тишина

      Альбедо не боится тишины, наоборот, она привлекает его. Ему нравится сидеть и размышлять о разном, когда никакие звуки не тревожат мысли.       Он боится пустоты.       Холодок бежит по спине когда второе место на кровати пустеет и рядом не ложится тёплое тело покрытое шрамами и не сгребает Алхимика в свои любящие объятия.       Он думал что так бывает только когда он уезжает, когда того нет дома, и на горизонте не встретишь его силуэт. Почему же сейчас, Альбедо смотрит на его "разукрашенную молнией" спину, и ощущает то, что чувствовал без присутствия второго тела на кровати. Почему? Он хотел задать этот вопрос, но мог лишь сьежившись, молчать. Тишина ему нравится, но когда за ней следует пустота, Альбедо хочется забиться в угол. Ну или... Прильнуть к чужой спине, но почему тогда и это сейчас ровно падению в бездну?       Его плечо дёрнулось и на мгновение алхимику показалось что сейчас к нему обернутся, в уставших глазах покажется нежность, и его одарят прилестной улыбкой, а может и перекинуться парой фраз. Но это только на мгновение. Альбедо почувствовал как что-то кольнуло в сердце.       Небольшая, изящная кисть всё же потянулась к недосягаемому. Тонкий палец коснулся ветьеватого шрама на его спине, а вскоре и сама ладошка аккуратно разместилась там. Именно после путешествия в Инадзуму, даже у Паймон не осталось никаких комментариев, а у него и подавно сил не хватило даже на какие-нибудь слова или ленивый поцелуй... Альбедо боялся именно этой пустоты всю жизнь, даже не подозревая этого и именно сейчас, ему стало страшно.       Страшно что когда-то боги заберут его.       Он под одеялом, но ему всё ещё холодно. Алхимик чувствует будто весь мороз с Драконьего Хребта переместили в их кровать. Нет. Нет. Альбедо не готов, он хоть и кажется безразличным к многим ситуациям, но он боится, ему страшно до высшей степени ужаса.       Послышались всхлипы, шмыганье носа и откровенное рыдание. Ему казалось что это он или кто-то за дверью, но когда рядом на подушку Алхимика упала соленая капля, Альбедо стал осознавать.       Он сам рыдает и поддается истерике.       Лоб касается спины на против, а пальцы впиваются в плечи второго до синяков. Алхимика захлёстывала буря эмоций, будто всё что он не испытывал всё то время, сейчас с силой разрушило плотину и полилось рекой.       Альбедо было до дрожи в коленях страшно. Он хватался за него, мямлил несусветную чушь, утыкаясь носом между чужими лопатками. Чужими? Ох, как же это слово не вяжется со всем. Это слово вообще не хотелось произносить по отношению к нему.       Но он это делает.       В какой-то момент холодная спина сменилась тёплой грудью, а само тело Алхимика было прижато к источнику тепла любимыми руками. Альбедо шмыгнул носом, пытаясь успокоится, прижимаясь щекой к ключице напротив. Ощущались поглаживания по спине, а в висок его неожиданно поцеловали.       Поток навязчивых мыслей прекратился, но дорожки слёз всё ещё текли по румяным щекам блондина. — ...Я не оставлю тебя, тише... — раздалось над головой и его голос вновь кажется родным. Альбедо прижали сильнее. — П - правда?...— елеслышимо отозвался алхимик, нерешительно поднимая взгляд на глаза цвета сладкого меда. Изображая как-то его на картине, он именно так и описывал его взор.       Начиная с момента его и Паймон приезда, Альбедо никак не мог глянуть тому в глаза или нормально услышать этот чужой... Нет, родной голос. Но сейчас, он видел всё: его обеспокоенное лицо, мог разглядеть каждый шрамик, родинку и морщинку вызванную волнением. — Конечно — отозвался он и аккуратно проведя пальцем по щеке алхимика, убирая капельку слезы.       Альбедо снова шмыгнул носом. Пальцы тонкой руки ухватились за любимую ладонь и прижали её к щеке. Небесные глаза закрылись. Как же не хотелось отпускать её, не хотелось отпускать самого его. Путешевственника. Героя всего Тейвата. Свет во тьме дней Алхимика...       Итэра.