Больно не будет

      Маленький мальчик спотыкался на лестнице, пытаясь подняться к себе в комнату. Отец снова разгневался и взял в руки ремень перед гостями. А ведь мальчик не сделал ничего плохого. Отец просто хотел показать свою власть над ребенком. Хотел показать себя правильным, честным и справедливым отцом. Все тело покрыто синяками. Руки, ноги, спина, грудь. Все они были разных размеров и разных оттенков. Мальчишка все время рассматривал их, сидя перед зеркалом. Он давно заметил, что сначала они были оттенка самого красивого заката, а потом становятся тусклее и тусклее. Как и его дни в этом доме. Мать совсем недавно покинула их и отец стал вымещать все свое горе на маленьком сыне, которому и одиннадцати не было. За любую ошибку, оценку, разбитую кружку и неубранную игрушку мальчишка получал новые и новые синяки. Но все равно любил своего отца, просил прощения и чувствовал свою вину. Верил ему. — Сереж, все хорошо? Лучший друг отца зашел без стука. Он всегда так делает и Сережа всегда рад ему. Олег все время успокаивает его, гладит по голове и помогает собирать конструктор. Сережа даже мечтал, чтобы Олег стал частью их семьи и жил с ними. Был бы братом или самым лучшим крестным. Неважно кем, а главное, что рядом. — Почему он меня не любит? Сережа уткнулся в свои колени и всхлипнул. Раньше отец был другим и всегда показывал свою любовь. Но сейчас лишь все время кричит и использует ремень, а иногда и совсем тяжелые предметы. — С чего ты это взял? Олег присел рядом с мальчишкой и стал гладить того по рыжим прядям. Всхлипы стали тише и Сережа поднял голову, смотря в глаза единственному человеку, который его поддерживает и понимает. — Он все время бьет меня и кричит. Он перестал меня любить, — он пододвинулся ближе к Олегу и прижался. — Он так показывает свою любовь. Мужчина вздрогнул, но приобнял одной рукой мальчишку, водя ей по плечу и ниже. — Тогда почему у меня все тело в синяках и болит. Разве отец не должен хотя бы обработать это? На глазах снова появилась влажность. Чувство обиды наполняло мальчишку изнутри. Ему и правда было тяжело двигаться, а в школе все смеялись с его пометин. — Хочешь я сам обработаю? Олег стал поглаживать Сережу по спине с добродушной улыбкой, с которой всегда приходил. Мальчишка закивал головой от маленькой радости и стянул с себя красный свитер, который вязала ему мать еще при жизни. — Вот! Видишь сколько? Точно сможешь помочь? Олег внимательно осмотрел повреждения на теле мальчишки и стал обводить каждый синяк пальцами. — Но прежде чем я помогу тебе, ты должен помочь мне. Я хочу показать тебе всю свою любовь. Мальчишка не понял смысла этих слов, но покорно смотрел в карие глаза напротив. Он кивнул и выражение лица Олега поменялось. Вся доброта куда-то пропала, оставив после себя лишь отголоски. Нежные поглаживания стали грубыми. Руки мужчины сжались на тонкой талии ребенка. Сережа тут же оказался под этим человеком и не на шутку испугался. Он хотел вскрикнуть, но чужая рука не дала этого. — Ты же хочешь, чтобы я тебе помог? Ты должен молчать и тогда я избавлю тебя от синяков. С глаз мальчишки снова потекли слезы. Он кивнул. Олег убрал свою руку и заменил ее на платок, который лежал на тумбочке у кровати, засунув в рот. — Это для безопасности. Мальчишка был слишком доверчив, особенно к Олегу. Его пугали резкие действия мужчины, но он же обещал вылечить его тело. А обещание он никогда не нарушал. Осталось только потерпеть и все будет хорошо. — Хороший мальчик. Олег быстро спустил легкие домашние штаны Сережи и перевернул его на живот. Руки дрожали от нетерпения. Хотелось поскорее начать и закончить. Этот мальчик даже самым невинным прикосновением мог пробудить внутри слишком сильное чувство желания. И терпеть уже не было сил. — Раздвинь ножки… Молодец Крепкая рука нежно погладила по правой ягодице, прежде чем вставить один палец в невинного и чистого мальчика. Хотелось взять без растяжки, но тогда их шалости могли услышать. А это должно оставаться в тайне и только они вдвоем будут ее хранить. Снизу послышалось мычание. Сережа вздрогнул и хотел вырваться, но хватка на горле не дала этого сделать. К первому пальцу добавился и второй. — Ты же не хочешь, чтобы было больно? Я хочу сделать как лучше, малыш. Снова всхлип. Пальцы неприятно терлись и раздвигались внутри. Они давили на стенки и пытались растянуть слишком тугое отверстие. Приятно не было. Но не успел мальчишка привыкнуть, как их вытащили. Казалось, что этот ад закончился, но он только начинался. Сзади было слышно, как Олег стал растегивать ремень и послышался шелест одежды. — Будет немного больно, но потом тебе понравится. Сережа поверил. Послушно раздвинул ноги шире, утыкаясь носом в подушку. Он был готов пережить любую сейчас боль, потому что потом будет приятно. Ему это пообещали. Он почувствовал как что-то упиралось ему сзади и сердце начало быстро стучать в груди от волнения. Это что-то стало входить в него, скорее разрывая, чем растягивая и делая приятно. — Я же сказал быть тише. Или ты хочешь по плохому? Крик даже не заглушила тряпка. Олег остановился, не выходя, но и не продолжая. Он не вошел даже на половину, но ему уже было хорошо. Желаемое наконец-то было получено и сейчас ничто не может это испортить. Если только не сам мальчишка своими криками. — Ты понял меня? Мужчина продолжил только тогда, когда увидел слабый кивок. Он медленно вошел наполовину, игнорируя боль, которую испытывает под ним мальчишка. Зато теперь он поймет чувства мужчины, когда бегал голышом перед ним, касался не в тех местах и соблазнительно ел мороженое. — Как же хорошо в тебе. Толчки стали уверенне и быстрее. Олег так давно мечтал об этом, что долго бы не смог продержаться. Он пытался продлить это удовольствие, замедляясь и сжимая член у основания. Но все равно не помогало. Хотелось сорваться, вбиваться в мальчишку с громкими стонами и кончить в него же. И желательно, чтобы это длилось намного дольше. Мальчишке же приятно не было. Вся подушка была в слезах, простынь скомкана, а тело словно разрывало изнутри. Словно в него пихали острые ножи, но он молчал. Покорно ждал приятного, потому что доверял и верил. — Я больше не могу… Мужчина кончил с громким стоном, не выходя из мальчишки. Он еще сделал несколько движений и вышел из него. Чувство радости и удовлетворения накрыло его с головой. На лице появилась улыбка и он, быстро застегнув штаны, стал вытирать мальчишку. Развернув его к себе лицом, он убрал тряпку и одел. — Тебе не было приятно? Сережа покачал головой. Его трясло. Ему было противно. Его обманули. Отец тоже всегда говорил, что больно не будет. Олег оказался таким же. — В следующий раз будет приятно. Я обещаю. Я просто торопился. Мальчишка стал качать головой и отодвигаться от мужчины. Он больше ничего не хотел. Ему хотелось остаться одному и больше никого не видеть. — В следующий раз ты сам ко мне прибежишь. Олег встал и раздраженно выплюнул это в лицо Сережи. Широким шагом от дошел до двери и молча открыл ее. Мальчишка остался один. Его трясло и слезы не прекращали литься. Было даже больнее, чем от ремня отца. Намного больнее. И теперь он не будет им верить. Больше никогда и никому. Доверие играет злую шутку с людьми, а за добротой может оказаться гниль. Лучше самому жить в этой гнили, чем давать показать кому-то свою.