Vicious passion

Там за горами, за морями, далеко,

Где люди не видят, а боги не верят.

Там тот, последний в моем племени

Легко расправит крылья, железные перья.

И чешуею нарисованный узор

Разгонит ненастье воплощеньем страсти.

Взмывая в облака судьбе наперекор,

Безмерно опасен, безумно прекрасен.

|Мельница|

°°°

Медленно начала растегивать пуговицы ночного платья. Руки дрожали, в горле пересохло. Я сама хотела его. Сама пришла. Так чего сейчас отступать? Он внимательно следил за мной из-под пулуопущенных, светлых ресниц. Прохлада коснулась моих обнажённых плеч, заставив поежиться. Но взгляда не отвела. Не могла. Слишком притягательно опасный, слишком желанный... Приблизилась к кровати, замирая перед тем, как сделать последний шаг, после которого дороги назад не будет. Прикусила губу, стараясь не поддаваться на глупые мысли, возникающие в голове. "Что, если я ему не нравлюсь? Что, если после проведённой вместе ночи он отвергнет меня?" Деймон подался вперёд, хватая меня за запястье. Настойчиво потянул и я повалилась на него. Не успев толком сообразить, как это вышло, он уже оказался сверху, нависая надо мной словно хищник, наконец поймавший добычу. С легким испугом уставилась на него. Длинные, тонкие пальцы нежно коснулись моей щеки, заправляя прядь за ухо. Хриплый, бархатный голос прошептал: — Закрой глаза. — Дядя, – неуверенно начала я, но предпочла замолчать, так как пальцы, до этого нежно гладившие мою кожу, больно сжали моё плечо. Выполнила его просьбу, стараясь не вздрагивать от каждого звука в спальне. Легкий шелк заструился по глазам, а руки завели за голову, привязывая к бортику. Я была в его власти. Он мог делать со мной всё что угодно. Это пугало и... волновало. Горячая ладонь так неожиданно обхватила мою ногу, что я ахнула, слыша в ответ довольный смешок. Ладонь убийственно долго поднималась до колена, погладила его, затем руку сменили мягкие губы. От невесомого поцелуя я дернулась. — Я могу остановиться, мой маленький дракон, – почти шёпотом произнёс Деймон. — Ты можешь лишь попросить. — Нет, – замотала я головой. — Продолжай... пожалуйста. Мою ночнушку попытались спустить ниже. Я лежала бревном, сгорая от смущения. Он увидит моё тело, увидит прямо сейчас... Дядя, кажется, вздохнул и прижался губами к моим губам. Он старался, чтобы я перестала смущаться, старался заставить меня отвлечься и хотеть его до боли в костях. Правда в том, что я и так этого желала. — Боишься? – раздался вкрадчивый шепот над ухом. — Правильно. Бойся меня. Я ждал достаточно долго и теперь никуда тебя не отпущу. Он резко спустил мою ночнушку. Застонала в голос, когда его губы обхватили один сосок груди, начиная посасывать его. Я стонала непрерывно, извиваясь на шелковых, чёрных простынях и теряясь в новых ярких ощущениях. — Кричи, – хрипло просил меня Деймор. — Кричи моё имя... И я действительно закричала, чувствуя движение его пальцев там, внизу. Они были быстрыми, резкими, глубокими. Я не боялась, что кто-то мог услышать. Слуг за дверьми не было. Деймон будто знал, что я приду рано или поздно. Задыхалась не я одна. Деймон говорил что-то невнятное, ускорив темп. Тело пронзила дрожь невиданного ранее удовольствия. Я изогнулась и рухнула обратно, пытаясь выровнять дыхание. Порочный Принц шептал моё имя с таким восторгом и восхищением, будто я была богиней, не меньше. Так ничего и не видя, я привстала, безошибочно находя его губы. Мне ответили с жаром. Руки были снова свободны. Я обнимала его за плечи, касалась пальцами лица, зарывалась ими в длинные, белоснежные волосы. Я помнила каждую его черту, словно никакой ленты на глазах не было. Меня очаровывали его фиолетовые глаза, притягивали аристократические черты лица, манили такие мягкие губы. Истинный Таргариен, как и я сама. И от того желание только нарастало. Не трудно было понять, почему его боятся, но я же чувствовала постоянную потребность находиться рядом с ним, трогать, слышать такой редкий искренний смех. Только со мной он мог быть другим, показать настоящего себя. — Рейнира... От того, как моё имя прозвучало из его уст, всё во мне всколыхнулось новой волной любви. Внутренний свет засиял в моей душе. — Моя Рейнира, – дядя целовал как безумный. Мы вместе были безумны. Вместе купались в волнах порочного наслаждения. Один являлся продолжением другого. Возникало ощущение, что очень давно нас разлучили, но теперь мы снова встретились. Я почувствовала, как повязку с глаз снимают. Наши глаза не отрывались ни на миг. Очень чётко в голове отобразилась мысль, что этот мужчина мой и ради него я готова пожертвовать всем, даже благополучием мира... Его ладонь ложится мне на горло, а губы впиваются в мои – дико и неудержимо. В животе будто вспорхнула стая бабочек. Мои руки сжались на его плечах. Деймон отстраняется и теперь мужские губы снова оказываются у уха. Зубы прикусывают его, вызывая у меня то ли полувсхлип, то ли полустон. Затем место укуса мягко лизнули, снова заставляя меня стонать и нетерпеливо дёргаться в сильных руках, желая перехода к более интимным действиям. Я начинаю дрожать от всплеска столь ярких ощущений. Прижалась к нему ближе и обняла за шею. Внизу живота опять сладко заныло, будто внутренняя спираль медленно раскручивалась, и я с каким-то жадным нетерпением ждала большего. Нет, я хотела большего. — Я сгораю в огне и хочу, чтобы ты горела вместе со мной, – шепчет Деймон, заглядывая мне в глаза. — Я уже горю, – отвечаю ему, тяжело дыша. Деймон неожиданно обхватывает меня сильнее и утыкается лбом в моё плечо, признаваясь: — Пелена ярости так плотно закрывает мои глаза, что я чувствую себя одновременно слепцом и безумцем, крушащим всё вокруг. Тьма клубится внутри меня и не даёт вздохнуть. Единственное, что я вижу... это ты. Ты подобна богине из Древней Валирии, которая снизошла и одарила меня своей благодатью. Ты чиста и невинна, как цветок, но таких слишком легко раздавить. — Я была воспитана, чтобы быть королевой и узнала истинную неизбежность быть королевой – не доверять никому, ни сейчас, ни когда-либо. Деймон отстраняется. — Даже мне? – поинтересовался дядя, подцепив пальцами мой подбородок. — Ты... Не думаю, что ты способен причинить мне вред, – Рейнира не отрывала от него взгляда, стараясь вложить в свои слова всю свою искренность. — Верно, – в его голосе слышится одобрение. — Ты должна знать, что никто, кроме меня, не встанет на твою сторону. Ни мой брат, ни твоя подруга Алисента, ни Веларионы, которым только дай повод для слабости. Тем более сейчас, когда у моего брата появился долгожданный сын. Это было больно, слышать такое. Но дядя был прав, как и всегда. Мой отец так долго ждал сына. Он ещё не отменил своего решения по поводу моего восшествия на престол. Однако, это лишь вопрос времени. Женщина не может править и сидеть на Железном Троне. Так считали многие. — Я намерена создать новый порядок, – твёрдо говорю я, унимая дрожь в пальцах. — Трон по праву мой. Мне бы не хотелось вступать в войну за него, но если придётся... — Знаю, – прерывает меня Деймон. — Я буду с тобой, чтобы видеть, как ты получаешь законную власть в свои руки. Его губы накрыли мои. Горячие и такие сладкие, словно мёд, они заставили меня застонать от наслаждения. Он целовал медленно, смакуя каждый миллиметр моего рта, а потом сплёл свой язык с моим. Наше жаркое дыхание смешалось в одно. Прерывая поцелуй, обхватываю его лицо, с жалкой мольбой прося: — Не уходи. В темноте пытаюсь найти его руку, но он сам бережно и даже нежно целует моё запястье, а потом гладит по щеке и убирает со лба ставшими мокрыми пряди белоснежных волос. — Никогда, – отвечает он и я понимаю, что это был искренний ответ. Раньше я боялась себе признаться в чувствах к нему, потому что он мой дядя, да и отец в здравом уме не выдал бы меня за него замуж. Он делает то, что скажет ему Совет. Когда я узнала, что меня собираются отдать за Лейнора Велариона, то убежала к себе в комнату, а затем, ночью, сама прилетела на Сиракс к Деймону. Кто я такая? Всего лишь Рейнира Таргариен, наследница Железного Трона и Услада Королевства. И внешностью я обладала типичной для всех представителей Дома Таргариенов. Так что же во мне такого особенного, если он смотрит на меня с восхищением и благоговением в глазах? Нас одолела порочная страсть. Между нами возникла любовь. Никто не хотел бороться с этим. Было лишь одно желание – поддаться и подчиниться. Когда огонь завладевает телом и душой, Таргариен не горит. Ведь огонь не может убить дракона.