Распутница

Упругие молодые груди прыгали на дряхлом теле Михаила Олеговича - директора завода по производству текстиля. Тусклый свет комнаты слабо освещал белокурые локоны Оленьки. Она издавала нежные стоны наслаждения, которые выработала за два года существования публичного дома «Распутница». В тот момент, когда Михаил Олегович находился в нескольких минутах от пика своего наслаждения, дверь в комнату тихонько приоткрылась и в ней показалась маленькая, кучерявая головушка Зиночки: - Оленька, - сказала тихим, слегка взволнованным голоском девушка - там внизу… в общем, тебя зовут. Игривая кинула злостный взгляд, который давал понять, что лучше Зиночке уйти. Тем временем директор завода начал постанывать слово «Господи», что означало - он на финишной прямой. Однако Зина продолжала стоять, не зная, что ей делать. - Уйди! У меня барин! - сказала Оля. Её слова означили, что с ней Михаил Олегович, тот, для кого она была любимицей, и который всегда платил за заказы вдвойне, а также всегда приходил с подарками для Оли и её девочек. Поэтому девицы прозвали его «Барин» и когда он появлялся в «Распутнице», понимали, что Олю беспокоить нельзя, только если произойдёт что-то действительно серьёзное. Видимо, сейчас пришло какое-то странное известие, о котором хотела сказать Зиночка. - Что? Оля, что ты несёшь? - Михаил Олегович думал, что обращаются к нему, - Ничего. Вам показалось. Жду, когда ты оставишь всё во мне. - игривый голос Оленьки благоприятно подействовал на её гостя. Долго ждать не пришлось и он, дрожа всем своим телом, сжимая круглые груди, кончил прямо в Оленьку. - Сегодня ты прямо-таки на высоте, впрочем, как и всегда. - Оленька, делая вид отдышки, поцеловала Михаила Олеговича в лобик. Он же был весь красный и отдышка у него была настоящей. Встав с кровати, Игривая накинула шёлковый халат и потянулась к барсетке, достав из неё две красных купюры. Барин лишь кивнул ей, сам же он продолжал лежать и приходить в себя. Белокурая достала сигарету, присела на край кровати. Дым разошёлся по комнате вместе с мыслями Оли. Она задумалась, зачем же Зина так срочно пришла. Пока нельзя было выяснить, ведь гость ещё не ушёл, пока он только встал с кровати и принялся одеваться. Зиночка тем временем, закрыв дверь после слов Игривой, осталась ждать с другой стороны. Через несколько минут, Михаил Олегович, полностью одетый, кинул «Жди завтра», и покинул комнату. Открыв дверь, он встретился с Зиной, та улыбнулась, а он не обратив на неё внимания, прошёл мимо. - Зина, - протянула Оля. Она зашла. - Откуда такая спешка? Что случилось? - Оленька, - начала Зина, - там сейчас, как бы это сказать… - Говори как есть. Соберись и нормально расскажи. - Оля прекрасно знала Зину, понимала, что та сейчас волнуется, ведь Зина была по натуре своей, скромной девочкой. - Ну, в общем, пришла девушка, вся в слезах, в грязи какой-то. Она стояла под дверью. Её Даша заметила, вышла покурить, а там она. Ну мы её в дом завели, отвели в подсобку, чтоб гостей не распугала. Начали расспрашивать, что случилось, откуда, зачем пришла. А она и слова сказать не может, всё ревёт и ревёт. Не знали, что делать. У всех заказы были, вот меня и послали. Оля вздохнула, потушила сигарету и сказала: «Конечно, нельзя так на человека с вопросами накидываться, сначала успокоить надо было». Потом встала и добавила: «Пошли». В доме тем временем текла обычная жизнь - повсюду стоны, женские крики и звуки скрипящих кровать. Спустившись в подсобку, Оля увидела рыжую девушку с ясно-голубыми глазами. Одежда на ней была грязной и порванной, глаза красные от слёз, тело дрожало. Оля вскинула брови и посмотрела на Зину. По рассказу кучерявой скромницы нельзя было представить всей картины, но увидев перед собой «это», Оленька была слегка в растерянности. Девушка даже не заметила, что кто-то зашёл и когда почувствовала прикосновение к своему плечу, вздрогнула. - Слышишь меня? - спросила Оля - Кто вы? - послышался сиплый от слёз голос. - Я Оля. Как тебя зовут? - Где я? - рыжая не слышала вопросов. Пришлось объяснять: - Ты находишься в публичном доме «Распутница», а я здесь главная. Скажи, как тебя зовут? - Люба, - еле слышно вымолвили дрожащие губы. Игривая присела и взяла её за руки: - Что случилось, Люба? - Я…меня… Из глаз снова покатились слёзы. Зина обняла её за плечи, присев рядом с Олей: - Тише, тише. Тут тебя никто не обидит. - ласковым голосом произнесла Зина. - Ты, наверное, не местная? - К Оле часто приходили жёны и девушки клиентов, но эту она видела впервые. - Я из соседней деревни- всё ещё дрожащим, но более спокойным голосом, - Родители в разводе. С матерью живу. У неё новый ухажёр появился. Начал ко мне приставать, но всё кто-то мешал. А сегодня….- снова слёзы, - сегодня мать ушла куда-то, а он сразу ко мне. Я на кухне стояла, он сзади подошёл и руки сжал, нагнул, а дальше я кричать стала, так он по голове стукнул. Больно так стало. Дальше уже ничего сделать не могла. Просто в какой-то момент, когда боль ушла, я сковородку увидела, ударила и побежала. Потом только и помню, как в лес рванула. Всё бежала и думала: «Будь он проклят». Слёзы снова покатились по её глазам. Ночные бабочки переглянулись. Оля начала тихо нашёптывать Зине: - В бане где-то раскладушка есть - принеси её сюда. Я пока с ней посижу. Кучерявая похлопала глазами, встала и покинула подсобку. Теперь Игривая обращалась к Любе: - Ну тише ты, тише. Тут тебя никто не обидит. - говорила она, вытирая слёзы с запачканного лица. Люба продолжала всхлипывать, но в глазах её страха стало меньше: - Что мне теперь делать? - она была потерянна. - Сейчас, когда гости уйдут, пойдёшь в ванну. Спать сегодня будешь здесь. - Мне некуда идти, - Люба выглядела запуганной мышкой. Её голос был слаб, а слова её звучали, как факты без единых эмоций. - Я не могу вернуться домой. Подумав, Оля сказала: - Я понимаю. Мы тебя помоем, дадим чистую одежду и ты ляжешь спать, а завтра всё обсудим. Есть хочешь? Та отрицательно покачала головой. - Хорошо. Тебе лет то сколько? - Семнадцать. Оля внимательно посмотрела на Любу и сейчас, когда та успокоилась, увидела хрупкую девицу, на плечи которой сегодня свалилось такое страшное событие. Глаза её были невинными и в них не было намёка на взрослого человека. Перед ней сидела девочка, которая никогда не соприкасалась с многогранным, порой очень неприятным, миром мужчин и похоти. От этой мысли становилось по-ужасному смешно, что именно такая оказалась здесь, где нет настоящей любви, а только животные инстинкты здесь связывали мужчину с женщиной. Оля подумала: «бедная девочка, неужели она никогда не узнает, что такое любовь».