Сила слабых

Где я? Вокруг не было ничего, кроме бьющего отовсюду кошмарно яркого света, который казалось пронзал сущность насквозь. И вороха невидимых насекомых, копошащихся внутри, исследующих всё и охотящихся за каждой мыслью, каждым воспоминанием. Передо мной проплывали неясные картины: гора трупов в огне, плачущая женщина, воин бьющий лежащего на земле паренька, которого потом насилуют гоблины… Кто это? Понятия не имею. Почему я вижу это? Почему всё, что я чувствую — это отвратительная тошнотворная боль? Что я?     Я чувствовал, как из меня вытаскивали внутренности, резали и рвали их на маленькие части. А затем запихивали обратно. И повторяли процесс. Снова и снова. Вместе с этим продолжая ковырять мой разум. Или того, что от него осталось. Кажется, что «меня» было больше. Куда это всё делось? Сколько прошло времени? Почему это происходит? Больно.     Мгновения, когда всё прекращалось, становилось самой большой радостью в жизни — настоящим благословением. Хотелось закутаться в них и не отпускать. Само отсутствие боли уже ощущалось, как самая нежная ласка. Но следующий миг неотвратимо наставал, неся с собой мириады раскалённых игл, впивавшихся в плоть и разум.     Мысли путались, само восприятие реальности разрушалось, думать было невероятно трудно: будто продираешься сквозь густые заросли, только для того, чтобы в конце забыть — зачем ты это делал. Зачем я пытаюсь? Может так выйдет выбраться отсюда? Откуда? Куда? Существует ли вообще что-то кроме этого ада? Только привыкнешь к одной пытке, она сменяется новой, неся совершенно иной тип боли и мучений.     Внезапно всё прекратилось. Агрессивный белый свет сменился мутной расплывчатостью, сквозь которую проступали мигающие силуэты. Они нависли надо мной, будто ожидая чего-то. Постепенно зрение приходило в норму и силуэты приобрели знакомые грибовидные очертания. Знакомые? Точно, я помню их! Они поработили меня! Меня… а кто я? С трудом, память начала возвращаться, со всеми её неприятными подробностями.     Меня пронзило чем-то в бою. Видимо, я должен был умереть, но регенерация спасла. Вряд ли это были «хозяева», им дела до раненых рабов обычно нет — они их сразу в еду для остальных бросают. Если не считать ценных образцов, к которым я не относился. Значит, всё же мои собственные способности к восстановлению. Но рана не было такой уж жуткой, чтоб вызвать всё это…     Оглянувшись, я обнаружил, что нахожусь на чем-то вроде каменного стола, испещрённого сияющими рунами, линиями и различными геометрическими фигурами. И множество «грибов» вокруг. По всей видимости, когда я стал восстанавливаться от раны, которая должна была меня убить, моя ценность была пересмотрена. И чтобы не упустить новых сюрпризов, они решили изучить меня вдоль и поперёк. Осталось понять, как много они узнали и чем это мне грозит.     Выяснилось это практически безотлагательно, когда меня перенесли в другую пещеру-комнату, где уже ждали рабы с различным оружием в лапах. Мысли о спарринге были остановлены параличом, наброшенным на меня «хозяевами». То, что было дальше сложно описать как-то иначе, чем садизмом: монстры, повинуясь приказам прозрачных грибов, по очереди методично наносили мне различные увечья по всему телу. После чего давали время восстановиться, и тут же досконально всё повторяли. Раз за разом. Снова и снова. Они начали с относительно лёгких порезов ножами, и ударами дубинок. Спустя несколько дней, ножи не могли прорезать мою кожу, а дубинки даже не оставляли синяков.     Тогда монстрам выдали короткие мечи, копья и булавы. Сначала меня резали, потом протыкали, а затем ломали кости. И по новой. Но теперь к пыткам добавилась и активная часть. После полудня пыток, меня отправляли таскать тяжести. Не заниматься трудом, а просто поднимать и опускать тяжелые предметы. Переносить из одного места и обратно. Затем бегать и прыгать в доспехах, постепенно повышая их вес.     Тренировки. Это были тренировки. Жестокие, бесчеловечные и всё же тренировки. «Хозяева» определённо узнали, как минимум, про адаптацию.     С её ростом, начали добавляться новые пытки: воздействия огнём, кислотой и ядами. Меня душили и топили под водой. Пытались раздавить и сломать. Активная часть тоже становилась всё изощрённей. Для начала, меня ослепили, и так как надеть повязку на глаза, видимо, было слишком сложно — они просто выкололи их. А затем заставили выполнять задания, в основном, по ориентации на местности и поиску.     Боль во всем теле уже даже не отвлекала, она стала привычной частью жизни. Но просто бродить во внезапной темноте, оказалось непростой задачей. По сути, невыполнимой. Надежда, и как я понимаю, замысел летающих грибов, была в том, что рано или поздно адаптация создаст способ как-то ориентироваться в пространстве и без зрения. Но до тех пор оставалось лишь бесцельно бродить, натыкаясь на стены и камни. Пока что это приводило лишь к тому, что регенерация всё быстрей восстанавливала потерянные глаза. В какой-то момент мучителям надоело всё чаще и чаще их уничтожать и они надели на меня маску с направленными вовнутрь широкими штыками на месте глазниц. Так глазам некуда было расти. А чтобы ускорить неторопливый процесс, мне решили добавить мотивации к развитию нужной способности в виде охотящихся на меня монстров. Противники пытающиеся активно найти меня в лабиринте и убить, должны были подтолкнуть к более активному прогрессу. Как будто моя мотивация влияет на адаптацию…     И всё же, нельзя было отрицать получающийся результат. Моё тело стремительно менялось: становилось сильнее и крепче, хотя по неведомой мне причине, оно всё ещё оставалось женственным. Если уж быть честным, оно стало даже более женственным, чем раньше, особенно то, что пониже спины. Впрочем, догадки были: в первую очередь о специфичности вкусов Фигур.     Даже не обращаясь к перстню было заметно, насколько велики изменения: удары, которые раньше бы сломали меня пополам, сейчас едва ощущались, а простые, не зачарованные лезвия, уже не были способны прорезать кожу. Болевой порог тоже возрос неимоверно. Вместе с тем, стремительно повышались сопротивления экстремальным температурам и негативным воздействиям вроде тока, ядов, кислоты и ожогов.     Но истязателям было всё мало, и они перешли на использование артефактов и заклинаний. По большому счету, мне даже не стоило возмущаться — всё это было на пользу мне в том числе. Более того, если подумать, это то, что наверное следовало было бы делать мне самому, сразу как получил способность адаптации. Но вряд ли мне когда-либо хватило бы духу на такое.     Развитие чувствительности тоже не стояло на месте: сперва это дало толчок к развитию слуха. Я научился воспринимать даже самые тихие шорохи в соседних пещерах и строить мысленную карту окружения. В какой-то момент я достаточно освоился с этим навыком и порядкомустал от роли жертвы, чтобы начать собственную охоту.     Стараясь выбирать одиночек и тех, кто «ощущался» меньше остальных, я подпускал их поближе, прежде чем внезапно бросаться на них. Я всё ещё мог понимать лишь расположение цели и в общих чертах её параметры. Поэтому старался бить куда-то посередине, чтобы точно не промазать. В первом же бою оказалось, что я слишком недооценил развитие своей силы, когда после моего удара, монстр, с громким хрустом, влетел в стену и больше не шевелился. Он был жив, как я с облегчением понял по тихому прерывистому дыханию, но явно, как минимум, потерял сознание.     Так, совершенно неожиданно для себя, впервые в моей жизни, появилась необходимость контролировать свою силу. После долгих лет слабости, это была весьма приятная перемена. Успех мой, впрочем, длился недолго. «Хозяева» быстро вмешались и сделали две вещи: по примеру с глазами, лишили меня слуха и расставили ловушки. В добавок связали за спиной руки, чтобы я не мог выставить их перед собой. Сволочи хитрожопые. Хм, интересно, а у них вообще есть жопы?…     Додумать эту высокую мысль я не успел, рухнув, по всей невидимости, в волчью яму, на дне которой находилось нечто желеобразное. И это нечто двигалось и жутко жглось. Попытки вырваться оказались тщетными: существо было, помимо прочего, невероятно тяжелым и плотным, и с каждым мгновением всё сильней обволакивало меня, погребая в себе. Чудовищный жар преодолевал даже новоприобретённую стойкость к температуре. Осознав, что мне не вырваться, я просто обмяк, даже уже не крича. Подобное происходило не в первый, и явно далеко не в последний раз. Когда я буду на грани смерти, грибы меня вытащат, и отправят восстанавливаться. Только лишь затем, чтобы вернуть обратно или устроить новую череду пыток. Оставалось немного потерпеть. Лишь бы не вырвать от запаха собственной горящей плоти.     Так проходил день за днём, неделя за неделей. Возможно и больше, но следить за временем было совершенно невозможно. Истязания становились всё более изощрёнными, а тренировки более сложными. Чем сильней становилась моя регенерация, тем сильнее повреждения мне наносили. В какой-то момент, скорость адаптации значительно упала, и требовалось куда больше времени проводить под различными воздействиями, чтобы появился эффект. И разумеется, «грибы» неутомимо продолжали свою работу.     Сомневаюсь, что это было частью их плана, но довольно ожидаемо, росла и способность сопротивляться ментальным воздействиям. Я ей намеренно не пользовался, чтобы не привлекать ненужного внимания. Кто их знает, что они предпримут, если поймут, что облажались. И хоть это было вполне здравая идея, но как же раздражало добровольно подчиняться приказам, когда ощущаешь, что больше твою волю не сковывают несокрушимые оковы. А вот, что стало неожиданным, так это развитие собственных ментальных способностей. По началу, вкупе с появившейся возможностью ощущать окружение, я начал чувствовать и сознания окружающих существ. Они воспринимались, как сияющие, пульсирующие в темноте огоньки. Спустя некоторое время, я стал «слышать» их эмоции и настроения. Это сразу поделило для меня моих преследователей на две категории: тех, кто занимался этим исключительно из-за принуждения, и тех, кто наслаждался процессом. По мере роста моих возможностей, я снова преодолевал ограничения поработителей. И вновь мог дать бой охотникам. Но если первых я по большей части игнорировал, то вот со вторыми не сдерживался. Они прекрасно подходили для испытания новых сил.     Наверное, именно в этот момент сформировался мой боевой стиль. Из-за особенности фигуры, мои бёдра были самой развитой частью тела, а так же потому что руки почти всегда были связаны — это вылилось в то, что сражался я, в основном, ногами. Размашистые и высокие удары стали основой моего боя. Разумеется, приходилось постоянно маневрировать, прыгать туда-сюда и постоянно быть на ходу, потому что стоило врагам меня окружить и сражаться становилось намного трудней. К счастью, теперь незаметно зайти мне за спину было почти невозможно. Что, впрочем, совсем не значило, что такого не происходило. В конце-концов, у меня не то, что было много боевого опыта, поэтому я постоянно совершал ошибки, или попросту в горячке боя забывал следить за окружением. Если противник был слишком хорошо защищён, я мог перестать обращать внимание на всё остальное — полностью сосредотачиваясь на нём. За что и платился.     В этот раз, «хозяева» не стали меня останавливать. Возможно потому, что удовлетворились результатом адаптации, либо просто не хватило фантазии на то, как же ещё меня ограничить. Вместо этого, они в какой-то момент развязали мне руки и увеличили количество противников и их разнообразие. Как только я слишком привыкал сражаться с каким-то видом монстров — их меняли на новый. Лишь после того, как менять противников больше оказалось не на кого, от меня отстали. Даже тренировки с воздействиями прекратили, поскольку всё, что могли сделать грибы — мне больше не вредило. Особенно после того, как у меня выработалось сопротивление к магии. Скорее всего, вспоминая, что они творили во время битвы с жуками, они могли продолжать повышать мою магическую устойчивость, но попросту решили не рисковать, делая меня уже слишком сильным. А значит и менее контролируемым.     За всем происходящим как-то потерялись новые задания Фигур, которые точно не забыли обо мне. И либо из-за моей возросшей силы, или так и было задумано изначально, но сложность новых миссий поднялась аж до ранга «B»: победить монстров связанных со стихиями земли, воды, ветра и огня, а так же заполучить эссенцию дракона. Что бы последнее не значило. Впрочем, не думаю, что я в скором времени смогу приступить к миссиям, если только летающие грибы не разузнали и об этой особенности.     С них станется захотеть повысить мои возможности и таким образом. Но тогда это будет значит, что они узнали о существовании Фигур. Что из этого может следовать, пока сложно было представить, но в любом случае, вряд ли стоило расценивать их, как возможных союзников. Возможно, они так налегают на моё развитие именно потому, что опасаются Фигур и их смертных последователей. Но и также вполне вероятно, что они просто хотят создать себе управляемое оружие для противостояния с жуками.     Вскоре меня вернули в общий лагерь, и лишь там, окончательно отойдя от «тренировок», я осознал, как же хочу трахаться. Пытки и постоянное пребывание на грани как-то отшибало любые желания, но сейчас, в спокойной обстановке… Меня накрыло с головой пошлыми и развратными мыслями при виде некоторых чудовищ. Отчего я даже не сразу среагировал на приказ отправиться к краю лагеря. Лишь с третьего раза, мысленное послание «хозяев» прорвалось сквозь разгоряченные фантазии. Чувствуя, как покраснели от неловкости уши, я бросился выполнять приказ. До чего же глупо было бы раскрыть свою устойчивость к их воле из-за дурацкого перевозбуждения!     Настало время вернуться к патрулированию и отрабатывать затраченные на меня ресурсы. Во всяком случае, так заявили «хозяева». Стоило отметить, что в отличие от прошлого раза, они не поскупились на снаряжение. Видимо, сказывалась смена роли в отряде. Мне были выданы серые дутые штаны, зачарованные на повышение скорости бега и тёмно-зеленая туника, которая должна была переместить меня на небольшое расстояние в случае ранения. Ключевым же элементом обмундирования были черные, окованные металлом, сапоги, чья магия увеличивала вес: как удара, так и самого тела, при необходимости. Если для второго я сходу не смог придумать применения, то первое было, по счастью, весьма очевидным: усиление атаки. Чего либо для головы мне не выдавали: либо у них попросту не было свободных артефактов, либо решили, что и так уже на меня слишком потратились.     Вздохнув по своим старым предметам, погадав, у кого они могут быть сейчас, я отправился к патрульному отряду. Позади, как всегда, парил белесый просвечивающийся надзиратель. Чуть дальше, вперемешку с привычными ящеро- и крысо- людами, минотаврами и менее разумными монстрами, находились люди. Остатки группы Карана, если быть точным. Почти все они пережили битву с армией жуков, но освободиться из под власти грибоподобных хозяев не смогли. Что вызывало у меня весьма противоречивые чувства. С одной стороны, было немного радостно, что со мной будут другие люди, с которыми, возможно, даже можно будет поговорить. С другой, обидно за них, что они всё ещё в плену. С третьей, эти люди видели, как меня сношали чудовища. Отчего контактировать с ними было несколько… Неловко.     И пока я разбирался в собственных чувствах, Каран решил всё за меня, самостоятельно приблизившись. Видно было, что он тоже нервничал, но в конце-концов собрался.     — Таэн, — мне потребовалось значительное мысленное усилие, чтобы вспомнить, что это моё имя. — Я всё пытался придумать, как лучше начать, но в итоге… В общем, не буду даже пытаться делать вид, что понимаю, как ты себя чувствуешь. Я лишь хотел сказать, что мы знаем, что у тебя не было выбора и тебя заставили это делать! И если ты хочешь поговорить об этом, мы рядом.     На добрую минуту я потерял дар речи. Первой мыслью было радостное желание схватиться за эту возможность сохранить образ «нормальности» в глазах товарищей. Но потом пришёл к выводу, что вечно скрывать такое всё равно не выйдет, да и не было уже желания: это успело стать слишком большой частью меня. К тому же, после всего, особенно этого «курса развития» от поработителей, я больше не был зависимым от других слабаком. Более того, теперь мне было любопытно, как бы я выстоял в бою против кого-то уровня стоящего передо мной авантюриста. О чём раньше и помыслить не мог.     — Поговорить? Что же, давай поговорим. Для начала: то, что ты имеешь ввиду — не было следствием чьего-либо приказа. Это вообще не имеет отношения к этим летающим грибам…     — Медузам, — не задумываясь, поправил авантюрист. — Это медузы, только почему-то живущие вне моря. Постой, что ты хочешь сказать?!     — То, что ты наблюдал было следствием Дара Фигур. Монстры, становятся… любвеобильными по отношению ко мне. По началу, да, было противно, но я был слаб, меня выкинули из всех команд, куда ещё брали. Поэтому я решился на подобное. И так я смог убивать чудовищ, предварительно ослабляя, — лицо Карана от моих слов выражало целую бурю различных эмоций одновременно, как будто не зная, что он испытывает больше всего. — Но постепенно… Мне стало это нравится. Очень нравится. Сейчас, по возможности, я даже стараюсь не убивать монстров.     Я бросил на собеседника взгляд полный вызова, но он и не собирался ни в чём меня обвинять или упрекать. Каран задумчиво молчал, глядя куда-то в пустоту. Признаюсь, я несколько нервничал ожидая ответа, хоть и решал уже неоднократно, что его мнение мне не важно. Но ничего поделать с собой не мог. Мысленно я несколько раз пробежался по своим словам, пытаясь понять, что я лучше мог сформулировать или сказать по-другому. В процессе мне пришла в голову довольно шокирующая мысль: а ведь я не был на самом деле обязан «соблазнять» чудовищ, чтоб стать полноценным авантюристом. Хоть адаптация мне была выдана явно для того, чтобы было проще переносить секс с монстрами — я изначально мог поступить так, как со мной сделали грибы. Или медузы, как их назвал Каран. Я мог использовать адаптацию, чтобы стать сильней, как воин, но мне даже не приходила эта мысль в голову. Идея добровольно отдаваться жутким тварям была для меня естественней, чем идея попытаться стать сильней, с помощью новой способности. Что это говорило обо мне? Пожалуй, ничего хорошего.     Услышать, к чему же пришёл товарищ по Искателям Истины, не дал приказ гри… медуз. Надсмотрщик отряда велел выдвигаться, отправив меня на расстоянии перед группой. Но уже не для исполнения роли приманки, но как того, кто способен отыскать цель и подавить её ещё до подхода остальных. Или, как минимум, удержать до прибытия поддержки. Другим новшеством стало то, что меня ещё ни разу не посылали в Подземье — откуда в своё время напали жуки. Здесь почти невозможно было встретить заблудившихся одиночек, только опасных тварей, обитавших здесь, а так же около-цивилизованные племена вроде все тех же жуков и медуз. Если мне не изменяла память, минотавры тоже жили где-то в этих подземельях, охватывающих огромные расстояния. Никто достоверно не знал, где заканчивается Подземье, и заканчивается ли оно вовсе. Ходили слухи, что оно достигает самой Бездны. Если подумать, крысолюды, которых я встречал по заданию дриады, тоже были местными жителями. Надеюсь, мы с ними не встретимся. Не хотелось бы их убивать или делать рабами этих... медуз. Рано или поздно я привыкну к их новому названию. Которое, впрочем, всё равно даже не было настоящим.     Правила охоты были довольно простыми: при встрече, сколь либо сильных особей, следовало обезвреживать, не убивая — для дальнейшего порабощения. Остальных же требовалось тут же лишать жизни и собирать с них всё, что имеет хоть какую-то ценность для колонии: внутренние органы, железы, хитин и, разумеется, экипировку. Последняя, что примечательно, оказывалась не только у разумных монстров, как можно было подумать. К примеру, у вожака, похожих на собак тварей, у которых на месте головы росло огромное лезвие, тело обвивали цепи, на манер кольчуги. Вот только служили они не только защитой, как я вначале неосторожно подумал. Стоило мне раскрыться, и цепи ожили, двумя стальными змеями атаковав меня, пытаясь удержать. Но к удивлению монстро-пса, когда они охватили мои кисти, я попросту намотал их их на руки и дёрнул на себя. Грозный лай в полете сменился почти свиным визгом, а когда удар ноги сломал твари хребет, и вовсе перешёл в хрип. Со смертью носителя, цепи тут же обмякли, выпуская меня. Остальная стая, после смерти лидера, попыталась сбежать, но для теперешнего меня они были слишком медленными, а мои приказы слишком однозначными.     Некоторые встреченные существа имели же привычку стаскивать ценные вещи оставшиеся от добычи в их логово, создавая эдакие небольшие сокровищницы. Надо сказать, мне доставляло некое удовольствие находить их после победы над противниками — такая себе награда. Я поймал себя на мысли, что во мне загоралось любопытство от того, что я могу найти в следующий раз. Это стало увлекательной игрой. И чем сильней был противник, тем больше восторга было от получения соответствующей награды. И не важно, что вся добыча уходила нашим «хозяевам».     Так, конечно, было не всегда. Нередко сильные монстры не имели ни сокровищ, ни вообще ничего полезного при себе. Скальные кроты, к примеру, были очень сложными противниками за счет своей твёрдой кожи, и когтям, способным разрывать камень, как влажную землю. Но при этом, они игнорировали любые сокровища, и в них самих не было ни единого ценного органа.     Самыми любопытными противниками оказались минотавры: они совмещали в себе большую врождённую силу, использование экипировки, ум и солдатскую выучку. И ещё кое-что, чертовски внушительное…     Откровенно говоря, если бы не необходимость до поры до времени следовать приказам, я бы лучше занялся с ними другими вещами. От «голода» скоро будет впору самому уподобиться скальным кротам и рыть камень.     В бою минотавры, в отличие об обычных противников, применяли боевые построения, тактику и уловки, что, вкупе с остальным, делало их куда более опасными. Во время первого боя меня не слабо потрепало, даже несмотря на все мои адаптации. Кто знает, возможно, не подоспей остальной отряд, они бы меня там и убили. Но не только моё тело адаптировалось. В следующую встречу, я не несся напролом, полагаясь лишь на грубую силу. Я подстраивался под их привычки, использовал их слабости и полагался на свою превосходящую скорость. С каждым новым сражением, я вносил в свои действия изменения, и битвы становились всё легче, пока не превратились в скучную рутину.     В какой-то момент, их племя попросту перестало отправлять собственные отряды, забаррикадировавшись в своём поселении. Продолжительность патрулей сильно выросла, ведь приходилось отправляться всё дальше и дальше, чтобы встретить хоть кого-то. Территория медуз росла быстрыми темпами. Мои ментальные способности развились к этому времени достаточно, чтобы я мог слышать их восторг от этого, несмотря на их защиту. Но этого было мало: мне нужно было научиться защищать не только себя, но и окружающих. Иначе, я мог лишь сбежать сам, бросив Карана и его товарищей. Как и остальных рабов. К тому же, я сам видел, что аппетиты медуз были безграничны. Рано или поздно, они попытаются начать расширение владений и на поверхности, за пределами Каменного Леса. И их ментальные силы делали их грозными противниками для любого. Поэтому, мне нужно было не просто сбежать, а одолеть медуз.     Для этого, я начал активно испытывать свои новоприобретённые способности. Не овладев ими в должной мере, не было и шанса противостоять медузам, развивавшим их на протяжении поколений. Вместо того, чтобы сходу атаковать встреченных существ, я пытался воздействовать на них ментальными силами: читать мысли или управлять ими. Это оказалось невероятно трудно. Помимо того, что непонятно было с чего начать, так ещё и у каждого монстра разум отличался разительно. Структура, если так можно было назвать то, что я ощущал, как чей-то разум, имела общую основу, схожую для всех. Но в остальном, различий было слишком много. Они думали по-разному, воспринимали мир по-разному, их мозги были устроены по-разному. Сталкиваясь с новым видом существ, по сути, приходилось с нуля разбираться в их разуме. В свете этого, то, с какой легкостью медузы управляли таким огромным количеством разных существ по-настоящему пугало. Для победы мне требовалось превзойти их, но даже догнать их казалось чем-то невозможным.     Отбросив пораженческие мысли, я со всем рвением приступил к тренировкам. Быстро обезвреживая своих противников, я тратил все доступное время, чтобы читать и понимать их мысли. От длительного использования способности начинала болеть голова и наступало истощение. Собственные мыслительные способности замедлялись и ослабевали.     Хм. Значит ли это, что медузы имели схожие ограничения? Я сделал пометку про себя, чтобы понаблюдать за ними. Если они так же имеют предел в использовании ментальных сил, то это могло бы стать моим преимуществом. В конце-концов, они ограничены в возможностях собственного развития, моя же адаптация делала мой потенциал развития почти неограниченным. Наверное. Но радоваться было рано, разницу в опыте и в банальном количестве противников это не перекрывало. Мне требовалась помощь. Кого-то, кто мог бы эффективно противостоять контролю разума. Кого-то, кто был бы не прочь сразиться с медузами…     Но как связаться с жуками, не вызывая подозрения собственных надсмотрщиков? И что не менее интересно: как потом договориться с ними? Если у них иммунитет от ментальных воздействий, я не смогу общаться с ними таким образом. А их обычного языка я не знал. Как-то они должны были разговаривать между собой, но как показывал опыт, такие способы могут быть безумно разнообразными.     От этих мыслей у меня заныло в животе, где меня проткнули во время сражения с армией жуков. Оставалась ещё угроза того, что они попросту не захотят говорить. Особенно, если каким-то образом почуют, что я под влиянием медуз. Любой союз будет невозможен.     Значит, требовалось найти кого-то нейтрального, кто знал бы, как общаться с жуками и согласился выступить переговорщиком от моего лица. Интересно, а минотавры поддерживали связь с ними? Чтобы решить эту проблему, необходимо было значительно улучшить знания насчет народов Подземья и их взаимоотношений между собой. А для этого надо было развивать свои ментальные способности. Замкнули круг. По крайней мере, теперь это выглядело хотя бы как подобие плана. Вздохнув, я поднялся с фиолетовой шляпки огромного слегка светящегося гриба. Пора было продолжать патруль.     Больше в тот день встретить никого не удалось. В целом, существ попадалось всё меньше и меньше, что не могло не расстраивать. Ведь тренироваться в лагере я не мог из-за опасений быть обнаруженным медузами.     На следующий день, вместо патруля, мне приказали явиться в один из немногочисленных шатров в лагере. Их назначение всегда ускользало от меня, я даже не видел, чтобы ими кто-то пользовался. Но, учитывая весь предыдущий опыт с медузами, я сомневался, что их секрет мне понравится. Вот только меня не спрашивали, поэтому я внутренне готовился к раскрытию тайны шатров. Ведь не может же там быть что-то хуже тех пыточных тренировок? Не может, верно?     Отдернув тяжелое полотно, я медленно ступил в неосвещенное пространства под пологом. Я было задержался, чтобы осмотреться, благо выработанное зрение в темноте позволяло, но в меня тут же кто-то врезался сзади. Что же, очевидно, я был не единственным, кого решили посвятить в тайну шатров. Подвинувшись, я впустил раздражённого хобгоблина, взглядом высказавшего всё, что обо мне думает. Я извиняясь улыбнулся, но этого и не требовалось: включилась аура, и хобгоблин застыл, завороженно глядя на меня. И пока он похотливо облизывался, кто-то бесцеремонно влетел в него сзади, заставив прикусить язык. Наваждение мигом слетело и он обозлившись обернулся, но тут же присмирел, столкнувшись взглядом с новоприбывшим краснокожим орком. Эта разновидность славилась своим чрезвычайно скверным и очень воинственным характером, даже среди других сородичей.     Чем всё обернется узнать так и не довелось, так как вмешались наши «хозяева». Властный приказ направил меня в центр помещения, где одиноко стояла странная конструкция из металлических прутьев и кожаных ремешков. Получив поручение раздеться и залезать внутрь, я внутренне вздохнул. Значит, всё же, новые эксперименты. Честно, я по ним не скучал, несмотря на всю их пользу. Стоило мне протиснуться между прутьев, как ремешки ожили и захватили шею, запястья и лодыжки. Конструкция начала движение, перестраиваясь, и меня наклонило вперёд, заведя руки за спину. Ещё бы немного, и я бы подумал, что… Да нет, не может быть, чтобы меня привели за этим! Если только…     Сзади подошёл один из монстров, хобгоблин, судя по ощущениям. Но если медузы вызвали нас сюда ради секса, то зачем было меня обездвиживать? Я же сам с радостью накинусь на первый попавшийся член, до того меня доводило вынужденное длительное воздержание. Стоп! Зачем было меня обездвиживать? Да потому что такой была одна из полученных от Фигур миссий! Не оставалось сомнений, что медузы узнали и про них. Что это для меня меняло? Наверное, особо ничего. Это вновь было мне даже на руку. Так что оставалось только расслабиться и получать удовольствие. Зачем мешать поработителям делать меня сильней?     Тем временем, хобгоблин усердно пыхтел пытаясь просунуть головку в меня. Кошмар, неужели я стал настолько узким за это время?! Расслабившись, как только мог, чтобы облегчить попытки монстра, я нетерпеливо двигался ему навстречу, насколько позволяли ограничители. Но прежде чем хобгоблин смог преодолеть желанное колечко, у орка кончилось терпение и он отпихнул зеленокожего в сторону. Мне было немного жалко более хилого монстра, но я и сам уже изнывал от желания и подобные задержки заставляли негодующе рычать. Новый посетитель сходу ввёл, пусть и с некоторым трудом, столь долгожданный орган, даря полузабытое чувство наполненности. Как же хорошо! Чего только ты ждёшь? Вводи глубже, глупое чудовище! Я чувствовал, как напрягся всем телом орк, сантиметр за сантиметром проникая в меня, пока его яйца не шлёпнулись о мои ягодицы. Желая как можно лучше прочувствовать находящийся во мне член, я сжался. И тут же раздался оглушительный вопль. Конструкция мешала обернуться, но способностей хватало, чтобы понять, что это вопилупавший на колениорк. Напрягая свои чувства, я смог определить в чем была причина. Сжавшись, мышцы ануса, полностью раздавили детородный орган краснокожего. Моя кожа покрылась холодным потом — я стал СЛИШКОМ сильным. И у этого оказались чудовищные непредвиденные последствия.     После этого случая, либидо на пару недель просто умерло. Стоило появиться хотя бы крохам желания, как перед глазами всплывали образы раздавленных членов. И возбуждение сменялось тошнотой.     Стараясь отвлечься, я полностью погрузился в тренировки. В лагере, в своём индивидуальном загоне, я продолжал развивать возможности своего тела, преодолевать его пределы: сила, скорость, выносливость, задержка дыхания и прочее. Прогресс был невероятно медленным, настолько, что хотелось биться головой об землю, но он был. В патрулях я по-прежнему выжимал всё, что мог из своих ментальных способностей. Мало помалу, я научился понимать и, главное, доносить простые мысли до совершенно разных существ. Понемногу я учился контролировать неразумных монстров. Сперва слабых, затем подчиняя всё более сильных тварей. Пусть их интеллект и был приблизительно одинаков, что у слабых, что у сильных, но уровень Воли различался разительно. Поэтому с последними было куда больше сложностей.     Следующим шагом стало подчинение сразу несколько слабых монстров и попытка выдавать им разные задания. Разумеется, первые попытки обернулись полнейшим провалом: я запутывался в своих собственных мысленных потоках, приказы конфликтовали и прерывали друг с друга. Отчего монстры либо освобождались от моей власти, либо их мозги не выдерживали и они умирали в судорогах. Разок я и себе чуть было не замкнул мозги. Мне тогда потребовалось несколько суток, чтобы восстановиться. После чего я стал куда более осторожно подходить к подобным задачам. С сильными же монстрами мне требовалась вся моя концентрация, чтобы просто удержать одного под контролем. С ними даже простейшие задания были той ещё занозой.     Так одинаковые дни сливались в недели, а недели в месяцы. Поддерживать мотивацию становилось всё трудней, особенно на фоне того, что пропасть между мной и медузами совершенно не сокращалась. Возможно, даже нескольких лет не хватить, чтобы преодолеть её. Но сдаваться было нельзя. Хотя мысли бросить остальных рабов и сбежать самому закрадывалась не раз и не два. На это возможностей мне бы хватило. Да и окружающее Подземье я уже знал, едва ли не лучше Керадана. Пока что, сила воли и чувство вины перед теми, кого в таком случае придётся бросить перевешивали, но…     Спасательное разнообразие пришло откуда я не ждал. Медузы решили устроить мне тренировочный бой против команды Карана. С прошлого раза, как я их видел, они потеряли ещё двоих, чьих имён я не знал. Впрочем, не то, чтобы я знал хоть кого-то, кроме лидера отряда. Я даже не был в курсе являлись ли они частью Искателей.     Искатели Истины. Как давно это было… Я уже и забыл, что попал в текущую ситуацию потому что искал союзников для битвы против Фигур. Да и сама миссия противостояния Фигурам отошла на задний план. Если подумать, то освободив всех местных рабов, возможно удастся уговорить часть помочь с нашей борьбой? Если, конечно, мы сможем освободиться.     Пока я предавался раздумьям, здоровяк из группы Карана сделал свой ход. Он взмыл на добрый десяток метров вверх, занеся свой молот. Не желая проверять выдержу ли я такую атаку, я метнулся вперёд. Где меня уже ждали двое скаутов команды. Стоило мне оказаться в их досягаемости, как меня окутала сонливость, а ноги стянуло корнями. Воспользовавшись этим, двое дальних бойцов обрушили на меня свои атаки. И если ледяные стрелы просто отскакивали от меня, как семечки, то кислотные шары, пусть и очень медленно, но разъедали кожу. Что ещё хуже, попав в меня, шары облепляли тело и их было невозможно сорвать. Начиная злиться, я с усилием порвал сдерживающие меня корни и приготовился ответить мешающимся под ногами скаутам. Вот только они заблаговременно отступили. И, как оказалось, вовсе не из-за меня. С оглушительным грохотом позади приземлился молотобоец, заставив землю под нами взорваться яростными волнами. Меня подбросило в воздух и я увидел последнего члена группы, до сих пор не участвовавшего в бою. Как оказалось, остальные всего лишь тянули время, пока их лидер готовил свою атаку. Пульсирующая алая жидкость собиралась в виде огромного бутона розы на вытянутой ладони воина. И как только я оказался в воздухе, бутон закрылся и в следующее мгновение уже ударил меня в живот. Каран не зря считался одним из сильнейших авантюристов Керадана: ударной волной меня отшвырнуло до самой стены общей пещеры, до которой было не меньше сотни метров. По ощущению, в теле не осталось ни одной целой кости или не разорванной мышцы. Но его атака на этом не закончилась: после удара бутон не исчез. Он разделился на отдельные лепестки, которые десятками клинков вонзились в меня. Точнее, вонзились туда, где я только что был. От боли я совершенно не чувствовал собственного тела, но зато окружение по-прежнему ярко представало перед внутренним взором. Боль лишь отмечалась разумом, но по большому счету была отодвинута куда-то в дальний угол, чтобы не мешалась. Я больше не смотрел на мир через глаза, он стал абстракцией — я видел всё как будто со стороны. Я был кукловодом, который приказывал телу двигаться и то послушно повиновалось.     Противники, казалось, даже не удивились моей живучести и уже перестроились для следующего хода. В этот раз первым атаковал сам лидер, создав уже виденные мною раннее багровые клинки на руках. По боками его прикрывали скауты, в центре, на небольшом отдалении, дальние бойцы, а замыкал построение молотобоец, прикрывая тыл. Скауты и Каран не уступали мне в скорости и обойти их было невозможно. Да и попытайся я добраться до магов, их прикрывал громила. Атаковать в лоб тоже не вариант — скауты замедлят, а багровые клинки завершат работу. Если я попытаюсь перепрыгнуть передний ряд, то окажусь простой мишенью. Всё это проносилось в моей голове буквально за одно мгновение. Что оставалось? Сдаться? Не вариант, я ещё двигался. У меня была ещё одна способность, и в тот момент я был сосредоточен исключительно на битве, поэтому мысли о последствиях раскрытия оной даже не возникали.     Оказавшись перед Караном и скаутами, я атаковал их ментально, заполнив мысли оглушительной какофонией. Все трое оглушённо замерли, схватившись за головы. Воспользовавшись моментом, я нанес сильнейший удар, на который только был способен в текущем состоянии ногой в корпус Карану, отправляя его в полет в самого раздражающего члена его команды. Кислотный маг не имел даже шанса увернуться от такого снаряда. Скаутов я вырубил следующей атакой. Видя падение передового отряда, здоровяк взревел и занеся оружие бросился вперёд. Ледяной маг ловко пропустил его и принялся осыпать меня атаками из-за его спины. Урона они не причиняли, поэтому я полностью переключил внимание на молотобойце. В отличие от Карана, он хоть и был жутко сильным, но ловкостью похвастаться не мог. По видимому, он сильно полагался на остальную команду, прикрывающую его слабые места. И оказавшись лишенным этой поддержки, он стал из могучего противника добычей. Легко уворачиваясь от его размашистых ударов, я обрушив череду ударов по его ногам и вскоре он уже не мог не только держать молот, но и просто стоять. Но прежде чем я нанёс последний удар, Каран пришёл в себя, стряхивая эффект мысленной атаки. Вынуждая отступить, он направил в меня множество некрупных, но быстрых багровых снарядов. Не придумав ничего лучше, я вновь послал в него ту же атаку, только немного сильней. На своём нынешнем уровне, я мог использовать и куда более сильные атаки, в том числе наносящие реальный урон разуму, но я не рисковал их применять, опасаясь серьезно повредить Карану. Тот содрогнулся, прекратив атаки, и я рванул к нему, но видимо предсказывая мой следующий ход, авантюрист призвал кровавую стену вокруг себя. При приближении, она вытянулась массивными шипами в мою сторону. Не желая быть насаженным на них, я сменил угол атаки, но куда бы я не поворачивал, шипы продолжали следовать за мной. Кляня отсутствие в своём арсенале дальних атак, я перебирал варианты. Вскоре противник вновь очнётся и всё вернётся на круги своя. Но не успел я найти выход из этого тупика, как невероятной мощи ментальная атака накрыла меня. Тысячи копий врезались в сознание, пробивая барьеры. Я ощущал, как десятки вражеских разумов, объединяясь, штурмовали моё сознание. Медузы наконец-то решили вмешаться. Остатки моей воли пали под множественным натиском. Мир заволокло темнотой.     Первое, что я почувствовал, очнувшись, это оглушающая пустота, там где только что сияло целое море звёзд. Я больше не ощущал сознания других. Казалось, будто я оказался под толщей воды: настолько приглушённым всё вокруг воспринималось. Попытка воспользоваться ментальными силами наткнулась на стальную стену внутри моего разума, которой раньше там, само собой, не было. Меня замуровали в собственной голове!     Дрожащими руками я прикоснулся к голове, будто ждал, что она действительно окажется облита металлом. Разумеется, мои ладони не нашли ничего странного. Зато, переключив внимание на остальное тело, я понял, что шею обхватывает что-то тесное. Ошейник. Я быстро осмотрел себя, но новых находок не обнаружил. Стало очевидным, что ошейник был артефактом блокирующим мои способности. «Хозяева» устранили свою ошибку. А с ней и возможность сбежать, решив за меня дилемму. Разозлившись на своё непонятно откуда взявшееся благородство, я принялся бить по прутьям своей клетки, пока пролетавшая рядом медуза не успокоила меня точечным ударом по сознанию. Какой-то улучшенной и более сильной версией того, что я использовал против Карана.     Пытаться встать я более не стал и просто лежал, глядя в грязный потолок своей клетки. Признаться, меня съедала горечь не только из-за раскрывшейся тайны и её последствий. Поражение так же было безумно неприятным и мои мысли возвращались к нему снова и снова, как заведённые. За относительно недолгое время, я успел свыкнуться с мыслью о своей неуязвимости и прошедшая схватка оказалась горькой пилюлей. Да, можно сказать, что в бою не было явного победителя, ведь вмешались медузы, но тем не менее, я понимал, что одолеть противников я не мог. Вернее, при всём моём к ним уважении, сама группа Карана была не опасней отряда минотавров. А вот их лидер… После всех изменений, после всего полученного боевого опыта, даже выложив свою сильнейшую козырную карту — у меня не было и шанса против него.     Хах. Только посмотрите на меня: тот, кто ещё недавно был главным отбросом Керадана, расстроен поражением авантюристу, входящему в двадцатку сильнейших в городе! Задери меня Фигуры, я должен быть счастлив от того, как я держался в бою! И всё же, разумные доводы не помогали. Вкус силы оказывался слишком пьянящим. Больше не хотелось довольствоваться малым — только полное превосходство удовлетворяло меня. Что удивительно, это не касалось постели. Я всё ещё находил очень заманчивой мысль отдаваться кому-то более сильному. Несколько противоречиво, но я ничего не мог поделать с этим.     Возможно сказывался шквал эмоций, но несмотря на то, что я только очнулся, глаза уже смыкались. Я не стал сопротивляться нахлынувшему сну и мир вокруг расплылся.     Чтобы преобразоваться в окружённую заснеженными горами и покрытую пожухлой травой и редкими кустами долину. Пронизывающий ветер был приятной переменой после душных подземелий. Затянутое тучами серое небо радовало не меньше самого прекрасного заката. Я настолько соскучился по поверхности, что она стала мне сниться? Я провел рукой по листьям ближайшего куста. Всё было слишком чётким, слишком реальным. Пугающе реальным.     — И всё же грёзами сие является, — прошелестел, будто отовсюду, безликий голос. — И в тоже время явью.     Я крутанулся вокруг себя, но вся простирающаяся перед взором долина была пуста. Даже захудалого кролика или полёвки не было видно. Так откуда же исходил…     — В сем месте уж давеча зверья не водится. Они достаточно умны, дабы держаться подале, — безэмоционально прокомментировал мои мысли голос. — Я есть причина сего. Но коль лицезря меня покойно тебе станет, то так сему и быть.     Пространство прямо передо мной расплылось и из ниоткуда явилось безволосое высокое существо с серо-лиловой кожей. Оно было весьма худощавым, даже иссушенным, и вытянутым, будто его конечности вытягивали клещами. На лишённом носа лице было целых четыре фиолетовых глаза с золотистой радужкой. Массивную челюсть не скрывала кожа и та занимала всю нижнюю половину головы. Ушами оно напоминало летучих мышей. Но было в нём что-то ещё: что-то не видное глазу. Такое, отчего, даже меня, повидавшего множество могучих монстров, пробирал холодок.     — Чутье тебя не подводит. Те, кого вы величаете Фигурами, заточили меня здесь, не имея сил одолеть. За сим я и воззвал к тебе. Издревле ищу того, кто смог бы сорвать печати с моей темницы, но стоит только кому-то приблизиться к уровню необходимому — смерть и разрушения обрушиваются на их головы. Фигуры бдят. Любо им пытать меня, подпуская надежду и отнимая затем оною. Но и они допускают ошибки. Таковой являешься ты, — заметив моё непонимание, он принялся объяснять. — Пусть я заточён, но не бессилен: я волен даровать свою мощь тому, кто услужит мне. Вот только смертным не дано вынести подобную силу, само их естество её отвергает, приводя к мучительной смерти. Те же, кто обладают собственной внушительной мощью, под воздействием моей сути, обращаются в мутантов, лишаясь разума. До сего дня не было никого, кто способен был бы вынести ношу моего дара. И тут передо мной являешься ты — тот, кто способен приспосабливаться ко всему.     — То есть, ты хочешь предложить сделку: сила, взамен на твою свободу?     — Истинно так. С небольшим дополнением: дабы у тебя не возникло идеи бросить свои обязанности или отложить оные на неопределённое время, с моей силой будет идти одно интересное заклинание. Оно проследит, что коль не освободишь меня в течение года — тут же умрёшь. Снимешь печать с меня — и чары тут же рассеются.     Я аж поперхнулся от подобного заманчивого предложения.     — А что помешает уже тебе не выполнить свою часть уговора и не отменить эту магию? Пока это выглядит не очень привлекательно, знаешь ли. Очевидно, я нужен тебе больше, чем ты мне: я и без твоей помощи сбегу от этих медуз. Просто, когда адаптация справиться с эффектом ошейника — я не буду изображать из себя героя и убегу сам.     — Такое возможно, признаю. Однако так уж ли ты волен бросить своих товарищей? И даже, коль сумеешь обратить сердце своё черствым камнем, остаются Фигуры, коим ты желаешь поражения. Без моей силы их не одолеть.     — И ты готов помочь в сражении с ними? — недоверчиво спросил я.     — Мне хватило одной ошибки, — уклончиво ответило существо.     — Так или иначе, если я соглашусь, что ты прав, это лишь скажет о том, что мы одинаково нужны друг другу. А в уязвимом положении только я. Так не пойдет. Я ведь даже не знаю, как долго мне добираться до места твоего заточения! И не известно, сколько времени уйдет на моё собственное освобождение. Я ведь тут не гость, помнишь?     Несмотря на совершенно чужеродное лицо, на нём явно проступило вполне человеческое раздражение. Но секунды сменялись минутами, а найти, чем возразить у него всё не выходило. Его лицо исказилось в гневе, которое тут же сменилось прежней непоколебимостью. Древнее существо точно не привыкло к тому, что приходится идти на уступки жалким смертным. Когда он наконец заговорил, вся возвышенность пропала, его речь стала сухой и отрывистой.     — Поступим следующим образом: никаких печатей. Я не стану накладывать на себя подобное, только лишь ради твоего доверия. Взамен не буду заклинать и тебя. Дабы же увериться, что ты придёшь, я приготовлю тебе иную награду, кою ты получишь, лишь выполнив свою часть уговора.     — А как мне вообще найти тебя?     — Моя сила проведет тебя ко мне, аки маяк в ночи. — дальнейших разъяснений не последовало, отчего я решил, что там всё интуитивно понятно должно быть.     Было очевидно, что лучших условий мне уже не добиться и я согласился. Мой собеседник ощутимо расслабился и в его голос вернулась былая величавость.     — За сим, пакт заключен! — провозгласил он. — Дело за малым — провести ритуал передачи силы. Я преобразовал его, сделав более уместным для тебя.     По мановению его руки, моя одежда исчезла, а меня самого подняло в воздух, будто положив на невидимую постель. Конечности развело в стороны, вытягивая крестом, и существо неторопливо подошло, проводя когтистой рукой от талии, до бедра и ниже. Каждое касание его когтей сопровождалось ощутимым импульсом, похожим на удар молнии. Зайдя между ног, с некоторым любопытством он исследовал ладонями внутренние стороны бёдер, гладя их большими пальцами.     Из боков существа выросло множество длинных отростков, что сплелись в подобие шишкобразного члена. Руки древнего монстра сжали мои ноги и уверенно потянули на себя. Длительное воздержание давало о себе знать, и я поскорее хотел ощутить «это» в себе. Сейчас мне было плевать — ритуал это, или ещё что. Я желал лишь быть хорошенько оттраханнным. И будто отвечая моим мольбам, навершие переплетённых отростков достигло колечка, что жадно попыталось проглотить гостя. Мой голод был не в восторге от неторопливости партнёра.     — Мне казалось, после такого обширного опыта, ты не будешь столь тугим, — обвиняющим тоном произнесло существо.     — Тебе же лучше! — огрызнулся мой дрожащий голос.     Понемногу, орган (или конечность?) проникал внутрь — «лепестки», делающие его похожим на шишку, массировали меня изнутри. Он продвигался и двигался, не заканчиваясь, оказываясь всё глубже. Достигнув практически самого пупка, подобие члена остановилось, а его лепестки мелко задрожали. Вибрации быстро усиливались, заставляя моё тело биться в сладкой конвульсии. Не прекращая вибрировать, отростки вновь зашевелились, начав трахать мою задницу. Сперва медленно и размерено, а затем ускоряя темп. Каждый удар этого замечательного члена сопровождался ударом электричества, волной распространяющейся по мне. Вместе с этим, нечто совершенно непривычное проникало внутрь, вгрызаясь в плоть, сливаясь с ней. Тело немело и в то же время отзывалось приятной истомой, желая большего. И большее я получил: лепестки шишки разошлись, расширяя меня, раздвигая стенки кишечника и грозя подвинуть кости таза. Существо не врало — только я мог выдержать подобное.     — Пожалуй, несколько ускорим процесс, — сквозь туман неги донесся его голос.     И спустя мгновение от него отделилась его точная копия, и мягко ступая, обошла меня. К моим губам прислонился ещё один созданный из отростков член. Не церемонясь, он сразу перешёл к делу, достав до горлышка. Его ладони сжали шею, сдавливаемую теперь сразу с двух сторон. Мои глаза закатились, а слюна бесконтрольно стекала по лицу. Загадочная энергия теперь проникала в меня с двух сторон, под напором самых странных членов, что только бывали во мне. Они меняли темп и даже сам тип движений, то начиная ходить волной в разные стороны, то совершать круговые движения. Чувствительность практически полностью покинула меня, оставляя лишь наслаждение: я как будто стал одной сплошной эрогенной зоной. Но в остальном всё ощущалось как через плотную вату. Что-то происходило со мной, и не только с телом: разум заволакивало пеленой.     Оба отростка возобновили движение, медленно, но верно проникая друг другу на встречу. К этому моменту оргазм попросту не переставал проходить, сотрясая меня в добавок к тому, что со мной делало существо. Если бы меня увидел кто-то со стороны — подумал, что меня одержал демон. И, впрочем, был бы прав.     Члены встретились где-то чуть выше пупка. Их лепестки сплелись, соединяя сь в бутон, что расцвел вздувая мой живот. Я висел на получившимся канате, что проходил сквозь меня, попутно совокупляя. Энергия хлестала из получившегося цветка с повышенной силой, наполняя каждую клетку тела и частицу души. Утопая в блаженстве, разум расплывался, мысли покидали голову, буквально вытрахиваясь оттуда. Я чувствовал волны, потоками идущие от существа, приносившие удовольствие и мне хотелось большего. Не задумываясь, я остатками воли вцепился в эти потоки и потянул в себя. Какая-то малая часть сознания отметила появившееся сопротивление со стороны древнего существа. Смена динамики ему была явно не по нраву, но меня это не заботило. Крупная дрожь охватила меня, мой живот был полностью залит собственной спермой, а на лице блуждала пьяная улыбка. А я всё тянул и тянул, упиваясь экстазом и силой. Сквозь густой туман до меня доносились крики существа, требующие прекратить, но разве возможно такое прекратить? Жадными глотками я поглощал загадочную энергию, ощущая, что вместе с ней в меня всё больше проникало существо. Даже не спрашивая, как это возможно, я радушно принимал его, вбирая каждую каплю его естества, сливаясь с ним в единое целое.     Пока внезапно мир не потемнел, и я не проснулся на полу своей привычной клетки. Тело разрывала невыносимая боль, перед которой бледнели худшие пытки медуз. Не выдержав и пары секунд, я провалился в беспамятство, где и пробыл следующие несколько дней. Медузы обнаружили меня, когда настало время патруля и перенесли в зал, служивший им одновременно местом их экспериментов и лазаретом. Эпизоды пробуждения были рваными и короткими. Неизменным было лишь ощущение будто мои кровь и плоть стали магмой, расплавляя меня изнутри.     Когда наконец боль отступила и я смог соображать, первым, что обратило на себя внимание, было тепло от перстня Фигур. Мысленно потянувшись к нему, я обнаружил, что задание о победе будучи связанным выполнено.     Чего?!