Сила слабых

Глава 1. Цена слабости Несмотря на блок, удар вражеского клинка вышиб меч из рук. Издав торжественный клич, кобольд парой быстрых выпадов пронзил мою грудь. — Проклятье! Целитель! Защитите целителя! — раздалось где-то рядом. Взгляд заволокло темнотой, сквозь навалившуюся тишину до меня донесся звук глухого падения. «А, моё тело», — успел я догадаться, перед тем, как окончательно провалиться в пустоту. В себя меня привел грубый удар ботинком в бок. — Вставай, ублюдок! Твоя выходка чуть не стоила нам всем жизни! У тебя, — снова злобный удар по ребрам, — была одна задача, — еще один удар — стоять в арьергарде и защищать целителя! Один блядский кобольд! Ты не смог остановить ОДНОГО кобольда! Судя по звуку, на меня снова замахнулись, но удара не последовало. Кривясь от боли, я попытался встать, рефлекторно проведя рукой по груди, где еще совсем недавно были раны от меча. Наткнувшись взглядом на целителя, я виновато пробормотал извинения, но в ответ лишь получил озлобленный взгляд. Что же, справедливо. Он мог погибнуть из-за меня. И судя по изорванной и заляпанной кровью робе, он был близок к этому. — Ты еще будешь защищать это ничтожество? — продолжал распаляться Кирбан, авантюрист, что столь любезно привел меня в чувство, обращаясь к остановившему его лидеру отряда. — Довольно! В итоге все живы, ничего непоправимого не произошло, остынь! — Дав понять, что тема закрыта, он, повысив голос, отдал приказ сворачиваться. Я начал было благодарить лидера, за то, что он вступился за меня, но был прерван резким движением руки. — Не стоит. Я лидер отряда, и взяв тебя в команду, несу ответственность за произошедшее. — Но увидев проступающую на моем лице радость пополам с неверием, он поспешно добавил, — Однако, как лидер, я также должен исправлять свои промахи. Нам более не по пути. Не сказать, что это стало неожиданностью, но проще от этого не становилось. Поднимать же вопрос получения своей доли от добычи и вовсе было бессмысленно: стоит радоваться, если не заставят выплачивать штраф и компенсацию целителю. Что еще хуже, когда я подобрал свой клинок — тот оказался расколот на множество частей. Впрочем неудивительно — с моими деньгами я мог позволить себе лишь самое дешевое оружие. Весь обратный путь до Керадана, я провел в зоне отчуждения: остальные члены отряда искусно делали вид, что меня не существует. Впрочем, это лучше, чем откровенные насмешки и издевки, как иногда бывало в моих прошлых командах. Зато, невесело усмехнулся я, больше такого точно не будет — это была последняя независимая команда экспедиторов во всем городе, согласившаяся взять меня к себе. Завидев высокие стены Керадана, я, вошедшим в привычку движением, потер перстень, выданный Фигурами, которые десять лет назад и возвели эти стены. Мысли сами собой вернули меня в тот день, когда я в первый и последний раз видел благодетелей нашего города. Видение пылающей бездны, полной фиолетовых огней, золотого тумана и голубых молний, непрестанно терзающих небо, разверзнувшейся над нами я не забуду никогда. Как только этот грохочущий ад закончился, мы обнаружили, что больше не находимся в Салькарской империи, заместо степей, город теперь был окружен странным лесом, полным невиданных до сих пор растений. С воспоминаниями вернулся и испытанный тогда, прижавшимся к маме девятилетним мною, страх. Новое небо встретило нас ночью, которую спустя пару мгновений рассеял яркий, но мягкий свет, исходящий от огромной нечеловеческой Фигуры в бело-золотых развевающихся одеяниях. Гулкий, но вместе с тем ласковый голос раздался у каждого в голове. — По отношению к вам было совершенно непростительное преступление. Вы были похищены и перенесены в сей жестокий мир. Но не бойтесь! Мы здесь, дабы помочь. Вас вырвали из родного мира по прихоти злобных богов, дабы они могли насладиться вашими страданиями и кровью. И хоть не в силах мы обернуть вспять сию несправедливость, не можем мы терпеть подобное зло! Вы окружены полчищами смертельно опасных чудовищ, что созданы богами лишь с одной целью: охотиться на вас и убивать ради забавы своих создателей. Но мы дадим вам щит! — Раздался жуткий грохот и вокруг Керадана выросла огромная белая стена. — В этом мире вас поджидают многие неизвестные опасности и болезни! Но мы дадим вам оружие! — Каждый житель города ощутил покалывающее тепло на указательном пальце правой руки, на котором материализовался перстень из белого метала с золотым камнем. — Эти перстни станут вашим главным подспорьем в этом мире. Они помогут вашему организму приспособиться к этому миру, помогут в его изучении и вашем развитии. Лишь обратитесь к ним. И перед каждым возникло сияющее приглушенным светом полотно. В нём перечислялось всё о носителе: сильные и слабые стороны; различные характеристики и черты; навыки и способности. В силу своего возраста и испытанного шока, я мало что понял тогда. Сейчас же я в любой момент мог убедиться, насколько именно я ничтожен. Перстень способен отобразить в числовом эквиваленте абсолютно всё о каждом своём носителе. Каждый параметр, навык и умение. Или, как в моём случае, полное отсутствие всего вышеперечисленного. Пройдя ворота, я ненадолго задумался, куда идти дальше. Продолжать путь вместе с группой было крайне нежелательно для всех. Спешить и стремиться мне было некуда — дома никто не ждал. Отца убили еще в Старом мире — пьяные дворяне посчитали смешной забавой задавить кого-то каретой. Отец с хромой, после армии, ногой, не смог отпрыгнуть. Это было целиком его вина, как пояснила моей рыдающей маме начальница стражи. Надо ли говорить, что, когда, на утро после переноса, все осознали, что с исчезновением связи между городами, аристократия потеряла свою “данную небесами и королем” власть и поднялось восстание — виды горящих особняков и крики ужаса бывших властителей вызвали у мамы лишь оглушительный и нескончаемый истерический смех. Отголоски которого я периодически слышу даже сейчас, стоит мне попытаться заснуть. Тогда она и повредилась разумом. Стала совершенно отстраненной и не реагировала ни на что, даже когда её насиловал сосед, столько раз помогавший ей, когда отца не было дома. Выражение лица мамы не сменилось и от брызг горячей крови на лицо, когда другие восставшие, или как позже они назвали себя - революционеры — снесли соседу голову. Правда не для того, чтобы помочь, а чтобы занять его место. Когда они закончили, то выволокли её тело и выбросили, как мешок с гнилыми овощами, в кучу других неподвижных тел. Всё, что я мог — это парализовано смотреть на происходящее, забившись в углу. Когда вновь наступила ночь, снаружи немного затихло, и я решился выбраться из дома. Едва найдя маму, я часами пытался вытащить её из груды тел. Она не желала отвечать, подниматься и уходить, сколько бы я не умолял. Наконец меня прервали, грубо оттащив в сторону. Я не увидел, кто это был, даже когда пламя озарило всю улицу. Какое-то время я не мог понять, откуда огонь, и лишь когда меня отпустили, то увидел огромный костер там, где раньше была мама. Так я остался один, в городе в котором исчез закон. В тот же день наш дом перестал быть нашим, и меня выкинули на улицу, пообещав убить, если сунусь. Период хаоса продлился недолго, власть в результате множества столкновений поделили между собой новые фракции, и они же установили контроль за порядком. Были те, кому понравилось беззаконие и принесённая им вседозволенность. Новым властителям города пришлось оружием объяснять таким людям их заблуждения. Когда кровавая река остановила своё течение, в живых не осталось тех, кого я знал. Оставшимся было не до сирот — в новом мире почти все потеряли работу, а вместе с тем и возможность строить жизнь. Даже новые хозяева города лишь поначалу пребывали в безмятежном восторге. Как вскоре выяснилось — от груд золота и драгоценностей нет толку, если нельзя их кому-то продать или обменять. Самым ценным внезапно оказались еда, вода и оружие. Весьма ограниченные, в условиях заточения внутри города, ресурсы. Пришлось выбираться за пределы стен. Как и пугали Фигуры, внешний мир оказался куда более опасным, чем прежний. Едва ли не каждый шаг приходилось отвоевывать у чудовищ, магических ловушек, и даже растений. Исходы таких походов, или как их стали называть — экспедиций, были ужасающими: из уходивших за стену почти никто не возвращался. Принесенной же добычи катастрофически не хватало на всех. Спасение принесли выданные Фигурами перстни. Поначалу, мало кто придал значения их словам о том, что перстни должны стать нашим оружием. Однако те группы, что умудрялись убивать чудовищ, неизменно становились сильнее. Они начали демонстрировать силу, намного превосходящую ту, которой обладали даже самые выдающиеся воины. Но что более примечательно — у многих стали появляться особые способности. Те, кто проявлял себя во внешнем мире — этим привлекал внимание Фигур, которые предлагали контракты своим избранникам. Приняв их, Избранники обязывались всегда защищать оставшееся человечество и нести смерть чудовищам, под наставлением Фигур. Взамен, Избранники получали различные способности, в зависимости от Фигуры-благодетеля, для облегчения их миссии. Как итог, главной надеждой и самой важной частью Керадана стали экспедиторы. И, разумеется, многие захотели стать Избранниками. Кто-то из-за желания помочь городу и народу, а кто-то — чтобы обрести влияние или личную независимость. Так и для меня, лишенному знакомых, покровителей и любых связей, это стало единственным выходом выжить. Само собой, я осознавал всю опасность, и сперва пытался прибиться к кому-то в качестве хотя бы простого служки, но даже для таких мест людей было больше, чем возможностей. А потому не оставалось ничего, кроме как идти во внешний мир. По началу, было довольно легко, потому что каждому отряду требовались носильщики — те, кто будут тащить тюки с пищей, водой, расходными материалами, а также нести обратно добычу. А желающих быть ими было не так много — ведь этим не впечатлить Фигуры. Казалось, что я нашел свое место: да, платили немного, но зато стабильно; да опасно, но не так как непосредственно бойцам, которые нас защищали в походах. Иначе нести добычу обратно приходилось бы им, а в случае нападения они не смогли бы адекватно среагировать. И все же, в этом проклятом мире ничто хорошее не может быть вечным — около года назад экспедиторы обнаружили артефакты позволяющие “вбирать” в себя предметы, не увеличивая вес артефакта. А спустя полгода, такие артефакты были уже почти у каждой команды. Носильщики стали ненужной обузой, и мы были поставлены перед простым выбором: стать полноценными экспедиторами, или городскими попрошайками. Как и было сказано — выбор довольно простой. Однако, хоть за время работы носильщиком моя выносливость заметно подросла, то боевые качества и навыки, как были никчемными, так и остались. Записаться на тренировки стоило баснословных денег, а платы за работу носильщиком хватало лишь на еду и подстилку на чердаке таверны. А потому ни одна команда не терпела меня более одного похода. Теперь же в Керадане больше не осталось команд, не знавших меня и готовых принять к себе. Слегка подождав, чтобы определить, куда пойдет моя уже бывшая команда, я выбрал другой путь и медленно поплелся сквозь толпу. Минуя череду улиц и свернув в малозаметный проулок, я вышел на безлюдную улицу, в конце которой находилась покосившаяся таверна, на чердаке которой я и ютился. Едва я миновал единственное популярное место в этом районе — бордель, как оттуда с громкой руганью буквально вывалилась явно выпившая компания. — Ничего, бля, тут нас не хотят, других найдем! — размахивая руками голосил один из них. Остальные согласно заржали. Стараясь не привлекать их внимания, я ускорил шаг, надеясь поскорее добраться до дверей таверны. Но, мне не повезло. — Эй, гля какая кошечка! Иди к нам, мы тебя не обидим! — его собутыльники согласно заулюлюкали и присоединились к зазываниям. По звуку, они пошли за мной. Все тело задеревенело, живот скрутил холодный липкий комок мерзкого страха. — Слышь, сука, мы с тобой говорим! — быстро потерял терпение один из мужиков. — Или ты типа слишком хороша, для таких как мы, а?! Кое-как собравшись и с трудом разжимая челюсти, не замедляясь, я крикнул, полуобернувшись: — Я парень! Вы ошиблись! — Гыгы, а я тогда дракон! Так иди же ко мне, моя принцесса! — Не, погодь — остановил компанию один из них. — Голос и правда не бабий. — Ну и похуй, ты зырь на эту длиннющую шевелюру! Эта талия, бедра! А ЖОПА?! Даже у шлюх из этого борделя не такие круглые жопы! Краска залила мое лицо, во мне смешались ярость, жуткая обида, страх и жгучий стыд. Я проклинал свою слабость, потерю меча, и свою беспомощность даже перед толпой всего лишь пьяной швали. Какой там Избранник! — Да ну его... Потом еще с-скажут, что мы из этих. Похуярили в “Розу”, а? — А-а-а, — неохотно протянул их главный, — ну и пшла она... он... в пизду, короч. — Так нету у него! — В этом, бля, и проблема! — в ответ раздался оглушительный хохот, и ублюдки, пьяно ковыляя, пошли в другую сторону. Вбежав в таверну, и ни на что не обращая внимания, я взлетел на чердак. Захлопнув за собой дверь и тяжело дыша, прижал её спиной, все ещё боясь, что группа передумает и погонится за мной. Пытаясь успокоиться, я в мыслях представлял, как будто у меня была сила Избранников, и как бы я размазал этих тварей по брусчатке, как только они рискнули крикнуть мне. Образы их морд, сменяющихся с агрессивной похоти на животный ужас, и последующие крики боли, вызвали волну удовлетворения. Которая почти сразу же сменилась отвращением к себе. Только и могу, что представлять, как даю отпор... И тут в дверь что-то ударило. Послышалось приглушенное чертыхание, и кто-то навалился на дверь. Меня охватил ужас: неужели и вправду передумали?! — Да кто, итить его веслом, запер ср-р-раную дверь?! — донесся из-за двери голос соседа по чердаку. Страх тут же отхлынул и сменился облегчением. Я отошел от двери и в проем влетел старик, также снимавший место на чердаке. — Это ты что-ль дверь закрыл? Совсем охренел?! Не один тут живешь! — Простите, — неловко промямлил я и уполз спать, не имея никаких сил даже умыться или раздеться. После того, как утром продрал глаза, я несколько часов просто продолжал лежать, пялясь в потолок, прокручивая одни и те же мысли. Спустя годы попыток добыть себе, если не жизнь, то хотя бы существование, всё вернулось на круги своя. Проклятия судьбе и собственной ничтожности поочередно сменяли друг друга. В какой-то момент я не выдержал, и разозлившись на всё, собрал все оставшиеся деньги, на которые должен был жить эту неделю и побежал в район мастерских. В голове сформировался не столько план, сколько простая цель — купить на все деньги меч, какой смогу, и идти в одиночку. И будь, что будет. Лучше так, чем сдохнуть от голода, до самого конца предаваясь самобичеваниям. К тому же, те, кому удавалось привлечь внимание Фигур, как-то выделялись. И пойти в одиночку... что же, это должно быть достойно внимания. *** КУСОК ИДИОТА! Достойно внимания, мать твою! Несколькими часами позднее, оказавшись лицом к ли... мордам с двумя гоблинами, я бесконечно жалел о своей «решительности». Колени предательски задрожали, ужас сковал все тело, я даже не мог поменять стойку, чтобы ответить на перемещение одного из противников. Когда один из гоблинов яростно завопил и бросился в мою сторону, в голове ярко вспыхнуло воспоминание вонзающегося в грудь меча. Руки сами собой выпустили клинок, а я рухнул на колени. Лишь одна мысль заполонила все естество: “ПОЩАДИТЕ!”. Я опустился на четвереньки, но руки отказались меня держать и я упал грудью на землю, всем видом выражая мольбу о пощаде, в отчаянной надежде, что гоблины отпустят меня. Гоблины удивленно перебросились парой слов на своём дикарском наречии. Замерев, я испуганно слушал их, не понимая ни слова, пытаясь уловить хотя бы интонации. Внезапно раздался звук хлесткого шлепка, и одна из моих ягодиц залилась огнем. Я вскрикнул и сжался еще сильнее, чем вызвал смех моих противников. Меня схватили за волосы и болезненным рывком, стоящий спереди гоблин уткнул мое лицо себе в пах. Тут же я почувствовал, как сзади судорожно стягивают мои штаны. Я попытался отпрянуть, но меня остановила пара злобных рыков. Подняв жалостный взгляд, я уперся широченную зубастую ухмылку довольного гоблина. Он стянул свою кожаную юбку и вывалил длинный тонкий и слегка зеленоватый член мне на лицо. Это, вкупе с резким запахом, едва не вызвало приступ рвоты. Обхватив мою голову своими лапами, он стал тыкать членом мне в губы, на что я плотно сжал их, все еще пытаясь сопротивляться. Резкая вспышка боли от пощечины, кровь во рту, и сам того не желая, я раскрыл рот, куда тут же влетел член. Ударившись в небо, гоблин стал подбирать угол, и спустя несколько попыток, удовлетворенно фыркнув, засунул свой отросток мне в горло. Что вызвало новые рвотные позывы, и я конвульсивно попытался вытолкнуть инородный объект, в процессе задев его зубами. За чем последовал удар уже кулаком, и гоблин в ярости потянулся за кинжалом. Новая волна ужаса захлестнула меня, дикое желание жить боролось с чувством омерзения. Второй гоблин прикрикнул на первого, видимо не желая, чтобы ему прервали запланированное веселье. В споре, стоящий передо мной гоблин интенсивно размахивал кинжалом, и дважды тот пронесся в опасной близости от моего лица. Представив, как этот кинжал вскрывает мое горло, я сосредоточился на желании выжить любой ценой. И отгоняя отвращение, издал тонкий не то визг, не то всхлип — единственное, что смог выдавить из себя в тот момент. Привлеченный звуком гоблин с кинжалом остановился и злобно зыркнул на меня. Пользуясь выдавшейся паузой, без летающей рядом стали, я осторожно подвинулся вперед, и аккуратно обхватил губами зеленовато-серую головку. Из-за всех сил стараясь вложить во взгляд полное подчинение, не отрываясь от глаз гоблина, в страхе упустить любую перемену в его настрое, перебарывая отвращение, я начал медленно двигать ртом по стволу члена, ощущая каждую вздувшуюся венку. Язык мешался, и я подложил его под ствол, проводя его кончиком от головки, до уздечки и дальше. Тем временем, пристроившийся сзади монстр пытался войти в меня сзади. Спустя несколько весьма болезненных для меня, и судя по его остановке, то и для него, попыток, гоблин понял, что просто так войти не выйдет. Пару мгновений он явно думал, после чего он вложил свой член между моих ягодиц и стал ими дрочить. Почти сразу из-за спины стали раздаваться ритмичные хлюпающие звуки, сопровождающиеся учащающимся дыханием. Тварь захрипела и мне на задницу вылилось море вязкой склизкой горячей жидкости. Гоблин обильно вымазал в ней член, а остатки согнал к моему анальному отверстию. Мягкости и обходительности зеленокожий был явно не обучен, поскольку не стал давать подготовиться и привыкнуть — просунув руки под рубаху, обхватив обоими лапами меня за талию, сходу вогнал член насколько смог. Несмотря на попытки морально подготовиться к неизбежному, столь резкое проникновение заставило вскрикнуть от боли, но из-за члена во рту, вышло только какое-то сдавленное мычание, мне стало не хватать воздуха, и я попытался сделать глубокий вдох. Из-за чего губы плотно обтянули член. И уже было ставший раздражаться моими никудышными навыками гоблин, резко поменялся в лице. Видя, что это ему понравилось куда больше моих попыток до этого и не желая, чтобы тот снова взял инициативу в свои руки, я попытался уже сознательно повторить произошедшее. Ритмично входивший в меня сзади член, каждым ударом вызывающий боль, мешал тому, чтобы сосредоточиться на члене спереди. Чувство расширения, расталкивания внутренностей, эхом расходились по всему животу. Кольцо ануса пыталось настойчиво сжаться и вытолкать непрошенного гостя, но судя по возрастающему довольству пыхтения, гоблину так только больше нравилось. Раззадорившись задний гоблин глубоко впился своими когтистыми лапами в мои задницу и бедра, заливая их теплой кровью, и буквально вдавил в меня член полностью, что подтвердил хлопок его яиц по ягодицам. От резкого толчка, мой рот буквально надело на ствол монстра спереди. Закашлявшись и начав задыхаться без воздуха, я освободил свой рот. Что, в свою очередь, не понравилось гоблину. Судорожно пытаясь найти выход из положения, я стал перебирать варианты, как ублажить ублюдка и не умереть от удушения. Подрочить ему рукой я не мог, поскольку, и так, держался из последних сил, и подняв руку, просто рухнул бы. Глядя на упирающийся мне в губы член, нервно сглотнул и кое-как смочив слюной пересохший язык, я медленно, с нажимом, провел им вдоль уздечки. После чего круговыми движениями стал водить кончиком языка по головке, затем поднырнув под член, отчего тот полностью лег мне на лицо, обхватил языком, насколько возможно, серо-зеленый ствол, и облизал до самого верха. Начавшее возвращаться раздражение на морде гоблина отступило. Странным образом вдохновившись, я расцеловал головку, усиленно помогая себе языком. Понимая, что гоблину этого будет мало, я плотно обхватил член губами и всосал его внутрь, полностью облепляя щеками. По наитию я стал весьма интенсивно сосать, отчего мои сжатые губки буквально летали почти по всей длине ствола. На мгновение во мне пронеслось удовлетворение от того, что у меня стало получаться, но в ужасе я тут же стыдливо отогнал эту мысль. Я вновь прервался, чтобы отдышаться и уже было подумывал попробовать насадиться ртом поглубже, как особо сильный толчок гоблина, таранящего мой зад, бросил меня вперед, уткнув носом в пах. Трахающий мою попу гоблин видимо решил увеличить амплитуду, и стал полностью вытаскивать глубоко погруженный член отчего меня потянуло следом. Но вместо облегчения, я ощутил опустошение. Впрочем, оно продлилось недолго: головка преодолела колечко ануса, член мгновенно погрузился в меня на всю длину и снова мое лицо у паха. Снова недолгая пустота и грубый толчок, заставляющий внутренности ходить ходуном. Над головой раздался кудахчущий смех — гоблина явно забавляло то, как меня мотало. Пока что переднему монстру весело, но такими темпами он скоро снова разозлиться. Металлический вкус во рту и боль не забывали напоминать последствия злобы маленького уродца. Но с тем, как меня бросало, пытаться поймать ртом то приближающуюся то отдаляющуюся головку было сложно, к тому же челюсть от усталости налилась железом, так что сосать я уже попросту не мог. Однако, соскучившийся по моему рту, гоблин сам нашёл выход. Он что-то бросил сородичу, отчего тот остановился. После чего передний обхватил мою голову, силой поставил её так, чтобы рот находился на одной линии с горлом, и снова ввёл свой ствол прямо в мое горло. Чтобы не вызвать новые рвотные позывы, я из-за всех сил попытался расслабиться. Затем голос сверху со смешком что-то произнес, и движения сзади возобновились. И тут я понял, что планировал гоблин: насадив мой рот на член, он предоставили все действие заднему монстру — тот своими движения практически стягивал меня с члена товарища, после чего сразу же насаживал обратно. Я лишился последней возможности влиять на курс происходящего — стал безвольной куклой, игрушкой в руках тварей, что просто использовали мое тело для удовлетворения. Последняя иллюзия хоть какого-то контроля разрушилась — от меня ничего не зависело, я полностью во власти двух дикарей-убийц. Эта мысль накрыла меня новой волной холодного липкого ужаса, обреченности, и... вместе с тем чего-то странно сладостного! Полностью отдавшись в руки, или скорее члены, гоблинов, с глубоким стыдом я ощутил чувство облегчения. Я проиграл. Всё. Больше не будет бессмысленной борьбы за выживание и сопутствующих мучений. То бремя, что тяготило меня ранее — резко стало не важно, перестало существовать, полностью разбившись от методичных движений двух ходивших во мне членов. Внезапно для себя, я почувствовал, что совершенно невозможным образом, возбуждаюсь. Мой собственный член окреп. Боль и неудобство стали дополняться... чем-то приятным. Поляна наполнилась тихими приглушенными стонами. И тут стоящий спереди гоблин резко кончил, залив мне всё лицо. Сперма медленно стекала по моим длинным черным волосам, лбу, щекам и моим губкам. И конечно же основная часть солёной густой жидкости осталась у меня во рту, полностью покрыв язычок и заполняя всё пространство между щёк. Повинуясь неизвестно откуда взявшемуся желанию, широко раскрыв рот, и глядя в глаза гоблину, я демонстративно покатал вязкую жидкость, и демонстративно сглотнул её без остатка, после чего довольно облизнул губы. Гоблин несколько ошарашенно посмотрел на меня, и на шатающихся ногах, отошёл на несколько шагов и рухнул под куст. Спустя секунду раздался храп. Задний гоблин тем временем, ещё больше ускорился, периодически грубо проводя ладонями по моим ягодицам и бедрам, сминая и сдавливая их. Касания, что ещё ранее вызывали желание отстраниться, сейчас казались желанными. Без задней мысли, я прогнул спинку, сильнее выпячивая попу навстречу рукам и члену гоблина. Заметив это, тот резко начал хлестать по ягодицам твёрдой рукой. Новая боль, от сильных шлепков по израненной заднице, по непонятной причине ощущалась невероятно сладко. Вместе с этим, каждое методичное движение плоти внутри моего животика, как будто создавало все увеличивающийся шар удовольствия. Ощущения накрыли меня с головой, топя в возбуждении. Сладостный туман, закрывший собой весь мир, прорывало лишь моё тяжелое дыхание и громкие наполненные наслаждением стоны. В какой-то момент, ощущения, казалось, преодолели некий рубеж и произошел резкий невероятно яркий взрыв оргазма, от которого я буквально взвыл, возбужденно извиваясь и обхватывая своей дырочкой член во мне еще плотнее. Ноги и руки перестали держать, и я просто повис на сношающем меня гоблине. Почти сразу, кряхтя, кончил и он, отпуская меня, отчего я попросту рухнул. Совершенно обессиленный, без каких-либо мыслей, абсолютно опустошенный, я упивался ощущениями. Я даже полностью забыл о том, что это скорее всего мои последние мгновения жизни. Из сладкого тумана меня выдернул звук глухого удара и последовавшая вялая ругань. Гоблин разбудил спящего сородича и еле шевеля языками, они что-то обсуждали. Что — стало сразу понятно, когда один из них пришел с веревкой и на скорую руку связав мне кисти и лодыжки. После чего он присоединился к своему товарищу и заснул прямо на земле, тихо сопя. То ли из-за усталости, то ли из-за неумения, связали меня плохо, но воспользоваться этим не было возможности. Я пытался собраться с силами, чтобы пошевелиться. И не находил ни капли. Туман, отрезавший меня от реальности, полностью развеялся, одаряя кошмарной усталостью и болью. Вслед за ними настигли и другие ощущения: холодная твердая земля испещрённая мелкими камнями, затекшие конечности, засохшая корка смешанной с кровью спермы на лице, также обильно вытекающая из ануса и стекающая по внутренним сторонам бедер и.. сперма на уже моем члене. Меня пронзило мыслью, что от произошедшего я возбудился настолько, что кончил без единого касания к себе. Мысль, что меня изнасиловали двое гоблинов, и более того — мне понравилось... ЭТО, окатила холодным потоком! Шокированный, свернувшись в позу зародыша, я стал крутить эту мысль снова и снова. Но даже после дюжины повторений, чувства нормальности не приходило. Громкий хруст веток совсем рядом привел меня в чувство. Мне дали шанс вновь выжить, нельзя было его тратить. Всё, через что я прошёл, было направлено на выживание. После всего, куда более мерзким будет факт, если всё это станет напрасным. Миллиметр за миллиметром, медленно, но целеустремленно, сквозь боль, собрав все остатки воли, я гусеницей пополз к вещам гоблинов. Мне нужен был кинжал одного из них. Кое-как добравшись до клинка, я подхватил его пальцами и извиваясь, как червяк, приподнялся, чтобы воткнуть его в землю. После чего методично стал перерезать веревки. Из-за страшной усталости, приходилось неоднократно прерываться. Слишком залеживаться мне не давали постоянно ворочающиеся гоблины. Каждое их движение заставляло моё сердце выскакивать из груди. Казалось, вот-вот и они проснутся. И тут, не разрезав и половины, веревка наконец ослабла, и я смог освободить руки. Развязанными руками я быстро схватил кинжал, ощущая скорую свободу, но клинок внезапно выпал из рук. Руки онемели после веревки. Быстро сжимая и разжимая кулаки, чтобы разогнать кровь, я молился Фигурам, чтобы на поляну не забрел еще кто или не проснулись гоблины. Дрожащими руками, я все же перерезал веревку на ногах и по-прежнему сжимая клинок, я, шатаясь, на четвереньках подобрался к спящим монстрам. На несколько мгновений я замер, всматриваясь в расслабленную спящую морду хозяина кинжала. И все накопленные злость, ярость, обида и боль захватили мой разум и выплеснулась в порыве злобы. Сжимая кинжал обеими руками, я нанес с десяток ударов в морду завопившего гоблина. Когда я остановился, подо мной уже было лишь кровавое месиво, даже отдаленно не напоминающее лицо живого существа. Я остолбенело взирал на то, что сделал, но меня привел в чувство звук сбоку. Второй гоблин проснулся от происходящего и сонно стал шарить в поисках оружия. Не давая ему шанса прийти в себя, я метнулся и вонзил кинжал в горло твари. Горячая синяя кровь хлынула на меня, заливая лицо, грудь и руки, и спустя пару конвульсий гоблин замер. Позволив себе несколько мгновений, чтобы отдышаться, я только сейчас натянул свои штаны и стал насколько возможно торопливо собирать добычу. Упаковав в свой мешок пару кинжалов, короткий меч с зазубринами, горсть разноцветных мелких камешков и пару склянок с неизвестным содержимым, не забыв найти и свой меч, я стараясь не привлекать ничьего внимания побрел в город. *** Разумом я понимал, что это всё воображение, но казалось, что абсолютно каждый прохожий в Керадане пронзает меня презрительными взглядами, зная, что меня изнасиловали монстры. Хотя и понимал, что скорее их привлекала засохшая синяя кровь — свидетельство победы на монстром. Но всё равно мне постоянно настойчиво приходила мысль, что они каким-то образом знают, КАК я «победил». СТОП! Мысли, а с ними и тело, как будто врезались в невидимую стену. Фигуры ведь говорили, что все монстры в этом мире — просто ходячее оружие. У них нет полноценного сознания, лишь бессмысленная злоба. А все их общение между собой сводится лишь к охоте. Но если все их существо направлено на убийство всех не монстров — то откуда взялась похоть?! И даже так, почему они не убили меня, когда закончили со мной? У них хватило сил связать меня — прирезать уж точно смогли бы. Но они как будто оставили меня на потом. Чтобы что? Съесть, когда проснуться или... просто отжарить? Это уже как минимум говорит о некоем планировании и явно противоречит учению об их исключительно убийственной натуре. Это наводило на многочисленные размышления, но усталость брала своё, и я продолжил идти домой. Завтра. Буду думать обо всём завтра. Ужасное настроение слегка разбавилось мыслью, что завтра схожу к оценщикам и покажу свою добычу. Интересно, сколько за неё дадут? Гранов двадцать будет отлично. А если все тридцать, то я смогу спокойно прожить весь следующий месяц. Но мечты отрезвились вторгшимся пониманием, что гоблины — монстры довольно низкого уровня, потому добыча с них не будет сколь-либо ценной. Хорошо бы трату на меч восполнить... За этими мыслями, я добрался до таверны и уже поднимался на чердак, когда меня окликнул хозяин таверны. — Эй, пацан! Стой! Как там тебя... Да, ты! Сюда спустись, тебе письмо прислали. Взволнованный, спотыкаясь на ступеньках, я поплелся вниз. Кому что-то могло от меня понадобиться? Вчерашний отряд решил-таки выставить счет? Я что-то нарушил? Может теперь нельзя ходить в рейды в одиночку? Я не особо следил за сменой правил. Подойдя к стойке, я протянул вспотевшую ладонь к конверту с моим именем и адресом таверны. Дрожащей рукой я перевернул конверт, но тот выпал из руки. Страшно краснея, я поднял его, и резкими движениями, порвал, доставая лист, лежащий внутри. “Уважаемый Таэн Силь, Вам было оказано внимание со стороны наших благодетелей. Явитесь завтра в полдень в Храм Тысячи Фигур с этим письмом.”