Холодные руки.

      Радиатор не работал. В комнате по ощущению температура была как в Антарктиде. Старая тепловая пушка еле обогревала небольшой участок помещения.       Я всегда мёрзла, даже летом в тридцатиградусную жару. Люди удивлялись, мол, как это возможно? Я объясняла это тем, что сердце у меня ледяное, как у Кая. Меня называли глупой после такого ответа. Ну и что? А вдруг правда ледяное… И мне нужна Герда, чтобы она растопила его.       Но моя та самая Герда не появлялась. Одиночество было моим спутником вот уже на протяжении десяти лет. Люди сновали туда-сюда, то приходя в жизнь, то уходя. А толку? Никакого.       Осень… Мечтаю провести хоть одну осень с кем-то. Не в одиночестве смотреть в окно на летящие листья, слушать звук дождевых капель. Хочется за руку идти по аллее, ступать по осеннему ковру, наслаждаться каждым хрустом под ногами, любоваться хмурым небом и улыбаться ему. Но увы, никто так и не разделяет моё осеннее одиночество.       Сегодня иду к очередной бабушке. Я волонтёр, помогаю пожилым людям. В наш волонтёрский центр дали наводку на одинокую старушку, болеющей онкологией. Как сказали врачи, жить ей осталось не больше пары месяцев, а может, и меньше. И сейчас она нуждается в человеке, который смог бы хоть немного провести с ней время перед её кончиной, не дать её сердцу затухнуть среди тоскливых, серых стен.       Я очень волновалась. Ладно, это мягко сказано. Мне было страшно! Как себя вести с умирающим? Что говорить, а что нет? Вопросы крутились, создавая дикий вихрь тревоги.       Подходя к нужной квартире, волнение маленько ушло, оставив после себя лишь легкую дрожь. Я ожидала увидеть тоскливую, поникшую женщину, но дверь мне открыла старушка с лучистой улыбкой, что была ярче Солнца, а в глазах была смешинка. После такого тёплого, немого приветствия мне стало в разы легче!       «Ну что ж, здравствуй, милая! Я так понимаю, ты волонтёр? Проходи в дом, я как раз испекла пирог, почаëвничаем с тобой!» — проговорила она и жестом пригласила в дом.       Квартира была маленькая, но до безумия уютна. Каждая вещица там была на своём месте, не было ничего лишнего, всё смотрелось так гармонично, что невозможно было оторвать взгляд. Я сделала вывод, что бабуся-то перфекционист, ибо магнитики на холодильнике были выстроены в идеальные ряды, как будто она часы потратила на то, чтобы по линейке их повесить.       На стенах висели картины с зимними пейзажами, в углу комнатки стояла украшенная елка. Заметив, что я смотрю на ёлку, старушка сказала, что ей лень убирать её, всё равно обратно ставить каждый год, так что пусть уж лучше стоит да дарит новогоднее настроение каждый день.       Также на стене висели пуанты на гвоздях, рядом фотографии балерины. Я поняла, что это она.       Пока я осматривала комнату, женщина уже успела нарезать пирог и разлить горяченький чаек. Да уж, в такой холодный день грех не напиться чайком. Ещё и с пирогом яблочным, м-м-м-… вкуснота! — Давай знакомиться? Меня зовут Алевтина, можешь звать просто Аля или тётя Аля, как будет удобнее. Как ты поняла уже, то я балерина. Выступала со своей труппой, гастролировали по театрам в различных городах. Где я только не была… Чего только не видела. Скучаю по этой жизни, очень скучаю. По своей пачке, по ребятам, по чувству лёгкости, будто способен летать. От той жизни остались лишь пуанты да счастливые воспоминания, а теперь я одинокая и никому ненужная старуха. — последние слова она проговорила быстро, спрятав глаза, но я заметила в них слезу. Мне стало больно от её вида, захотелось обнять её хрупкие плечи, но побоялась… — Алевтина…Очень красивое имя, я Роза. У вас совсем нет семьи? — задавала этот вопрос я с осторожностью. — Когда у меня был весь мир, когда меня любили все, я не думала о такой мелочи, как семья. Тогда для меня это было мелочью, да. Мне казалось, что семья обязательно поставит крест на моей карьере, станет обузой. К тому же я очень переживала за фигуру, поэтому детей бы не родила мужчине. Да и усыновлять не хотела. Так и получилось, что выступала я до 35 лет, а потом всё. Конец. Ты уже стала старой для балета в таком возрасте. Балет для молодых. А быть хореографом я не хотела. Учить не умею. В день после последнего выступления я пришла домой, села и зарыдала. Казалось, что жизнь кончилась. Больше не выйду на сцену. Где все поклонники? Сейчас уже забыли обо мне. Долго пробыла в депрессии. На меня было страшно смотреть, ходячий скелет с бездушным взглядом. Ну кто в такую влюбится? Кто захочет семью с такой? Лишь сумасшедший и отчаянный. Вот и получилось так, что одинока до сих пор. А теперь и не нужен никто… Всё равно помирать. Жаль, что умирать не от старости приходится, но раз судьба так велит, то будь так. — У вас была насыщенная жизнь. Я бы очень хотела увидеть вас танцующей. Уверена, что вы и сейчас бы взлетали в своей пачке, как на крыльях! Никогда не была на балете, надо будет сходить. — Расскажи о себе теперь, Розочка, — Алевтина подперла щеку рукой, показав, что внимательно слушает. — А мне рассказывать особо и нечего. Мне 28 лет, уже почти 7 лет работаю в центре. Пошла в него после смерти своего дедушки. Он умер один, меня не было рядом, тогда мы сильно разругались, моими последними словами были «Я больше не вернусь в твой дом». А я и сдержала своё слово, ведь возвращаться было больше не к кому. Ненавижу себя за это. После этого и решила, что хочу помогать пожилым. Если жизнь после смерти есть и дед наблюдает за мной с неба, то очень надеюсь, что он простил меня. Родителей у меня нет, воспитывал дедушка. Где родители — не знаю и знать не хочу. Помимо работы в центре, я пишу картины. Только осенью. Нахожу красивые виды, вдохновляюсь и переношу их на холст. Я тоже одинока, но такие люди, как вы, кому я помогаю, они заменяют мне семью. Для них я стала уже внучкой. — Думаю, твой дедушка простил тебя. И он точно смотрит на тебя и гордится тобой. Гордится тем, что ты человек с отзывчивым сердцем. Я вижу это по твоим добрым глазам. Приходи ко мне в любой день, когда захочешь, я буду тебя ждать.       С Алевтиной мы проговорили ещё пару часов. Так легко я давно не общалась. Она понимала с полуслова. Было очень грустно уходить, но я знала, что приду завтра вновь.       Так прошло несколько недель. Я заглядывала к ней почти каждый день. Мы гуляли по паркам, я писала её портрет на фоне старого дуба, на голове у неё был венок из листьев, на ней он был похож на корону. Несмотря на свой возраст, Алевтина была активной женщиной. Она любила жизнь. «Мне скоро умирать, а я обожаю жить. И раз мне дан такой малый срок, то я хочу прожить его так, чтобы перед смертью у меня не было никаких сожалений» — говорила она.       Сегодня день рождения Алевтины! И я подготовила для неё очень крутой подарок.       Весь путь до места назначения она прошла с завязанными глазами, дабы точно устроить ей сюрприз, чтобы она до последнего не знала что её ждёт. Зайдя в здание, я развязала её повязку. И перед её глазами открылась сцена театра. На сцене стояли балеруны и балерины. А посреди неё лежали уже узнаваемые пуанты и пачка. Я посмотрела на Алевтину, её взгляд выражал тысячу эмоций. Кажется, она очень давно не была в театре. — Алевтина… Думаю, вам пора переодеться. Ваша новая труппа ждёт вас. И поклонники. — Роза, Боже… Я не могу поверить… — она обернулась и увидела, что в зале есть зрители. Я пригласила всех волонтёров, а они своих знакомых, так и заполнился зал, — как ты целый театр?.. — Директор Центра знаком с главным тут, он отдал в наше распоряжение театр на весь день. Ну что, Алевтина, вы готовы вспомнить балет? — она резко засмеялась заливисто и крепко меня обняла. — Розочка! Это лучший подарок за всю жизнь! — и после она забежала на сцену совсем как молодая девчонка, а по ней и не скажешь, что ей уже 70 лет!       Спустя время она вышла на сцену. Зал замер в ожидании. Она стояла словно тростинка, гордо подняв голову, смотря в одну точку перед собой. Заиграла музыка. И тут началось чудо. Она и правда умела летать, я уже не сомневалась в этом. Сцена была в её власти, даже музыка была словно написана для неё, для этого вечера. Другие танцоры тоже были хороши, но весь мой взор был устремлён на Алю. Я восхищалась. В ней билась жизнь ключом, она излучала свет. Я не дышала, не моргала, была поглощена действием.       Как только выступление окончилось, зал разразился аплодисментами, на сцену полетели букеты цветов, игрушки. Аля устало улыбалась, было видно, что ей трудно уже стоять, но улыбка была счастливой, она была горда за себя. А я была горда за неё.       После театра мы решили прогуляться по аллее. Говорили обо всём на свете. И тут резко хлынул ливень. Но мы остановились посреди дороги, посмотрели друг на друга, а потом на небо. Помните, я хотела улыбнуться хмурому небу с кем-то? Я и улыбнулась ему. Я засмеялась ему. Взяла руки Алевтины в свои и закружила её в танце. Мы были настолько промокшими, что наплевали на всё и сняли обувь и уже шли домой босиком, шлепая по лужам.       — Роза, ты не представляешь что ты сделала для меня. Мне ведь и умереть теперь не так страшно. Ты очень добра, береги себя и обязательно будь счастлива, ты достойна этого как никто другой. И не повторяй моей ошибки, обрети того, с кем построишь семью. Я уверена, ты будешь прекрасной женой и самой лучшей мамой. Приезжай ко мне завтра, я хочу сделать тебе ответный подарок. — она обняла меня крепко-крепко и скрылась в темноте своего подъезда.       А я продолжала стоять и смотреть на закрытую дверь. Моя душа хлопала в ладоши от счастья.       На следующее утро я пришла к ней, но дверь мне не открыли. Соседи сказали, что её забрала скорая. Вызвала сама, когда поняла, что теряет сознание.       Узнав номер больницы, я тут же поехала туда. Алевтина лежала в палате, вся бледная, осунувшаяся. Ещё недавно на её щеках играл румянец, А теперь и следа его нет. — Повезло, что скорая успела. Ещё больше повезло, что она успела её вызвать. Иначе бы она сейчас не лежала тут. Ей осталось недолго. Рак всё быстрее и быстрее убивает её, уже ничего не сделаешь, остаётся наблюдать как она умирает. Мне жаль. — врач устало потëр глаза. Было видно, что ему самому нелегко было говорить всё это. — Я могу остаться тут, подождать, когда она проснётся? — Конечно, будьте тут сколько захотите.       Я села рядом на стул, взяла её руку и гладила. Они были холодны, как и мои. На тумбочке я увидела свёрток с прикреплённой запиской «Для Розы, для той, что сделала мою старую жизнь ярче. Спасибо тебе. Храни это в память обо мне. А я уж замолвлю о тебе словечко твоему деду, если он, дурак, дуется на тебя. Будь счастлива, не забывай это, ты преодолеешь все трудности». Мне стало очень больно, когда я увидела её пуанты, пара фотографий и небольшой бутылек с духами. Я положила голову ей на грудь и заплакала, умоляя её очнуться. Я не хотела верить, что она может умереть. За то время, что мы были с ней, она стала мне родной.       Она не очнулась. Её сердце остановилось на моих глазах. С остановкой её сердца потухли и мои глаза. Но ты стала моей Гердой. Ты растопила моё сердце. Спасибо тебе.