Это приемная комиссия? У меня пара вопросов

      В первый раз это произошло в середине июля. Арсений тогда только-только пришел в приемную комиссию, будучи студентом третьекурсником факультета социального проектирования, и был полон энтузиазма стать едва ли не лучшим направлятором и первоклассным гидом для абитуриентов. Сам на своем опыте помнил халатное отношение своих предшественников и невнятное мычание вместо ответов на заданный вопрос, так что был намерен это изменить. Как говорится, перемены начинаются с малого.       Он как сейчас помнил этот момент, когда он впервые надел наушники, раскрыл перед глазами документ с памятками и принял свой первый вызов.       — Добрый день, приемная комиссия МПГУ, чем могу вам помочь?       — Здрасьте, — голос на том конце сочился безудержным весельем и игривостью, что не могло Арсения не насторожить, — подскажите пожалуйста, я у вас на сайте не нашел раздела «столовая». Я, как ультра-мега-вторичный-вегетарианец, могу рассчитывать на соответствующее меню?       Арсений искренне сомневался, что подобный тип вегетарианства вообще существовал, но тем не менее прошерстил всевозможные клише, которые выдавали сотрудникам приемки и, слегка запинаясь от волнения, произнес:       — У нас есть меню для вегетарианцев, поэтому вы можете воспользоваться…       Голос на том конце провода его возмущенно перебил:       — Нет, вы меня не услышали? Я УЛЬТРА-МЕГА-ВТОРИЧНЫЙ-вегетарианец. Просто веганская еда мне не подходит.       — Но веганы, это вообще другой пищевой сегмент…       Человек его больше не слушал. Он задушено всхлипнул, драматично охнул и крикнул куда-то поверх трубки:       — Дэнни, это невыносимо, я не поступлю в этот вуз! Такер, взломай нахрен сайт этого ужасного места! Просто мрак! — и кинул трубку.       Ошалевший от подобной реакции Арсений еще долго сидел и тупил в монитор, пытаясь понять, что это нахрен такое вообще сейчас было.       Только вечером, когда он уже вернулся, до него вдруг дошло, что произошло сегодня утром. Он злобно крикнул в подушку, быстро загуглил свое озарение и, скрепя зубами, процедил в темноту комнаты:       — Мультиками он меня пранковать вздумал, долбаеб. — а после еще тише и недовольнее. — Сэм вообще-то просто вторичной вегетарианкой была.

***

      Второй раз подобная ситуация повторилась всего спустя неделю. Арс к тому моменту уже значительно обосновался на своем месте и теперь работал даже без подсказок, по памяти объясняя все тонкости подачи документов и различия корпусов.       Тот звонок был как раз перед тем, как он решил отлучиться на обед. Как оказалось, лучше бы подобная светлая мысль посетила его на одного звонившего раньше.       — Добрый день, приемная комиссия МПГУ, чем могу вам помочь?       — День добрый, — голос на том конце показался смутно знакомым, — у меня тут один вопросик назрел: понимаете, меня зовут Антошка, и у меня есть ряд уточнений перед тем, как подавать свои документы в ваш вуз.       — Э, да, конечно, слушаю? — первый проблеск понимания уже вспыхнул в темной голове, но Арсений с отчаянной слепой надеждой гнал его куда подальше. Не мог же этот долбаеб…       — Во-первых, у вас там есть поля с картошкой? Потому что мне вот эти вот тили-тили трали-вали совсем не улыбаются перспективой торчать кверху попой на грядках. — не давая Попову и слова вставить, тот сразу же перешел к другому пункту. — Во-вторых, я максимально против музыкальных занятий на гармошке. Я это проходил, мне этого не задавали, а учиться с нуля я как бы желанием не горю. Ну и сразу же третье: я надеюсь в вашей столовой предусмотрены столовые приборы, потому что тащить свою ложку из дома из Воронежа я не планирую. Ну так что?       Арсений искренне восхитился такой продуманной приколистской кампанией, которую провернул сейчас этот самый Антошка.       Уже где-то на втором требовании до него таки дошло, где же именно он слышал этот голос и эти ржущие нотки в нем, а потому окончание сие перформанса слушал с закатанными глазами. Если ему не показалось, он даже смог разглядеть что-то розовое и жилистое, что в простонародье называется мозгом.       — Уважаемый Антошка, — максимально елейным голосом начал Арс, — полей с картошкой у нас нет, только если на летнюю практику на плантацию вас вывезем; на гармошках тоже не играем — у нас факультета музыкального даже близко нет; а вот со столовой беда.       На том конце поражено выдохнули и загробным голосом прошелестели:       — У вас. Нет. Ложек?       Арсений в последний раз щелкнул ручкой, которую он мучил последние минут пять, и откинул ее на стол.       — Нет, ложки-то у нас есть, а вот еды, для ультра-мега-вторичных-вегетарианцев так и не появилось.       Сначала на той стороне слышалась только свистящая тишина. Потом послышались непонятные булькающие звуки. И только после этого ухо Арсения разорвало громким, искаженным телефонной связью, хохотом. Он отнял наушники от ушей и отвел их на максимальное расстояние, чтобы не оглохнуть от такого громогласного звука.       Молодой человек смеялся заливисто и долго, иногда перемежая это с каким-то топотом.       — А вы не промах.       — А вы дебил. — и не упустил шанса окончательно размазать оппонента Арс. — Сэм, вообще-то, была просто вторичной вегетарианкой, без всяких супер и мега.       — Ахуеть, вы и этот мультик знаете? Респе-е-ект.       Слушая удивленно-восхищенный голос, Арс даже на секунду позволил себе улыбнуться и гордо задрать подбородок, но уже спустя мгновение опомнился, послал шутника куда подальше и снял его с линии.       Ему срочно нужно было на обед. Желательно до конца дня.

***

      В третий раз Антон позвонил ему сразу после вступительных экзаменов. Все в это время уточняли, когда нужно подавать согласия на зачисление, вносить оплату по договору и заселяться в общагу. Пожалуй, это был тот самый топ-3 вопросов, на которые приходилось отвечать. Комиссия стояла на ушах, а объем работы даже не думал уменьшатся. Создавалось ощущение, что проще сдохнуть, чем дожить до начала обучения.       — Добрый день, приемная комиссия МПГУ, чем могу вам помочь?       — Добрый-добрый, такой же добрый как сок «добрый» или как добрый доктор Айболит?       Арсению не сказать, что составило труда догадаться, кто звонил. Однако, на волне общей усталости от однотипных вопросов, его накрыло осознанием, что и не сильно-то хотелось сразу же скинуть Антона.       Наоборот, хотелось позволить мозгам хоть немного отдохнуть от всей этой однообразности.       — Как первое. Что вас интересует?       — У меня есть один щепетильный вопрос, который я мог бы обсудить только с одним человеком. Как вы можете догадаться, этот человек вы. Не могли бы вы представиться?       Хотелось, конечно, спросить, зачем Антону его имя, но любопытство сгубило кошку, а теперь и Попова, так что он решил подыграть.       — Меня зовут Арсений. А вас?       — Мое имя не играет роли, но вы можете обращаться ко мне Шаст. — Арс сделал мысленную пометку в голове, но голосом или звуком никак своей заинтересованности не выдал. — Однако вам эта информация совершенно точно не пригодится, если в вашему вузе не будет того, что мне необходимо.       — И что же это?       — Понимаете, я являюсь представителем компании Орифлейм и мне необходимо знать точное количество шкафов, тумбочек и иных мест, где я мог бы поместиться, чтобы после вылезать и демонстрировать товар. Также я хотел бы знать, можно ли к студенту прикрепить подсобку или подвал, чтобы иметь возможность где-то хранить продукцию?       Арсений поймал себя на том, что улыбается. Вот так тупо, с совершенно неоригинальной, допотопной шутки про чувака, вылезающего из шкафа с этой фразой.       — Боюсь, я не располагаю точной информацией касаемо данного аспекта, — а после, совсем немного подумав, он вдруг добавил, — но вы можете подойти в наш вуз сегодня в районе семи часов вечера и вместе со мной лично пройтись по всем корпусам и этажам, чтобы посчитать.       Арсений не знал, на какой ответ рассчитывал больше до тех пор, пока голос на том конце взволнованно не брякнул что-то на подобие «даконечноспасибодовстречи» и первый не скинул звонок.       Не понятно, чего Арсений добивался, но впервые за долгое время он предвкушал действительно интересный вечер.

***

      Когда работа комиссии подошла к концу, Попов покинул душную аудиторию, в которой приемка и была организована, и пошел к выходу из корпуса.       Около университета толпились студенты, которые уже потихоньку начинали возвращаться в общагу после летних каникул, толпились зеваки, покуривающие сигареты и болтающие о всяком, а еще сновали подростки, которые заглядывались на главный корпус с ярким огнем в глазах, в надежде однажды стать выпускниками этого места.       Арсений понятия не имел, как искать своего Антошку. Он знал о нем лишь то, что у того был яркий, звонкий голос и громкий, искренний смех. Однако для встречи вживую этого было явно слишком мало. А может и нет.       Знакомый хохот раздался буквально сразу после этой мысли. Арсений обернулся к дереву, которое стояло неподалеку от центрального входа, и заметил около него долговязую фигуру с сигаретой в зубах и мобильником в руках. Молодой человек внимательно слушал чье-то голосовое сообщение, не забывая делать глубокие затяжки, а вместе с колечками дыма выпускал наружу еще и веселые смешки.       По мере приближения, Арсений осознавал, насколько же незнакомец высок, а как только поравнялся с ним окончательно, понял, что на целую голову ниже этой шпалы и дышит ему практически в подбородок.       Парень затушил окурок и вопросительно посмотрел на подошедшего.       — Ты Шаст, да? — Арсений неловко наклонил голову, боясь, что ошибся адресатом, но Антон только головой кивнул и еще сильнее выгнул бровь. — Я Арсений. Из приемки который.       Метаморфозы, которые произошли с Шастом после этого стоило бы видеть, а еще лучше – снять на камеру. Он резко выпрямился, вытер ладошки о ткань штанов и протянул одну руку к Арсу. Все его безразличие разом уступило какому-то необъяснимому мандражу.       — О, ебать, ух ты, я вообще не так тебя себе представлял. Думал в комиссии только чуваки за тридцатник торчат, а ты и сам еще… зеленый.       Арсений пожал протянутую руку и снисходительно улыбнулся.       — В любом случае я постарше тебя буду: третьекурсник все-таки.       — И вам с абитуриентами можно говорить?       — А почему нет? — вопросом на вопрос ответил Попов и потянул его в сторону корпуса. — Пошли, Антошка, будем шкафы и полки считать для твоей тяжелой работенки. Возглас, «Арс, да ну это шутка была, ну», затерялся где-то в коридорах МПГУ.

***

      После их первой встречи Арсений долго стебал Шастуна («серьезно, ты кличку из фамилии сделал?» «ну так а нахрена велосипед изобретать?») за то, что тот намылился и пришел на встречу со старпером за тридцать, а тот в ответ просил открыть несуществующую форточку, чтобы перестало быть так душно. Ну подумаешь, формулировка неудачная, да с кем не бывает? Арсений вон вообще, наивная душа, за чистую монету принял, что раз Шастун спел про Антошку и представился так во время одного из приколов, то это непременно должно быть правдой. По итогу это, конечно, правдой оказалось, но все же («не будь ты таким доверчивым» «ой, иди в жопень, Шаст»). Все же хорошо сложилось по итогу.       Звонки Антона стали приятным дополнением к работе, а встречи после гарантировали еще и прекрасные вечера в отличной компании.       С Антоном легко и хорошо было. Лучше, чем вообще можно было себе представить.       — Добрый день, приемная комиссия МПГУ, чем могу вам помочь?       — Здравствуйте.       Арсения голос Шастуна насторожил с первого же звука. Они за последнюю пару недель по мобильнику болтали столько, что уже невозможно было не различать все оттенки знакомого голоса. И сейчас Антон конкретно так волновался и даже в некоторой степени боялся.       — Прежде чем я задам вопрос, я могу быть уверен, что наш с вами телефонный разговор не записывается и не прослушивается?       Арсений тихо усмехнулся.       — Если бы кому-то было до этого дело, я бы не назвал одного обращавшегося ко мне однажды абитуриента дебилом. За конфиденциальность можете быть спокойны.       Это чем-то напоминало лайтовую версию ролевой игры, только без закономерного продолжения. Арсений пока не был готов признать, что, возможно, однажды, в другой солнечной системе, он, может быть, и свел все в подобную плоскость. Но Антон в первую очередь его друг-долбаеб, а член на дружбу не меняют. Пусть это и мог бы быть один и тот же человек.       — Хорошо. — Шаст выдыхает и на пару минут на линии звучит одна сплошная тишина, которая не может не нервировать. Проходит пара минут, прежде чем Антон вновь подает признаки жизни. — Я думаю, вы знаете о таких организациях, как кружок анонимных алкоголиков, наркоманов и так далее. Так вот, я хотел бы спросить, есть ли у вас похожие организации?       Это звучало бы как шутка, если бы в тоне Антона был хоть один намек на смешинку. Но в его голосе было лишь напряжение напополам с надеждой, и Арсений решился-таки уточнить:       — Вы имеете в виду что-то конкретное? И снова тишина с отзвуком тяжелого вздоха.       — Я имею в виду, нет ли у вас кружка анонимных гомосексуалов?       Теперь уже Арсений не знал, что сказать. Последнее, что он думал когда-то услышать от Шаста, так это признание в своей ориентации по средствам приемной комиссии вуза. Слава богу диалоги действительно не записывались и не пересушивались ректоратом. Такому попросту нельзя было бы дать объяснений.       Арс понимал, что Антон уже долго томился в собственном безмолвном маринаде страха, поэтому пододвинул микрофон максимально близко ко рту и тихо произнес:       — Раньше такого кружка не было, но с учетом вашего вопроса и очевидности того факта, что у нас таких как вы здесь два, мы можем что-то придумать. Как вам такой вариант?       Антон не ответил, но Арсений через шум улицы и учащенное дыхание в наушниках мог понять, что Шастун улыбался.

***

      — Ладно, окей, хорошо, тогда так, — Арсений заряженный на все сто носился по набережной в поисках самоката, пока Антон стоял у заборчика и наблюдал за его метаниями, — раз сегодня тридцать первое августа, то мы поздно вечером пойдем гулять по крышам, чтобы ровно в двенадцать отметить твое полноправное становление первокурсником.       Шаст курил свой любимый парламент, выдыхая в потемневшее небо кольца дыма и неотрывно смотрел на этот безумный комок энергии, который даже не осознавал всю свою значимость в его, Антоновой, жизни.       Он достал из кармана телефон, набрал заученный наизусть контакт и нажал на кнопку вызова.       Арсений, который уже пару минут стоял и пытался разобраться с оплатой того самого злосчастного самоката, дернулся от вибрации в нагрудном кармане. Абонент определился как «Антошка Шастун». Он с непониманием обернулся на друга, а тот, в свою очередь, безмолвно показал на телефон. Арс принял вызов.       — Добрый день, это приемная комиссия МПГУ?       — Чего?       Антон улыбнулся и кивнул головой, говоря тем самым «чего стоишь? Подыгрывай». Арсений сдался. Он сделал максимально строгий голос и ответил:       — Добрый день, да, это приемная комиссия МПГУ, чем могу вам помочь?       — У меня тут вопросик один, думаю, только вы сможете мне с ним помочь.       — Что за вопрос?       Антон докурил свою сигарету и выкинул бычок, после чего начал неспешно приближаться.       — Понимаете какая тут ситуация: я бы очень сильно хотел поступить в ваш вуз. Все документы подал, вступительные прошел и даже в общаге место выбил. Согласитесь, все для жизни успешного студента у меня есть.       — Есть. — Арс откровенно не понимал, к чему Шаст клонил, а тот все продолжал подходить.       — У меня только последнего согласия не хватает, чтобы без проблем вступить в насыщенную студенческую жизнь.       Арсений нахмурился, активно пытаясь вспомнить весь пакет документов, который Антон ему приносил, но никак не мог понять, что же они упустили.       А Шастун наконец встал рядом и, находясь на расстоянии в несколько сантиметров, озвучил последнюю просьбу к своей личной приемной комиссии.       — Мне не хватает лишь вашего согласия на то, чтобы я мог вас поцеловать.       За их спинами загорались первые вечерние фонари набережной, а время звонка медленно отсчитывало секунды тишины. Теперь можно было говорить не только словами. Этот этап они уже оставили позади.       Арсений сделал последний шаг, а вместе с тем в последний раз выполнил свою обязанность, как участник приемной комиссии. Его согласие стало точкой для этого лета и заглавной буквой для начала нового учебного года.