Бабочка Малинница

На заре первозданного чистого света

Окрыляя судьбу мечтою своей,

Разобьёшься в пылающем солнце лета

Наглотавшись бесшумно безумных огней

Воспоминания о днях прошедших.

Он шёл, шумно наступая на опавшие жёлтые листья. Когда-то зелень здесь сводила с ума, а золотое солнце, переливаясь в ветвях, слепило тёплым светом, пуская солнечных зайчиков, отражавшихся в щеках минеральных вод.

Всё это останется в прошедшем лете. Солнце, хоть и продолжает ярко светить, уже не будет таким ярким и тёплым. Оно другое.. Как будто кто-то украл летнюю звезду надежды, и оставил вместо неё жалкую подделку, старавшуюся светить, что есть силы, но этого было не достаточно.

Пожухлая трава была мокрая. “Возможно, сегодня утром был дождь.” Хотя откуда ему знать, он ведь почти не выходил из дома последние два месяца. Сидел, и слушал редкие капли, ставшие чем то привычным. Но вот он снова идёт к тому самому углу, ловя капли с деревьев и грея озябшие руки в карманах. Хан Джисон — человек, в глазах которого навсегда поселилась тоска. Он вновь идёт собирать малину в невзрачном переулке. Точно зная, что, несмотря на дату 2 октября, она всё ещё висит там.

***

- Хан, хочешь есть? - Ты действительно спрашиваешь, Хо? Как ты только мог подумать, что я когда нибудь не хочу есть? - Парни счастливо шли по переулку, громко смеясь и толкаясь, ловя руками лучи летней зари. - Смотри! - он указал на кустарник, растущий вплотную к чьему-то забору. Должно быть, он пророс сквозь преграду, что бы попасть прямиком к ним. На шипастых ветвях висели пара красных ягод малины, поблескивая от ещё не высохшей росы и маня протянуть к ним обожжённые солнцем руки..

***

Джисон подходит к кусту и начинает срывать ледяными руками остатки лета. Зачем же он всё так же рьяно держится за воспоминания? Хватается за шипастые ветви, обдирая руки до крови, держит, пока слёзы не перекрывают дыхание, но не отпускает? Зачем изо дня в день пересматривает снимки на его старенькой Мыльнице и зачем терзает себя? Он ведь помнит, каким счастливым был в начале лета, что же изменилось?

***

Парень сидел на крыше какого-то гаража, ловя лучи уходящего заката и готовя себя к следующему дню. 31 мая, экзамены сданы и можно со спокойной душой уходить в такое долгожданное лето, ведь все тетрадки за прошедший год уже счастливо валяются в мусорной корзине с вырванными листами. - Только не говори мне, что хочешь отсюда сброситься. - Джисон вздрогнул от неожиданности, когда темноволосый парень забрался на крышу. - Здесь слишком низко. Максимум ногу вывихнешь или потянешь.- он подошёл ближе к краю и взглянул вниз. - Хотя если там есть осколки битых бутылок... И, незакончив своё предложение, незнакомец уселся рядом. Хан уставился на него удивлёнными глазами. - Ты кто? - только и смог он из себя выдавить. - Я? Ох, извини, видимо я не представился. Ли Минхо. - парень, улыбаясь, протянул руку. - Хан Джисон. - всё так же недоумённо он пожал её. - Что ты так смотришь удивлёнными глазами? Я что, прав и ты действительно хотел от сюда спрыгнуть, Хан-и? - последнее слово он выдавил с издёвкой. - Чего? Нет конечно! Какой дурак решит кончать с жизнью перед летом? - Ты похож на дурака. - Что?! - И на бурундука ещё похож. Хотя..- он немного наклонил голову.- Ты довольно миловидный. Джисон сидел, раскрыв рот. - Почему ты молчишь? Немой? - Минхо прыснул. - Ты меня обозвал. - утвердительно произнёс наконец-то Хан. - А потом сказал комплимент, как мне на это реагировать? - он задумчиво свёл брови. Минхо последовал его примеру. - Наверное, - он рассеянно затеребил мочку уха. - Как комплимент после обзывательства? - Логично. И они замолчали. Хо уставился на закат, а Хан наконец-то решил рассмотреть его. Чёрные волосы, карие глаза и худые щёки с хорошо очерченными скулами, в отличие от пухлых щёк Джисона, добавляли аристократический вид. Парень был довольно красив и хорош собой.. - Извини, но мне пора. Был рад познакомится с тобой. - парень встал и опасно прошёлся по краю крыши. - Давай завтра, на этом же месте? - Давай. - Джисон провожал глазами фигуру, стремительно спрыгивающую с крыши. Минхо исчез так же внезапно, как и появился..

***

А ведь они встретились. И каждый день встречались на этом самом месте, что бы начать новый день и отправится к новым приключениям. Джисон так хорошо помнил это. Помнил знакомство с друзьями Минхо — Бан Чаном, Чанбином, Феликсом, Хёнджином, Сынмином и самым младшим-Чонином. Помнил бескрайние поля и леса, которые они показали ему, лазурные воды рек, старенькие велосипеды, бесконечный смех, домашние сендвичи и их бесчисленные поездки за горизонт..

***

Бан Чан балансировал, стараясь удержать свой велосипед, на багажнике которого удобно разместился Чонин. - Итак, все взяли с собой воду и еду? - У меня газировка! - радостно выкрикнул Джисон. - А у меня домашний лимонад... - пропищал Феликс с багажника Хёнджина. Бан Чан устало закатил глаза. - Надеюсь, вы напьётесь и этим. - Какая у тебя газировка, Хан? - скромно спросил Сынмин. - Фанта! - с упованием ответил Джисон, так ждавший этого вопроса. - Фанта?! - удивлённо протянули все хором. Парень удовлетворённо продемонстрировал всем стеклянную бутылку с оранжевым напитком внутри. - Хан-и, где ты её достал? - первым озвучил свой вопрос Минхо. - К нам же её не возят! - заметил Чанбин, удивлённо рассматривая бутылку. - Отец приехал с командировки и привёз мне. - счастливо объявил Джисон. - И ты с нами поделишься? - удивлённо протянул Бан Чан. - Конечно! Но как только мы доберёмся за горизонт! - Тогда все по велосипедам! Ловко вскочив на свой старенький, повидавший виды велик с корзинкой, в которую так удобно поместился собранный провиант, он оглянулся на Минхо, восседающего на багажнике, и они помчались. Неслись сквозь ветер, сквозь время и мечты, смеясь под палящим солнцем и не чувствуя усталости. Джисон, Бан Чан, Чанбин и Хёнджин счастливо крутили педали, пока Феликс размахивал руками, Чонин счастливо кричал, Сынмин тихо смеялся, а Минхо ловил ветер волосами. Каждый день, со дня их знакомства, Джисон с ребятами ездили к горизонту. Сначала эта спонтанная идея привела их к полям, а затем они всё дальше и дальше уезжали от своих домов, становившихся крошечными, если на них смотреть с таких дальних расстояний. Они колесили по полям, лесопосадкам, рощам, лесам, пробирались по речкам и были свободны. Свобода — она застилала всё, захватывала дух, не давала вздохнуть, и, казалось, хотела выплеснуться из горла вместе с этим щекочущим всё внутри чувством. Никому и ничему не подвластны, сами по себе. Счастливые. В этот день они установили свой личный рекорд, доехав так далеко, куда не заезжали раньше никогда. Отметив на собственноручно созданной общей карте открывшиеся просторы, они счастливо пили по очереди Фанту и смеялись.

***

Джисон, кстати, почти не помнил, почему именно он крутит педали и везёт Минхо, а не наоборот. В самый первый раз Минхо просто сказал: - Вези меня. - Эй, почему это я должен? Почему ты не можешь? - Может, просто потому что мне лень.- Минхо лучезарно улыбнулся. -А может, потому что мне не позволяет здоровье. И Хан согласился. Джисон бы очень хотел встретится с Хо следующим летом, но хотел ли этого он? Ягоды малины были по-особенному вкусные. Наверное, это потому что они были последними. Их больше не будет, Джисон знал это. А ведь он помнит всё-всё. Хранит воспоминания так близко к сердцу, что они неприятно царапают его. Он помнил новый плеер, который они с Минхо слушали, когда оставались вдвоём, помнил слёзы в уголках глаз от ветра, помнил грязные кеды, тот вкус Фанты и помнил их разговоры, глубину которых Хан осознал лишь со временем.

***

Однажды, в середине лета, сидя на излюбленной гаражной крыше и любуясь уходящим солнцем, Джисон вдруг тихо произнёс: - Как быстро летит время.. Совсем недавно я встретил тебя, а сегодня прошло уже пол лета. - И «сегодня» тоже прошло. - задумчиво ответил ему Минхо. - Так и жизнь пройдёт, не успеешь оглянуться.. Хо с серьёзным видом взглянул на Хана. - Не вздумай думать и говорить о смерти. Жизнь слишком быстротечна, что бы думать о её конце. Мы должны жить. Мы должны оставить после себя что-то. - Но жизнь так же непредсказуема, как и смерть. Вдруг, в один момент я просто упаду с крыши? С крыши, которая будет намного выше, чем эта. Упаду, и разобьюсь. - Если ты разобьёшься, то я сошью тебя заново. - Тогда и я сделаю также. И они поняли друг друга. Немного по-разному, но всё же поняли.

***

«Мы должны оставить после себя что-то». Руководствуясь этим, они, в ту самую поездку за горизонт, закопали бутылку из-под Фанты, набитую фантиками и письмами для себя из будущего или своих потомков. Там же они оставили и карту. Это место они найдут и без неё. Джисон помнил его глаза. Иногда они становились стеклянными, как та бутылка, и смотрели прямо, а сам Минхо останавливался в ступоре, прижимал руку к груди, и тихо, с надрывом произносил: - Сердце болит... - Сердце? Почему? - Потому что бабочки умирают... Хан спрашивал его несколько раз об этом, но Минхо ответил лишь однажды: - Некоторые вещи случаются по нелепому стечению обстоятельств, и мы не в силах их изменить. Прими это. И вопросы отпали. Ведь он не был дураком. А ещё Джисон помнил поцелуи. Чертовски горячие, оставляющие ожоги на зацелованном лице, ставшие шрамами, которые неприятно саднили и по сей день. Однажды Чанбин просто спросил: - Эй, ребята, что между вами двумя? - Нечто большее, чем дружба. - просто ответил Минхо. О, ещё Джисон помнил его волосы. Они всё же словили солнце, ведь под конец лета стали золотисто-светлыми. И пусть все думали, что не заметили, как Минхо осветлился, Хан знал, что они чудесным образом выцвели за лето, каждый день обдуваясь солнечным ветром. Это был их с Хо маленький секрет. Как бы ни хотелось вернуть прошедшее лето и вновь окунуться в бескрайний океан самых прекрасных чувств, Джисон бросает на землю только что сорванные с куста ягоды. Они плесневелые. Висят, поражённые этой гадостью, но держатся. Наверное, эти ягоды как сердце Джисона — красные и в плесени. Он ведь тоже держится из последних сил, что бы не разрыдаться. Он раздавливает ягоды ногой, что сок пачкает и без того грязные кеды и уходит. Знает, что больше не вернётся сюда, так же, как не вернётся сюда и Минхо. Ведь этот мальчик, его Хо, с больным, но любящим сердцем, умер 31 августа, в конце лета. Просто упал и не встал. Как бабочка малинница, живущая три месяца — родился для Джисона на заре лета, а умер в его последних лучах...