражение лица, – Теперь предлагаю усложнить задачу. Юдзуриха, Тайджу, забирайтесь в кабинки!       Оба ассистента послушались. Шторки вновь закрылись.       Ген сделал пару магических движений руками.       – Я собираюсь заставить их поменяться местами…, – внезапно он подошел ближе к зрительскому залу, – Сейчас!       В эту же секунду из уже противоположных кабинок выпрыгнули Оки и Огава.       Аплодисменты стали громче.       – Что ж, а теперь в последний раз я заставлю их вновь поменяться местами!       Помощники вновь скрылись за шторками.       – И сейчас! – выкрикнул Ген спустя пару мгновений.       Но никто не появился.       Публика растеряно зашепталась.       Явно ничего не понимающий менталист подошел к левой кабинке, где скрылась Юдзуриха, и заглянул внутрь. Никого не было.       – Что-то не то, – закрыв шторки, Асагири подошел к правой кабинке Тайджу и распахнул ее. Внутри вновь никого.       – Что-то моя магия как-то не сработала в этот раз, – неловко хихикая, произнес он, – Подождите минутку, нужно кое-что проверить.       Ген забрался внутрь и закрыл кабинку.       Зал погрузился в полнейшую тишину. Все затаили дыхание. Куда же делись выступающие? Мгновения длились, будто вечность.       Пока в одну секунду из левой кабинки не выпрыгнул широко улыбающийся менталист, а из правой Тайджу, держащий на руках Юдзуриху.       Зрители разразились овациями. Сенку тоже скромно хлопал сзади.       – Спасибо большое, вы — великолепная публика! – Ген, довольно улыбаясь, продолжал кланяться, – Благодарим вас, что заглянули на наше маленькое шоу! И не забывайте, уже через час на побережье мы будем разжигать большой костер и проводить вечер танцев! Мы всех будем рады видеть!       После объявления выступающие скрылись за кулисами, а зрители стали расходиться.       Танцы, значит…

***

      Волны мерно шелестели на побережье. Солнце уже давно ушло, а потому вода приняла практически черные оттенки. В ней отражались лишь месяц, звезды и пламя. Пламя большого костра, вокруг которого сейчас на безопасном расстоянии крутились парочки и несколько одиночек, сопровождаемые треском дерева и мелодией гитары. Искорки, исходившие от огня, стремились ввысь и, не достигнув цели, растворялись в начавшем остывать воздухе. Будь среди присутствующих какой-нибудь излишне меланхоличный поэт, он бы обязательно сравнил их с человеческой жизнью. Что она также ярко появляется и также быстро исчезает. Особенно в масштабах бескрайней вселенной, где человек не значит вообще ничего.       Очередная песня завершилась, и Укио стал импровизировать. Тайджу с Юдзурихой мирно покачивались у костра. Их движения сложно было назвать полноценным танцем. Скорее просто наслаждением от пребывания в тихом обществе друг друга. После разъяснения всех проблем и признания их отношения стали выглядеть еще более трепетно. Неподалеку кружились Хром и Рури. Их танец выглядел неспешно, но был полон грации.       Остальные присутствующие разбрелись кто куда. Кто-то решился потанцевать в свое удовольствие в одиночку, а кто-то просто сидел на заранее подготовленных бревнах, болтая и наслаждаясь происходящим.       Сенку и Укио сидели на одном таком бревне. Ишигами медленно пил сок, а Сайонджи перебирал пальцами струны, размышляя над следующей композицией. Ничего дельного на ум не приходило.       – Честно, я даже не думал, что ты умеешь играть, – вдруг подал голос Сенку.       – Да я и сам порой забываю, – ответил Укио, не останавливаясь, – Наверное, потому что учился этому самостоятельно на старенькой отцовской гитаре. Я тогда очень много всего слушал и пытался повторять. Тогда и слух развиваться начал.       – А работа с сонарами обострила его сильнее, – подхватил мысль Ишигами.       – Верно, но в тоже время я гитару как-то бросил. Времени на это не было совсем.       – Ну знаешь, для самоучки, который еще и давно не практиковался, очень даже неплохо выходит.       – Благодарю, – Сайонджи довольно улыбнулся.       – Смотрю, вы тут веселитесь, – на бревно уселся Ген с бутылочкой колы в руках.       – Да просто болтаем, – пожал плечами Сенку, – Ты что-то хотел?       – Ну, вообще-то да, – менталист отставил напиток в сторону и протянул руку, – Может, хочешь потанцевать?       Ученый завис всего на мгновение.       – Пожалуй, воздержусь.       – Почему? Не умеешь?       – Умею немного. Просто не хочется.       Ген ухмыльнулся.       – Сенку-чан, – он снисходительно покачал головой, – Это нормально что-то не уметь делать, не стоит этого стыдиться.       – Ты меня в этот раз не подловишь.       – Ты что, я даже не думал об этом, – он помотал головой, – Укио-чан, разве я не прав? Наш Сенку ведь такой молодец, столько всего знает и умеет. Ему-то уж точно простительно не уметь танцевать.       – Ну да, ты говоришь правильные вещи, – Сайонджи решил подыграть, но был абсолютно уверен, что у Асагири ничего не выйдет.       – Ген, хватит. Я уже сказал, что умею.       – Сенку-чан, не стоит заставлять себя, ты не станешь выглядеть хуже ни в моих глазах, ни в глазах других от этого.       Ученый сделал глубокий вдох и выдох. После чего резко встал, взял менталиста за руку и повел в сторону костра.       Сказать, что Укио был в шоке, это ничего не сказать. Он знал, что недооценивать Гена не стоит, но настолько…       Его внимание привлек машущий рукой Сенку.       – Сыграй что-нибудь поживее, пожалуйста!       К костру начали быстро подтягиваться остальные люди. Взглянув на дуэт ученого и менталиста еще раз, Сайонджи пришла на ум только одна композиция, которая, по его мнению, очень хорошо им подходила.       Мелодия зазвучала. Ишигами и Асагири стояли друг напротив друга. Почти неподвижно. Сенку щелкал пальцами, считая ритм. Ген предпочел это сделать мысленно. Первым на смену звучания среагировал ученый, начав свой танец. За ним поспешил Ген. И уже сразу стало ясно одно. Их стили отличались. Не кардинально, но все же. Движения Ишигами были быстрыми, острыми, и даже отрывистыми. Он старался включить все свое тело. Очень много точности и какой-то выверенности. Здесь нужно было двинуться именно так, а вот тут так. Танец в исполнении ученого будто принял такой же научный окрас, как и все остальное, что попадалось ему в руки. Чтобы достичь красоты, надо было точно знать, что именно и как делать дальше, так он думал. Асагири, напротив, двигался более плавно и ровно, больше задействуя именно руки. Все в его образе сквозило грацией. Оттенок танца менталиста был более чувственным и импровизированным. Чтобы достичь красоты, надо было просто двигаться вслед за своими внутренними ощущениями, так он думал. Хотелось им того или нет, но им пришлось бы подстраиваться друг под друга. Но Сенку не торопился этого делать. Пытаясь двигаться на приближающемся припеве все более и более непредсказуемо, он будто мстил партнеру за то, что тот посмел усомниться в его способностях. За то, что снова провел и развел на этот танец. В конце концов, он сам напросился на это, вот пусть теперь сам и расхлебывает.       Мелодия затихла, а затем вновь зазвучали стремительные мотивы. И так же резко они пару раз сменились на чуть более размеренные и обратно. Стили движения приходилось менять вслед. Будто сама песня хотела, чтобы они встали на места друг друга, чтобы поняли и поймали ритм, и помогала им в этом. На удивление, у нее получилось. Сенку постепенно усмирял пыл, а Ген, наоборот, начинал двигаться решительнее. Выждав момент, менталист сделал резкий оборот вокруг себя, встав ровно боком, и протянул руку ученому. На первой кульминационной ноте Ишигами, озорно улыбаясь, кивнул и вновь принял вызов, взяв его ладонь.       Больше не было ни обид, ни мести. Остались только попытки прочувствовать друг друга и понять. Изначально провальные, но с каждым разом становившиеся все более и более успешными. Расхождения сходили на нет. Рождался баланс. Стоило мотивам стать острее, как они почти без запинки ускоряли ход и добавляли жесткости, стоило смягчиться, так и они складно замедлялись. Исчез весь окружающий мир. Вода, небо, песок, окружающие люди. Остались только музыка и они, с каждым шагом становящиеся единым целым.       На второй кульминационной ноте они слились полностью. Асагири положил вторую руку на чужое плечо, а Ишигами на чужую талию. Подстроившись окончательно, они резво и плавно кружились вокруг огромного костра, смотря только друг другу в глаза. Идеальные такт, идеальные движения, идеальная гармония. Идеальный дуэт.       Последняя нота ознаменовалась полной сменой точки опоры Гена с земли, на руки Сенку. Они стояли, все так же не отрываясь от глаз друг друга. Дыхание было сбито напрочь.

***

      Сказать, что Сенку испытал неловкость, когда понял, что после окончания танца абсолютно все взгляды были направленны на него и Гена — это ничего не сказать. Минами так вообще не упустила момент и наделала фотографий сего действа. Хотелось сквозь землю провалиться. Ощущение не из приятных. Но в то же время такое двоякое. Потому как одновременно с этим так же хотелось, чтобы этот танец не заканчивался никогда. Чтобы момент, когда менталист, полностью доверившись, упал в руки ученого, длился примерно всю оставшуюся вечность.       Именно с такими мыслями Ишигами лежал в постели и медленно засыпал. В голове все продолжал крутиться этот вечер. Фестиваль, разговоры, выступление, костер, музыка и танец. В некой полудреме он и не заметил, как на лице его начала красоваться глупейшая улыбка самого безнадежно влюбленного школьника в мире. Никогда такого с ним не было, а тут на тебе. Но, с другой стороны, если подумать, то Ген действительно был тем самым идеальным вариантом для такого человека, как Сенку. Асагири хорошо чувствовал его. Да черт возьми, если бы сейчас кто-нибудь заявился и сказал, что идея изобразить на фонариках именно созвездия принадлежит менталисту, ученый бы совершенно не удивился.       Полусонный поток размышлений, который утром Сенку на все десять миллионов процентов нарек бы бредом, внезапно прервался одной мыслью. А точнее воспоминанием. Той самой ночи и той самой шутки.       «Я разве сказал слово «люблю»?»       «Немного пошутил»       Слова отдались эхом в голове несколько раз. Да, Ген хорошо чувствовал его. Но вот только и других он чувствовал не хуже. Он же менталист. Менталист, который решил проверить, насколько далеко готов зайти ученый ради остальных. Ишигами-то был готов на все, но вот только кто сказал, что Асагири будет готов? Кто сказал, что тот не сведет снова все к шутке или чему еще? Кто сказал, что не отвергнет? В конце концов, тот сам говорил, что действует исключительно в собственных интересах и выгодах. Человек, который одновременно кажется и таким надежным, и совершенно не таким.       Неутешительные выводы продолжали кружить в голове, пока сон окончательно не взял верх.

***

      Утро встретило ученого острой головной болью. Какая прелесть. Он ведь вроде вчера даже не притрагивался ни к чему спиртному. Так в чем дело?       Но стоило только приложить ладони ко лбу, так все встало на свои места. Странный шелестящий звук. Полностью окровавленные ладони и подушка. Ноющая боль. Цветочная болезнь.       Ишигами начал глубоко дышать. Вдох. Выдох. Нельзя было позволить страху и панике взять над ним верх, нужно было держать себя в руках. Он не имел права терять над собой контроль.       С усилием поднявшись, он заглянул в небольшое зеркало, висящее на стене. Весь его лоб был усыпан маленькими ростками и бутончиками, которые в скором времени собирались распуститься. Растения обрамляли его голову, словно венок. Часть крови уже давно запеклась, остальная продолжала течь из ранок.       Пробравшись без единого лишнего звука по улице к воде, Ишигами стал старательно смывать этот кошмар с лица и головы. Как же хорошо, что еще все спали, а то было бы несладко. И без этого ситуация хуже некуда. Перед выходом ученый схватил из ящика с одеждой первую попавшуюся плотную ткань, которую нашел. Теперь, после полного избавления от следов крови, она расположилась на голове Сенку, приняв вид банданы.       Скрыть проблему не сложно. Теперь надо было ее решать. Ученый смотрел на свое хмурое отражение в воде. Сомнений не было, объектом его воздыхания был не кто иной, как менталист. Вопрос, как вообще он мог такое допустить, был сразу опущен. Сейчас не до этого. Поэтому с Геном надо было поговорить, хочет Сенку того или нет. Видимо, сон в совокупности с болью смогли отрезвить разум, потому как теперь Ишигами понял. Да, Асагири действует только в ключе собственных интересов. Но в их круг он как раз-таки и входил. Ген точно понимал, что сейчас терять ни одну единицу нельзя. А потому Сенку глубоко вдохнул и решился. Им нужно серьезно поговорить.

***

      Но ни в этот же день, ни на следующий они так и не поговорили. Просто потому, что отсутствовали возможность и время. То Ген помогал с уборкой после фестиваля, то Сенку срочно нужно было что-то проверить на «Персее». Дел было невпроворот, и они не позволяли расслабиться ни на минуту.       Так и прошла неделя.       Ишигами стоял на радиовышке и переводил дух. Закатные лучи солнца мягко ласкали лицо. Небо приобрело нежные оттенки оранжевого, желтого и розового. На вершине небесного купола уже появлялись первые звезды. С каждым днем голова ученого раскалывалась все больше и больше. Моментами даже просто думать становилось невозможно. Благо, хоть на свежем воздухе, не спертом появившимся характерным запахом лаборатории, становилось хоть немного легче. Но надолго ли это? Нужно было скорее решать эту проблему. Это пока цветы никто не замечает. Но они растут пропорционально усилению боли.       Еще в первый же день, когда бутоны распустились, Сенку понял, насколько их болезнь индивидуально подстраивается. Видимо, она выбирала наиболее значимые места, чтобы в первую очередь поразить самое важное. У него это голова, а у Тайджу были руки. У Оки были эхинацеи, а у него анютины глазки. Голубые, синие, желтые, белые. Каких только не было. Языка цветов ученый не знал, потому как считал бессмысленным, это больше по части менталиста. Надо будет у него спросить, что значат эти цветы.       – О чем задумался, Сенку-чан? – сзади послышался знакомый, но какой-то хриплый голос, – И зачем ты продолжаешь носить эту бандану?       – Меня уже все спросили об этом. Просто захотелось, – Ишигами перевел взгляд на вставшего рядом Асагири, – Ты простыл, что ли?       – Да так, совсем немного, не обращай внимания, – Ген махнул рукой.       – Ну, как знаешь. Лекарства у нас есть, если тебе нужны, – Сенку опустил голову вниз, – Я думал о цветочной болезни.       – Ох, точно. Я уже и забыл о ней, – он хрипло хихикнул, – Я очень рад, что с Тайджу сейчас все в порядке.       – Это точно.       – А еще я очень надеюсь, что больше этого ни с кем не случится. Будет крайне грустно, если кому-то действительно придется соглашаться на отношения под страхом смерти другого человека.       Ученый глубоко вдохнул и выдохнул.       – Слушай, я тут думал, – он замолчал на мгновение, – Вот ты меня тогда проверил и понял, что я могу переступить через себя, если будет очень нужно. А что насчет тебя?       Менталист совсем невесело улыбнулся.       – Врать не буду, я не знаю. Мне не составит никакого труда надеть маску и пойти человеку навстречу, чтобы его не потерять. Я все прекрасно понимаю. Но от себя убежать не получится. Я буду абсолютно несчастлив в этих условиях на всю оставшуюся жизнь.       Сенку стоял молча, не проронив ни слова.       – Поэтому я надеюсь, что после возрождения цивилизации, у вас получится найти лечение от этой напасти.       – Да… Я тоже.       Сказать правду Ишигами не решился.

***

      Спустя еще неделю ситуация стала принимать критический оборот. Сенку почти дал себе слабину в тот момент, когда понял, что уже на протяжении полутора часов стоял над чертежом и пытался просто хотя бы прочитать свои же заметки. Стало сложно даже не то, что думать, стало сложно делать абсолютно элементарнейшие для него вещи. Разум будто медленно покидал его. Превращение его в просто оболочку, а если говорить совсем грубо — «овощ», становилось лишь вопросом времени. А про боль, ставшую уже давно адской, даже говорить не хотелось.       Теперь уже даже Хром не мог не заметить ужасное состояние друга.       – Сенку, да что с тобой происходит?! Сначала ты допускаешь ошибки в расчетах, а теперь уже непонятно, сколько времени пялишь в этот несчастный чертеж!       – Сейчас… погоди, – ученый ухватился руками за голову, – Я… пытаюсь сосре…сосредоточить…ся…       Руки его бешено тряслись, и сам он, судя по всему, еле держался на ногах. Хром подвинул ближайший стул и настойчиво усадил на него ученого, на бандане которого после прикосновений появилось несколько красных пятен.       – Неужели? – парень ухватился за кончик ткани, – Сенку, прости, но мне нужно ее снять.       Хром практически сорвал эту бандану. Вместе с ней оторвалось несколько прилипших бутонов и листков. Ожидаемо. На их месте выросли новые. Ишигами взвыл. Цветы были настолько неестественно крупными, что сразу же упали ему на глаза. Тело его билось в треморе, а дыхание учащалось все больше.       – Черт, Сенку!       Парень высунулся из лаборатории и стал оглядываться по сторонам.       – Укио, Рюсуй! Быстрее сюда!       Мирно идущие со стороны корабля Сайонджи и Нанами непонимающе переглянулись и поспешили.       Картина внутри небольшого здания заставила обоих замереть. Они видят это второй раз, и они все равно растерялись.       – Какого…?! – у Рюсуя расширились глаза.       – Как это произошло?! – голос Укио на секунду подскочил до слегка истеричной ноты.       – Я не знаю, но его нужно перенести домой! И незаметно!

***

      С горем пополам уложив ученого в родную постель, все трое выдохнули. Каким-то образом посреди бела дня у них правда получилось остаться незамеченными.       – Хром, кто находится в самом ближайшем кругу к нему? – спросил Рюсуй.       – Он со всеми примерно одинаково общается! – в его голосе проскальзывал страх.       – Так, салага, не смей паниковать! – Нанами ухватил его за плечи.       – Хром, зови Гена, – твердым голосом сказал Укио.       – Точно, вспомни вечер танцев! Я отвечаю, он точно сможет убрать цветы, – Рюсуй хоть и пытался казаться спокойным и уверенным, но его крик вместо обычного тона выдавал его с потрохами, – Мы пока попробуем снять цветы сами, а ты беги за ним.       – Но где он?       – Ген несколько дней нигде не появлялся. Говорят, у него простуда сильная, и он потерял голос. Так что, скорее всего, он у себя дома, – ответил Сайонджи.       – Понял.       Хром выбежал на улицу.

***

      – Ген, открывай скорее!       Хром неистово стучался в чужую дверь. Его слегка потряхивало. Мозг назло рисовал самые худшие варианты развития событий. Было просто банально страшно.       Приоткрыв дверь, из нее высунулся Асагири. Вид у него был, мягко говоря, не очень. Будто Магма снова хорошенько постарался. Но в этот раз работал не кулаками, а какой-нибудь кувалдой. На лице читалось сильнейшее истощение, глаза впали, под ними были большие мешки, руки тряслись, частое дыхание. Губы его были плотно сомкнуты. Это точно просто простуда…?       Менталист кивнул головой, спрашивая, в чем дело.       – Цветочная болезнь. У Сенку.       Этого было достаточно. Ген ухватил Хрома за запястье и хоть и на дрожащих ногах, но уверенным шагом направился в сторону жилища ученого.

***

      – Я привел его!       Хром и Ген ввалились внутрь.       – Отлично! – Рюсуй щелкнул пальцами, – У нас не получилось убрать цветы, но мы уже принесли все необходимое.       – Я надеюсь, у тебя получится, – Укио кивнул менталисту.       Асагири кивнул в ответ.       Трое покинули помещение, а Ген присел на стул рядом с кроватью.       Сенку лежал на спине и часто дышал. Цветы продолжали прикрывать его глаза. Приподняв растения, менталист увидел, что они не были закрыты. Зрачки были направленны в пустоту. Не было ясно совершенно в сознании тот или нет. Хоть его лицо уже явно протерли, но кое-где подтеки крови остались, а где-то появились новые. Асагири надел перчатки и взял в руки ножницы. Одним уверенным движением он срезал добрую половину окровавленного букета анютиных глазок. Успешно. Новых не появилось.       Ишигами дернулся и зашипел. Свободной рукой менталист стал мягко поглаживать ученого по волосам, а второй продолжил срезать большие цветки. Молчание и неимение возможности сказать хоть что-либо просто угнетали. Как же хотелось успокоить, нежно произнести ободряющие слова, сказать, что теперь бояться нечего, теперь все точно будет хорошо. Но он не мог. Он просто продолжал срезать, а после принялся пинцетом вытаскивать глубоко проросшие в голову корни. Как Сенку только не закричал от этого, Ген не знал. Периодически все же приходилось останавливаться, чтобы самому отдышаться, потому как состояние не улучшалось, и Ишигами дать передышку. Новые открывающиеся ранки сразу несколько раз обрабатывались и временно прикрывались кусочками бинта.       Асагири не знал, сколько прошло времени. Час или полтора. А может и больше. Но все цветы теперь лежали кучками в чашках Петри. Голова Ишигами была плотно, но не совсем правильно забинтована. Прости, Сенку, но разбираться с правильной перебинтовкой придется либо Хрому, либо тебе самому.       Только менталист собрался выйти на улицу, как организм больше выдерживать не смог. Он закашлялся. Стоило едва расслабить челюсть, как изо рта показался массивный букет из черного паслена. Раньше хотя бы были просто лепестки, теперь же все стало гораздо хуже. Ген упал на пол. Стебли прорастали из самого горла во внутрь, от чего его неистово рвало. То, что раньше было едой, перемешалось со сгустками крови и лепестками. Горло горело.       Перед потерей сознания последнее, что Асагири запомнил, так это открывающуюся дверь и мысли о том, что сейчас он точно умрет.

***

      Сенку медленно открыл глаза. Тело ощущалось, как один большой ватный кусок. Сил не было совершенно. Все, что он мог, так это дышать. Кое-как повернув голову, он увидел сидящего рядом с собой человека, явно в желтом. Сфокусировать взгляд было сложно, но возможно.       – Сенку, ты очнулся, – с невероятным облегчением произнес Укио.       Усилием воли Ишигами заставил свою правую руку подняться и потрогать лоб.       – Все в порядке, Ген их снял.       – …Ген? – голос его едва звучал.       – Да, он успел вовремя, – тон Сайонджи принял невеселые оттенки.       – …Где он?       Укио замялся.       – Наконец, он проснулся! – к кровати подошел Рюсуй.       – Тише ты, – шикнул Сайонджи.       – Прости, – Нанами убавил громкость голоса, – Сенку, ты меня слышишь?       Ишигами как смог, кивнул.       – Прекрасно. Ходить вокруг да около не буду. Капитан, ситуация чрезвычайная. Я понимаю, ты сейчас вообще не в состоянии, но тебе придется хотя бы минимально восстановиться как можно скорее. Ген на волоске, мы можем потерять его в любую минуту.       Даже на настолько истощенном лице Ишигами проступила откровенная гримаса страха. Затем она сменилась уже на более собранную.       Он принялся подниматься.       – Стой, тебе нужно еще хотя бы немного времени, – Укио протянул руки, чтобы остановить его.       – …Время нужно…, но его у нас нет, – не без помощи Сайонджи и Нанами он смог подняться на ноги.       Он глубоко вдохнул и выдохнул в попытках хоть как-то унять легкую дрожь в руках. Нужно собраться. Отлеживаться будет потом.       – В каком он состоянии? – все еще ослабленным голосом, но уже тверже спросил Сенку, держась за плечо Рюсуя.       – Его рвало несколько часов цветами с перерывами. Недавно он смог уснуть каким-то образом, – скрестив руки, ответил Укио, – Мы разделили комнату ширмой, он вон там. С ним сейчас Хром.       – Хорошо… Рюсуй, отведи меня.       – Понял, капитан, – Нанами перехватил его руку поудобнее и повел.       За ширмой расположилась походная кровать и два стула, один из которых теперь служил тумбочкой. В постели лежал Ген, рядом стоял Хром.       – …Как он? – подал голос Сенку, как только оказался у кровати.       Парень уж было хотел возмутиться, почему его друг не лежит, но быстро одумался. Не до этого.       – В тяжелом состоянии. Надо спешить.       – Понял. Выходите все, я справлюсь.       – Ты уверен? – обеспокоенно спросил Рюсуй.       – Да, полностью.       Ишигами занял свободный стул.       – Хорошо. Кричи, если что, – кивнул Хром.       Трое снова покинули помещение.       Сенку глубоко вздохнул, надевая перчатки.       – Мы с тобой два самых настоящих идиота, – он невесело усмехнулся.       Ученый взял в руки ножницы и срезал самый большой цветок паслена. Стебель остался пустым. Менталист взвыл и приоткрыл глаза.       – Прости, но тебе придется потерпеть. Иначе никак, – Сенку правда постарался вложить в эти слова всю мягкость, на которую только был способен.       Асагири приподнял трясущуюся руку и положил ладонь на чужое запястье. Каким-то образом Ишигами сразу безошибочно смог истолковать этот жест.       – Хорошо, если тебе это так нужно, – ученый переплел пальцы свободной руки с его и немного их сжал, позволив менталисту держаться за себя.       После чего продолжил аккуратно срезать листья и цветы.

***

       Избавиться от еще совсем маленьких росточков, появившихся уже снаружи горла, было несложно. Да и от крупного букета, торчащего изо рта, тоже. Но когда дело дошло уже до самых маленьких ростков во рту, Сенку понял, что одной рукой это будет сделать сложновато.       – Ген, мне нужна вторая рука.       Только Ишигами собрался отпустить, как почувствовал, что его руку сжали. Потом еще. И Еще.       А, азбука Морзе.       «Прости, я должен был сказать об этом раньше. И я хотел, честно. Но потом вспомнил, как пошутил над тобой тогда. Я подумал, что после этого ты точно не воспримешь меня всерьез и навстречу не пойдешь.»       Ученый уж было хотел рассмеяться от иронии ситуации, но смог лишь немного закашляться. Надо было заканчивать уже с этим и завалиться спать рядом с менталистом.       – Интересно, мне стоит говорить, что я молчал примерно по той же причине? Думал, что ты снова сведешь все к шутке. Тем более после твоих слов на радиовышке.       Ген снова принялся сжимать и разжимать руку.       «Ха, обещаю, больше не буду так шутить. Те слова правдивы, но это не значит, что они относятся к тебе.»       – Я понял, – Сенку устало улыбнулся, – Давай уже закруглимся быстрее и будем спать. Нам двоим предстоит еще долго восстанавливаться.       «Возражений не имею.»

***

      Встревоженные подозрительной тишиной, Хром, Укио и Рюсуй вернулись в дом. Они ожидали худшего исхода. Но увидели лишь мирно спящих в обнимку Сенку и Гена. Менталист крепко держался за чужую одежду и прижимался. А ученый, видимо, до того, как уснул, гладил того по голове.       На рядом стоящем стуле в чашке Петри вперемешку расположилась целая кучка цветов паслена и анютиных глазок, часть из которых упала на пол.       Все облегченно вздохнули.

***

      Вообще, судя по Тайджу, реабилитация после цветочной болезни длится около двух недель. Пока организм отдохнет, восстановится, наберется сил. Но Сенку и Ген предпочли вылезти из коек уже спустя неделю. Первый все еще периодически пошатывался от накатывающих мигреней, а голос второго еще не успел вернуться полностью. Но, как они заверили, они в полном порядке и вполне были способны продолжать работать даже в таком состоянии. Ни Хром, ни Рюсуй, ни Укио не поверили, но спорить с кем-то вроде этих двоих — себе дороже.       Постепенно жизнь приходила в норму. Хоть фестиваль Летних огоньков и прошел уже относительно давно, но общий настрой всех явно был выше, чем раньше. Народ просто элементарно казался бодрее. Может правда, что эффект праздника сохранился так хорошо, а может просто от того, что постепенно работа над «Персеем» медленно, но верно подходила к своему завершению. Ишигами подсчитал. Оставалась примерно пара месяцев. Последние рывки.       В один из более-менее свободных вечеров ученый сидел в лаборатории и заполнял отчет по цветочной болезни. Просто на будущее. Это им очень пригодится, когда начнутся полномасштабные исследования. Поэтому нужно было описать протекание болезни в мельчайших подробностях. Со своей частью он уже разобрался. Оставалась часть менталиста.       Ген мирно сидел рядышком и перебирал любимую колоду карт. На удивление, шуршание не раздражало. Наоборот, оно действовало, как фоновый шум, позволяя сосредоточиться только больше.       – Когда у тебя точно появились цветы? – спросил Ишигами.       – Не поверишь, на следующее же утро после нашего танца, – одним точным движением Асагири разложил карты веером и отвернул голову в сторону, – Выбирай любую.       Сенку пробежался взглядом по колоде. И, практически не задумываясь, вытащил первую попавшуюся.       – Вытянул.       Ген сложил веер обратно, забрал у него карту и вложил в колоду. И только после этого повернул голову.       Теперь менталист перетасовал колоду еще раз, уже тщательнее и снова разложил веером.       – Девятка крести? – он вытащил нужную карту.       – Да, она, – Ишигами усмехнулся.       Асагири довольно ухмыльнулся, вложил карту обратно и быстро перемешал их рифленой тасовкой.       – И ты, перед тем, как уснул в тот вечер, тоже много думал о ненужном? – Сенку вернулся к своим записям.       – Да. Пытался отогнать мысли, но вышло не особо.       – Понятно.       Ишигами дописал строчку и перешел на новый лист. Асагири пробежался взглядом по вырисовывающимся новым словам.       – Зачем ты про шрамы пишешь? Они разве не сойдут со временем? – менталист непроизвольно коснулся своего высокого воротника, под которым скрывались небольшие рубцы от недавних растений. После чего перевел взгляд на лоб ученого, на котором красовались такие же, но побольше и все еще немного воспаленные.       Сенку помотал головой.       – Нет, боюсь, избавиться от них мы сможем, только если окаменеем снова. И то, я не уверен на все десять миллионов процентов. У Тайджу они так и не сошли до сих пор.       – Серьезно? А я-то думал, почему он в последнее время стал с длинными рукавами ходить, – Ген снова перемешал карты, – Хотя, зная его, я бы не сказал, что он стесняется.       – Я тоже так думаю. Скорее всего, он просто не хочет их видом напоминать окружающим о произошедшем.       Ученый поставил точку и откинулся на спинку стула.       – Есть еще один вопрос, который не дает мне покоя, – он закрыл глаза и задумался.       – Какой?       – Я могу проследить закономерность в точках произрастания растений. Они будто поражают самые сильные места, чтобы потом им было гораздо проще распространиться на остальное тело. Но почему сами цветы отличаются, я понять не могу.       Менталист вдруг крепко задумался.       – Это, конечно, может быть притянуто за уши, но, может, они тоже подстраиваются под носителя так? Цветы Тайджу, в конце концов, означают силу и здоровье, если я правильно помню, мой любимый черный паслен — лжеца, а твои анютины глазки в некоторых странах — мудрость.       Сенку слегка закатил глаза.       – Притянуто за уши не то слово. Но ладно, запишу на всякий случай, – он вновь вернулся к листам бумаги, – Исследование обещает быть тяжким.       – Я уверен, что у тебя все получится, – Ген покрутил колоду и резко одним движением достал из нее все четыре туза, – Давай лучше немного разгрузим мозги и сменим тему? Вот я, например, уже давно хотел сказать тебе, что гитара, которую ты для Укио сделал, очень впечатляющая.       – Пустяки, – сказал Ишигами, не отрываясь от написания, – Мы в школе еще проект делали, тему уже не вспомню, но нам тогда всем клубом пришлось углубиться в тему музыкальных инструментов, того, как они производятся, как звучат и так далее. Поэтому это было несложно.       – Как же жаль, что я не учился с тобой в одной школе, – Асагири тоскливо вздохнул, – Может быть, тогда бы я увлекся наукой больше.       – У тебя и без этого знаний и навыков предостаточно, причем хорошо отточенных, – Сенку внезапно положил руку ему на голову и потрепал макушку, – Так что не хандри.       Ген, довольно улыбнувшись, положил голову ему на плечо.       – Кстати, когда я гитару делал, я вдруг задумался. А ты умеешь играть? – ученый перевел взгляд на него.       – Нет, играть, к сожалению, не умею. Только петь немного могу.       – Ничего. Просто представил тогда, как ты играешь, и выглядело неплохо.       – А я смотрю, ты много обо мне думаешь, – Асагири игриво улыбнулся.       – Да про тебя невозможно не думать.       Внезапно послышался стук.       – Можно? – Укио аккуратно заглянул внутрь.       – Да, конечно, – кивнул ученый.       Менталист поднял голову.       – Ты хотел мне что-то сказать, Сенку? – Сайонджи прошел мимо столов к ним.       – Да, я хотел у тебя уточнить кое-что по одному вопросу.       – Тогда я, пожалуй, пойду. Не буду вам мешать, – Асагири встал.       – Да ладно тебе, останься, – Ишигами легонько ухватил его за массивный рукав.       – Я уже все равно спать хотел. Увидимся завтра, Сенку-чан, – Ген завел одну из двух его непослушных прядок за ухо и легонько поцеловал в щеку.       Сенку, еще не успевший привыкнуть к этому, зарделся и, бросив слегка смущенное «увидимся», отвернулся в поисках нужной бумажки.       Менталист направился к выходу и неожиданно остановился рядом с Сайонджи.       – Укио-чан, можно тебя попросить? – тихо заговорил он.       – О чем?       – Если тебе не сложно, загляни ко мне, ладно?       – Зачем? – Укио наклонил голову в сторону.       – Спросить хотел кое-что. Наедине.       – Ну ладно, зайду.       – Прекрасно, – Ген довольно улыбнулся и покинул стены лаборатории.

***

      С того вечера прошло около месяца. К тому моменту Сенку понял две вещи. Первая: постройка «Персея» скоро будет завершена. Вторая: его будто начали игнорировать. И не кто-то, а Ген! Каждый раз, когда ученый подходил и предлагал ему провести время вместе, тот ссылался на какие-то дела и просто исчезал в небытие. Это в половине случаев. В оставшейся части его просто невозможно было даже найти. Не то чтобы Ишигами не замечал этого раньше. Просто сейчас это стало слишком очевидно. Внутри поселилось неприятное подозрение. С менталистом надо было поговорить. И срочно.       – Ну, я тут закончил, – сказал Асагири, подходя к лестнице с радиовышки, – Поэтому мне пора.       – Подожди, – Ишигами едва успел ухватить его за рукав. Пришлось даже немного вцепиться.       – В чем дело, Сенку-чан?       – Я сейчас свободен. Может, слетаем вместе в деревню и в обсерватории посидим?       – Прости, Сенку-чан, – виновато улыбнулся менталист, – Я бы очень хотел, но не могу. Может, в следующий раз?       – Серьезно? Опять? Ты в курсе вообще, сколько раз за месяц ты мне это сказал?       – Э-э, нет.       – Четырнадцать! – ученый отпустил рукав и скрестил руки, – Менталист, давай на чистоту. Ты не хочешь мне ничего объяснить?       – Я не понимаю, о чем ты, – абсолютно ровный тон, без какого-либо волнения.       – Ты меня избегаешь.       – Это не правда.       – Да что ты говоришь.       – Так и есть.       – Я услышу сегодня какой-нибудь более серьезный аргумент?       Асагири тяжело выдохнул и подошел вплотную к Ишигами.       – Прости, Сенку-чан. В последнее время я правда был занят кое-чем, поэтому не мог проводить с тобой время. Я тебе все объясню, но мне нужно еще время. Когда примерно будет завершен «Персей»?       – В начале сентября точно.       – Вот. Дай мне этот срок. В день, когда он будет построен, я тебе все расскажу, – Ген мягко взял его обеими руками за щеки и заглянул прямо в глаза, – Ты мне веришь?       Сенку на мгновение запнулся.       – Обещай.       – Хорошо, обещаю. И, пожалуйста, не надумай себе ничего, хорошо? Просто лучше забудь обо мне и продолжай работать.       Ученый взял его правую ладонь за запястье и уткнулся в нее носом.       – Не думаю, что у меня это получится.

***

      Так и оказалось. Ничего у него не вышло. Мысли о Гене сопровождали Сенку на каждом шагу. Асагири просил не надумывать? Что ж, сказать, что это было тяжело, ничего не сказать. Отравленный подозрениями мозг выдавал самые разные причины такого поведения менталиста. Того, чем он занимался в тайне. От самых безобидных до самых нелепых, в которые ни один здравомыслящий человек, коим считал себя Ишигами, не поверит. И он очень старался не верить. Но было сложно. Чувства и правда убивали всякую логику напрочь, не позволяя думать трезво. Всякая рассудительность умерла еще и в тот момент, когда ученый узнал, что вместе с Геном пропадает и Укио. Все как будто бы на зло складывается именно таким удобным образом, чтобы оправдывать все подозрения Сенку.       Но мало было этого. Появился еще один повод для беспокойства. Ишигами даже не думал, что эта ситуация окажет на него такое влияние. Но с недавних пор он начал замечать, что каждый раз, засыпая, он надеялся, что утром не обнаружит у себя вновь ту самую головную боль, не увидит кровь на руках и подушке. Не увидит те самые синие, белые, оранжевые цветы, обрамляющие его голову словно венец.       Было страшно. Весь месяц Сенку провел в подвешенном состоянии. Как он смог дотянуть, он не знал. Но хоть Ген и молчал, цветы так же не проявили активности. Возможно, это и дало хоть какую-то уверенность. В конце концов, он хотел верить Асагири. И он очень старался это делать.       Так время медленно и пролетело.       – Так, ладно, давайте уже сделаем фото! – утирая слезы, сказала Минами, – Жаль, что меня на ней не будет.       – Все было предусмотрено, – Франсуа поправила перчатки, – Поэтому мною было заказано это.       Дворецкий указала на странного вида аппарат.       – Бамбуковый водяной таймер? Ну и каменный век…, – Сенку почесал ухо.       – Зато работает, не бухти! – прикрикнул Хром.       – Скажите «Сыр!» – Минами выставила параметры и побежала к остальным.       Вспышка.       10 сентября 5741-го года.       Постройка «Персея» была завершена.       Как только все стали расходиться, Ишигами сразу повернулся и посмотрел на одного конкретного человека. Срок подошел к концу. Он ждал слишком долго. Пусть только попробует отвертеться в этот раз.       – Сенку-чан, не надо сверлить меня взглядом, – Ген мило ухмыльнулся.       – Оставь пустую болтовню. Ты знаешь, чего я жду.       – Знаю. Как никто знаю, – Асагири подошел и тихо заговорил, – Когда солнце уйдет за горизонт, и засияют первые звезды, приходи на побережье, где мы танцевали. Там я все тебе расскажу.       Ученый словил дежавю. Стало тревожно.

***

      И вот снова, приближаясь к тому самому месту, он почувствовал тот самый солоноватый запах. Уже давным-давно ставший таким привычным и даже родным. Будет непривычно в какой-то момент просто взять и не почувствовать его. Мозг сразу акцентирует на этом внимание. Это как с шумом. Со временем к назойливым и противным звукам привыкаешь, но только стоит им исчезнуть, как сразу это замечаешь. Для Сенку таким вот «шумом» стал морской запах, усиливающийся с каждым шагом ученого.       На самом деле он чутка припозднился. Это вышло случайно. По факту Ишигами был готов пойти на побережье уже сразу после разговора с Асагири и ждать до вечера там. Но ничего не вышло. Народ решил, что завершение постройки «Персея» это хороший повод закатить небольшой праздник в честь этого события и, естественно, такую фигуру, как Сенку, так просто отпускать никто не хотел. Но сам он противиться не стал, разве что только поворчал немного. Повод действительно грандиозный и весомый. Тем более, что отправляться на остров сокровищ они будут уже через пару дней. А это значило, что совсем скоро ими будет произведен шаг в абсолютную неизвестность. Никто не знал, что их ждет в пункте назначения. Конечно, у Ишигами был с десяток планов на все варианты развития событий. Но была одна вещь, которую даже он предусмотреть не мог, хоть и пытался. Случайность. В ней никто не будет виноват, но она сможет попортить все. И Сенку, как лидер, не мог этого допустить. Потому и постарался продумать все мелочи. А сейчас, пока время еще есть, пусть они повеселятся. Когда еще появится такая возможность, в конце концов?       Выйдя из лесной чащи, ученый увидел невероятной красоты картину, расстелившуюся перед его глазами. Уже не такая яркая луна медленно поднималась по небосводу вверх, отражаясь в особенно спокойных морских водах. Вместе с ней в темной глади виднелись и блестящие разными цветами белые точки. Деревья, оставшиеся позади, так же напитались темнотой ночи. Бриз, идущий от воды, был едва ощутим. А на переднем плане он. Стоящий во весь свой не слишком большой рост, Ген смотрел в сторону водного горизонта, который сейчас различить было практически невозможно. И долго он тут стоит?       – Менталист, – подал голос подошедший Ишигами.       – Привет снова, Сенку-чан, – Асагири тепло улыбнулся, – Луна сегодня хоть и не такая яркая, но все еще такая же волшебная, не находишь? Еще и звезды прекрасны. Так хочется, чтобы их стало еще больше.       – Да. И луна, и звезды впечатляют. Вот только, если они мне совершенно понятны, потому как я могу рассчитать их траекторию, расстояние до Земли и даже узнать их состав, то чего ты добиваешься этими речами, мне непонятно вообще, – ученый нахмурился.       – Просто хочу немного разрядить обстановку, – менталист повернулся к нему спиной и куда-то направился, – Идем. У меня на примете есть более подходящее для разговоров место.       Сказать, что Сенку чуть не взвыл — это ничего не сказать. Как же тяжело было бороться со стойким желанием припечатать Гена к ближайшей ровной поверхности, коих на побережье было в дефиците, и чуть ли не силой заставить выдать объяснение странному поведению. Ну к чему этот театр одного актера?       Но делать было нечего, а потому, глубоко вдохнув и выдохнув, Ишигами побрел следом.       Тем самым «местом для разговоров» оказалась совсем небольшая ровная площадка, находившаяся все же ближе к лесу, нежели к воде. На ней расположился скромный, огороженный камешками костер, а также два настила рядом с ним. Ничего лишнего, но атмосфера вышла приятной.       – И что это? – спросил Сенку.       – Ну, ты же говорил, что хочешь провести время со мной наедине. Вот я и постарался немного для нас.       – Это ты так извиняться пытаешься, что ли? – ученый от чего-то начал злиться. Это все походило больше на издевательство, честно.       – Подожди, не заводись раньше времени, – Ген вдруг сильно убавил громкость голоса, сделав его более вкрадчивым, – Лучше присядь для начала.       Ученый снова вдохнул и медленно выдохнул.       – Ладно, хорошо, – и он уселся на один из настилов, – Сам придумал это, или идею подкинул кто?       – Сам. А что?       – Ничего. Просто по части атмосферы у нас вроде девочки. На фестивале Летних огоньков она у них вышла отменной.       – Это точно. Но, к твоему сведению, не только девочки приложили к ней тогда руку.       – И каков твой вклад?       – Помнишь фонарики со звездами? – менталист подошел к одному из кустов.       – Так и думал, что это твоя идея.       – Ну почти. На самом деле, я тогда просто сидел с одним из фонариков, и мне пришла мысль в голову, что они очень похожи на звезды. Поэтому я и нарисовал на одном созвездие. Думал, что это никто не заметит. А девочки, видимо, увидели, и идея им понравилась настолько, что они также разрисовали и остальные, – Асагири продолжал говорить, пока рылся в несчастных зарослях куста. Тень от его собственного тела не давала разглядеть искомое.       – Понятно, – Ишигами усиленно пытался разглядеть, что он там ищет, – Что ты де…       Ген обернулся, и Сенку замолчал на полуслове. В руках первого покоилась… гитара?       Что?       – Собственно, вот и виновница того, почему я не проводил с тобой время эти два месяца, – улыбка на лице менталиста была спокойной.       – Ген, ты сейчас серьезно? – а вот у ученого глаза на лоб полезли.       – Конечно. Это же такой плюс для моих выступлений будет, – Асагири уселся на второй настил и провел большим пальцем по струнам, издав мелодичный звук, – Ну и ты сказал, что в твоем воображении это выглядело неплохо. Вот сейчас и узнаем.       Ишигами закрыл лицо обеими руками, осознавая, каким же он был идиотом. Как он мог сам не догадаться?! На кончиках ушей неконтролируемо проступил румянец, то ли от стыда, то ли от смущения. А может и от всего сразу.       – Удивлен?       – Мягко сказано, – ученый убрал руки, сводя ненужное покраснение.       – Укио творит чудеса. Хоть и заставил меня полностью отдаться этому делу, что я понять могу, но смог довести меня до вполне себе приличного уровня. Научил меня нескольким композициям, а некоторые нам с ним вместе вспоминать пришлось, – менталист продолжал водить пальцами по струнам, – И знаешь, Сенку-чан, ты мой первый слушатель. И, как бы это ни звучало банально и клишировано, я бы хотел посвятить первую песню тебе.       Ученый не успел сказать ни слова, как зазвучали первые ноты. Мелодия была тихая и неспешная. Прерывать его совсем не хотелось.       А потом он запел.       «You don't have to be a hero to save the world»       Голос его лился вместе с музыкой. Их звучание сливалось в единую идеальную гармонию.       Сенку невольно бросил взгляд на руки Гена.       «You don't have to know what to say or what to think»       Пальцы его правой руки ловко перебирали струны. А левой скользили по ним на грифе. Они извивались самым фантастическим образом. А игра света маленького костра придавала их виду еще большей аутентичности. Ишигами невольно залюбовался, не смея отвести взгляд.       «It's so dark tonight, but you'll survive, certainly       It's alright, come inside, and talk to me»       Ученый усмехнулся. Наверняка менталист специально подбирал песню для него. Складывалось впечатление, что Асагири даже скорее разговаривает с ним, пытается донести мысль.       «I'll be here until you're okay       Let your words release your pain       You and I will share the weight       Growing stronger day by day»       Внезапно ученый пересел на соседний настил. Менталист не заметил и продолжал тянуть ноты.       Постепенно мелодия замедлялась, а его голос становился выше. Будто тот пытался докричаться.       Но потом все снова стало тише.       «It's so dark tonight, it looks nice, fall asleep       It's alright, come inside, and talk to me»       Голос Гена затих. Остались лишь звуки гитары, которые вскоре тоже исчезли, оставив место шуму недалекой воды.       Менталист отложил инструмент в сторону.       – Ген, это на десять миллионов процентов потрясающе.       – Рад, что тебе понравилось, Сенку-чан.       – Спасибо тебе. И прости меня. Прости за то, что подозревал и не доверял, – ученый стыдливо отвел взгляд в сторону.       – Все в порядке, не беспокойся, – менталист мягко взял чужую щеку, вернул его взгляд к себе и прикоснулся губами ко лбу, шрамы от цветов на котором, как и ожидалось, так и не исчезли.       Ишигами вновь зарделся. А Асагири игриво усмехнулся.       Некоторое время они провели в полной тишине, всматриваясь в появившиеся на небе новые звезды.       – Ген.       – М?       – Помнишь, ты говорил Минами, что хочешь больше фотографий с собой?       Менталист задумался.       – Да, припоминаю.       – Хоть мы скоро и отправляемся в путь, но я мог бы на будущее поговорить с ней на этот счет. Что скажешь?       Сенку заглянул ему в глаза, в которых сейчас отражались одновременно и все звезды с небесного купола, и скоротечно исчезающие огоньки костра.       Ген усмехнулся.       – Я скажу, что я бы предпочел, чтобы в альбоме было больше фото не со мной, – он переплел свои пальцы с пальцами ученого, – А с нами.