Sweet Fox

— Давай же, Лисёнок, не закрывай глаза! Как раскалённый нож, вонзающийся в плоть, раздался громкий крик Осаму над ухом Чуи. На его руках слабел с каждым вдохом его возлюбленный, угасающий от своего страшного заболевания. Диабет — не приговор, говорили они. Ага, как же! Не принял один раз лекарство и уже такое страшное последствие! Судорожно Рыжик, обхвативший слабеющими руками стакан, маленькими глотками отпивал воду. Периодически будто аварийный генератор включался внутри него, и Накахара срывался на жадное поглощение такой нужной ему сейчас жидкости, пытаясь утолить страшную жажду. Его трясло, всё тело покрывалось липким будто сахарным потом. Он судорожно до лёгкого жалобного треска прижимал к себе этот несчастный стакан, но напиться всё никак не мог. Кажется, сосуды вот-вот разорвутся внутри него: голова дико болела, а конечности то и дело немели. Накахара тихонько заскулил от очередной разрывающей головной боли. Когда же это закончится?! Неужели никакого запаса инсулина в организме вообще нет?! Плывущий взгляд скользнул на лежащий неподалёку глюкометр. Накахара дрожащей рукой прислонил новую тест-полоску к окровавленному пальцу в надежде увидеть цифры гораздо ниже предыдущей. Но нет, вновь красное табло, а глюкометр высветил на электронном табло двадцать. Угрожающая цифра — чудилось, что уровень сахара поднимался в геометрической прогрессии. Явно выраженное состояние гипергликемии — никакого аварийного инсулина в крови нет. Накахара понимал, что должен срочно принять дозу спасительного лекарства. Но у них же нет денег. Как же бедные студенты выживут на оставшиеся копейки, если сахаропонижающие препараты такие дорогие?! Тем временем Дазай, продолжая прижимать возлюбленного к себе, трезвонил в скорую. Но вновь ничего: на том конце провода упорно не хотели брать. Бледный как стенка Осаму, нервно сглотнул и вновь взглянул в глаза сгорающему быстрой спичкой возлюбленному — взгляд Накахары с каждым разом туманился всё больше. Хах, какое чёткое сравнение, ведь его лисёнок действительно напоминал огонёк. От этой мысли становилось дурно — Дазая тошнило от собственной слабости. Вновь пальцы обхватили телефон, и пальцы быстро застрочили по клавиатуре, набирая номер ближайшей круглосуточной аптеки. Пусть хоть кто-то возьмёт трубку! Два часа ночи, но это дело неотъемлемой важности! Человек может погибнуть! Его любимый и дорогой сердцу лисёнок. Нельзя сдаваться. Нужно срочно купить лекарство, иначе будет поздно… — Почему ты мне раньше не сказал, что у тебя закончился инсулин, Чуя?! — закричал Осаму от безысходности и страха, когда в трубке вновь послышались надрывные гудки, на линии сбросили, а монотонный голос повторил: «абонент в данный момент не может разговаривать. Оставьте сообщение после сигнала.» Как ножом по сердцу это хладнокровие автомата, когда твой любимый человек в настолько ужасном состоянии. Ангельские и такие режущие до боли глаза голубого цвета взглянули со светлой грустью на Дазая. Именно с тёплой и от этого ещё более сводящей с ума — Накахара искренне сожалел о том, что сделал больно дорогому сердцу человеку. Нет, Чуя не боялся происходящего; больше всего Накахара не хотел сделать больно тому, ради кого он жил последние годы. Любимый Осаму. Зачем же он так переживает? Это же не смертельно, наверное, всего-то повышенный на каких-то пятнадцать единиц сахар, когда верхняя допустимая граница, вообще-то, пять и пять. Что в этом такого? Казалось, для Накахары подступающая гипергликемическая кома была равна простуде. Чуя сжал любимую ладонь Осаму в своей и тихонько прошептал, когда Дазай выпустил его из объятий и стремительным шагом направился к двери. Пытался остановить. — Милый… Всё будет хорошо… Я выберусь. Обещаю. Не трать на меня деньги… — ИДИОТ! У ТЕБЯ САХАР НАМНОГО ВЫШЕ НОРМЫ! ТЫ ВООБЩЕ НЕ ПОНИМАЕШЬ СЕРЬЁЗНОСТИ СИТУАЦИИ?! — не оборачиваясь, крикнул на него Осаму и выскочил из дома. Сейчас срочно нужно раздобыть инсулин, что необходим Накахаре как воздух. Он не бежал — буквально летел над землёй, не надев на себя даже куртки. В лёгких пижамных штанах и футболке, когда на дворе декабрь. Падающий снег неприятно и колюче падал на разгорячённую кожу, но Дазаю сейчас не было до этого никакого дела. Горло заледенело от контраста стужи и одышки после быстрого бега. Надрыво кашлянув, Осаму вновь ускорился, не замечая холода. Плевать на себя. Всё равно на возможную пневмонию и температуру. Сейчас в приоритете: спасти любимого человека. Сердце бешено колотилось, а Дазай, абсолютно себя не щада, всё ускорялся. Будто заведённый робот, машина. Ругал и ненавидел только одного человека. Нет, не Чую. Этим вечером ещё улыбающийся вчера Накахара резко почувствовал себя неважно. Он всё время просил воды, опустошая графин, который Осаму то и дело наполнял водой, вёл себя капризно, всё время пытался прилечь отдохнуть, когда на сегодняшнюю ночь у них были планы. Два студента ещё в прошлом месяце купили билеты на пьесу Маргарет Митчелл «Унесённые ветром». Только вот не суждено, однако, попасть на сей спектакль. А после ночью Осаму проснулся от того, что Чую потрясывало, а он упорно пытается это скрыть. Тогда Дазай силой заставил его измерить глюкометром уровень сахара… И был в шоке, когда увидел цифру на табло выше пятнадцати. А сейчас она неумолимо приближалась к тридцати! Как так можно запустить своё заболевание?! Дазай корил себя за то, что ещё вечером не заподозрил неладного. Он же списал плохое самочувствие Накахары, на усталость! Посоветовал ему отдохнуть! Как же мог забыть, что Лисёнок в принципе не способен долго лежать на одном месте. Идиот… Осаму не связал недомогание с сахарным диабетом. Вдалеке показалась спасительная неоновая надпись: «Аптека. Круглосуточно.» Каждая секунда на счету! Стараясь хоть как-то выпустить пар, дабы сформулировать мысль перед фармацевтом, Осаму с силой сжал кулак и стукнул по ближайшему забору, что жалобно зазвенел под пальцами, выдавая весь гнев того, кто потревожил её покой. А Дазай готов был кричать, рвать на себе волосы, но сдержался, дёрнув ручку и влетая внутрь. Хватит беситься. Сейчас нет времени на самобичевание! Времени всё меньше и меньше… На стол фармацевта легло назначение, и Дазай, пытаясь хоть немного отдышаться, выпалил: — Моноинсулин мне! СРОЧНО! На листе написаны дозировки! И шприц-ручку! — бросил Осаму, восстанавливая дыхание. На прилавок легла зелёная купюра с приличной суммой. Дикие глаза покупателя напугали бедную девушку, и той тут же захотелось незамедлительно повиноваться. По этому парню читалось одно: дело неотложной важности. Ну или же просто сумасшедший, связываться с которым себе дороже. Испуганная девушка тут же судорожно натянула на нос очки и зашарила ладонью по ящикам в надежде нарыть нужный препарат. Ещё раз сверилась с дозировкой и выдала нетерпеливому покупателю всё самое необходимое. — У кого-то из вашей семьи диабетическая гипергликемическая прекома…? Хэй, постойте, а как же сдача?! — осторожно спросила девушка, на что Осаму, уже выбегая из аптеки, бросил ей: — Сдачи не надо! Я должен как можно скорее вколоть ему лекарство! На счету каждая секунда! — Но… Дверь уже закрылась за покупателем, а когда девушка выбежала на улицу, то парня и след простыл. Помнила фармацевт о том, что вводить самостоятельно препарат инсулина в таком случае нельзя. Может стать ещё хуже… Дазай влетел в дом и, не раздеваясь, подбежал к Накахаре, который за это время угасал всё стремительнее, и со всей силы всадил ему в плечо иглу со спасительным препаратом. Не обрабатывая, только ткань приспустил. Даже не раздеваясь, не стягивая ботинки. Сердце Осаму билось, а руки дрожали, но он нажал на рычажок, и доза инсулина вытекла из ручки. Давай же! Действуй! Постепенно Чую перестало трясти. Кажется, становилось легче. Накахара прикрыл глаза и откинул голову на стену. Прошло пять минут. Десять. Слабость не проходила, но зато ушёл липкий и гадкий пот, а с ним и жажда. Дазай, схватившись за голову, сполз на пол и устроился на коленях Чуи, стараясь успокоиться. Успел! Накахара выжил! Ему становится легче… Дрожащая рука Осаму протянула лежащий неподалёку глюкометр. — Смерь сахар, пожалуйста… Я очень тебя прошу, Чуя, — в слезах попросил Осаму, истерично вздрагивая в плечах. Для своего же успокоения понять, что любимый и правда начал выздоравливать. Плевать, что пропустили спектакль. Сейчас он больше всего был рад видеть эти голубые глаза живыми, а губы розовыми. И Чуя послушался. Выученная уже до автоматизма процедура. Проколол палец. Поднёс глюкометр с новенькой тест-полоской к кровавой капельке и принялся ждать показателей. Но вот незадача! Снова красный свет! На табло высветилась цифра в девять баллов. Разве это инсулин не быстрого действия?! Через пять минут цифра вновь поднялась до пятнадцати, на что Осаму, успевший уже успокоиться, рыкнул. Не рассчитал! Может, шприц бракованный попался?! Однако, мало вколол! И вот в плечо Накахары, который не успел даже пискнуть, прилетел ещё один укол инсулина. Спасительный препарат, который нужен сейчас возлюбленному как кислород! Осаму откинул его прочь и прижал начавшего дрожать любимого к себе. Переволновался, бедненький. Губы накрыли влажные и немного сладковатые губы поцелуем. — Я с тобой, любимый. Тебе нечего бояться, — он любовно исцеловал влажные прядки, коснулся носом вспотевшей. Бедолага…как же ему сегодня досталось. — Прости, что накричал на тебя. Ты просто самое дорогое, что у меня есть… Я не могу тебя потерять, Лисёнок. Но трагедия приобрела ещё больший масштаб… — Я дрожу не от страха… Осаму…— прошептал Чуя, а губы его начали синеть, тело слабеть, а глаза закрываться. Последнее, что Рыжик прошептал перед тем, как упасть на пол — Кажется…сахар падает… На глюкометре злорадно светилась двойка… *** Осаму сидел около дверей реанимации и лишь молился о том, чтобы врачи успели спасти возлюбленного. Это он виноват! Надо было хватать Чую и бежать в скорую! Нельзя в таких ситуациях мешкать! Это Дазай не рассчитал и вколол передоз инсулина, вместо того! Понадеялся на свои малые знания о заболевании. Внутри всё болезненно разрывалось и сжималось до крохотных размеров. Осаму готов умереть, но только бы не потерять настолько дорогого сердцу человека. Как же больно, когда любимый человек в реанимации, а тебе даже нельзя туда зайти! Взять его за руку, чтобы почувствовать тепло и нежность такой дорогой ладони. Как же всё бесит! Раздражает! Когда любимый лисёнок, который дал силы и желание жить, может оказаться во хладной земле! Осаму хотелось плакать, задушить себя, сделать больно. Только бы Чуя не умер. Дазай перечитает все книги мира о сахарном диабете. Узнает больше об этом нещадном недуге! Через тридцать минут вышла медсестра, и в глазах вновь загорелась Надежда. Счастливые новости?! По-другому просто не могло быть! Чуя выжил! Он ведь такой сильный мальчик… Любимый! Малыш! Его Лисёнок… Рыжик не мог так просто оставить своего суицидника на этой бренной земле без своих тёплых обьятий и поцелуев. Он слишком дорожил этими сладостными и греющими сердце прикосновениями. Осаму с надеждой взглянул на неё, но тут же закричал от боли и безысходности. С губ спокойной девушки сорвались таковые слова: — Остановка сердца. Ещё большее падение сахара. Клиническая смерть и неэффективность реанимационных мероприятий… К сожалению, мы не смогли его спасти.