yeosang

— Знаешь, — голос Ёсана низок, и Хонджун отслеживает взглядом его движения, внимательно наблюдая, как он приближается к нему. Его запястья склеены вместе, клейкая лента проходит вниз по предплечьям, чтобы держать их вместе, а в его руках лежит маленький желтый мячик. Веревка привязывает ленту вокруг его запястий к верхнему ярусу двухэтажной кровати в его и Сонхва комнате, так что его руки подняты. — Ты такой милый. Хонджун немного мычит из-за кляпа и качает головой, пытаясь сыграть роль сопротивляющегося пленника, как велел ему Ёсан. Когда Ёсан кладет руку Хонджуну на щеку, все его тело дергается от прикосновения; его бедра тоже были перемотаны скотчем, как и его лодыжки, и из-за клейкой ленты его мышцы уже немного затекли. Он немного ёрзает на своем месте, когда Ёсан проводит большим пальцем по щеке Хонджуна. — Но я не думаю, что у тебя достаточно… цвета, — протягивает Ёсан, отступая в сторону, чтобы взять что-то со стола. Когда он подходит ближе, Хонджун замечает, что у него в руке. В страхе, как и положено, он извивается, дергаясь там, где его приковали к краю кровати. Ухмылка Ёсана злая, глаза Хонджуна широко раскрыты, его грудь вздымается, когда младший снова приближается. Нож знакомый — Ёсану он нравится, он купил его специально для них, когда Хонджун впервые согласился попробовать поиграть с ним. Переливчатое лезвие, матовая черная рукоятка идеально ложатся в руку Ёсана. Хонджун жаждет этого. Они играют так уже несколько месяцев; Хонджун всегда каким-то болезненным, неотвратимым образом сдерживается, делая вид, что не хочет этого; Ёсан всегда держит нож в руке, аптечку рядом и блеск в глазах. Гул, исходящий из груди Ёсана, задумчивый, довольный, а кончик лезвия — крошечная холодная точка контакта с левой грудной клеткой Хонджуна. Это опьяняло, знание того, что он полностью в власти Ёсана, знание того, что он в полной безопасности, несмотря на это. — Давай сделаем тебя красивой, а? Эти слова заставляют Хонджуна вздрогнуть. Лезвие на мгновение убирается, а затем возвращается, плоской стороной скользя вниз по его груди. Хонджун немного корчится, когда понимает, что ни одна из острых сторон ножа не прикоснулась к нему, он все еще играет свою роль, даже они оба знают, как сильно он этого хочет. Плоская часть ножа исчезает, но когда она снова касается его кожи, она режет. Порезы никогда не бывают глубокими, они никогда не должны длиться слишком долго, но они жалят. Первый всегда самый захватывающий, он легко прорезает его кожу. — Да, посмотри на это, — выдыхает Ёсан, не сводя глаз с того места, где порез наполняется кровью, по его коже стекает тонкая струйка. Он поднимает голову, встречается взглядом с Хонджуном, и тот кивает. Улыбка, которую он получает в ответ, многозначительна. — Неужели это все, что нужно? — спрашивает Ёсан, как обычно. Он поднимает лезвие, делает еще один надрез, и они сидят в тишине, пока младший смотрит, его взгляд похож на физическую тяжесть. — Просто нужно немного порезать тебя, чтобы тебе стало жарко? Хонджун ёрзает, качая головой. Он крепко держит мяч в руках, чтобы Ёсан знал, что он хорош, он великолепен, ему это нравится. Ёсан продолжает делать маленькие надрезы, и вскоре их на груди Хонджуна так много, что кровавые дорожки перетекают друг в друга, в другие порезы. Это устойчивое, кипящее возбуждение, когда он беспомощен и обижен, у Хонджуна опущены глаза, и он так сильно пускает слюни из-за кляпа во рту, когда Ёсан тихо ругается и снова обхватывает лицо Хонджуна. — Ты прекрасно выглядишь, — говорит он, запыхавшись. — Так красиво, просто великолепно. Хонджун слишком растерян в своем возбуждении, позволяя Ёсану прикоснуться к нему. В голове туман, в груди тупая боль. Он любит это. — Собираюсь использовать тебя прямо сейчас, ладно? — спрашивает Ёсан, и Хонджун стонет. Посмотрев вниз, младший опускается на одно колено, поднимая обмотанные скотчем ноги Хонджуна. Хонджуну не нужно смотреть, он безоговорочно доверяет Ёсану, но он хочет, жаждет видеть, как хорошо тот обращается с ножом. Звук разрезаемой лезвием клейкой ленты доставляет удовольствие, и Хонджун стонет, когда его бедра освобождаются. Осторожно, Ёсан стягивает ленту с большей части его кожи, а затем складывает ее так, чтобы липкие стороны были прижаты друг к другу, чтобы убедиться, что они не приклеятся к нему. — Я тебя потрогаю, — бормочет Ёсан всего за несколько секунд до этого. Хонджун немного хмыкает, когда его стаскивают с края кровати, он теряет равновесие из-за того, что его лодыжки все еще связаны скотчем. Это движение заставляеет порезы у него на коже растянуться, засыхающая кровь оставляет неприятные растяжки. Хонджун повернулся, теперь он своим весом опирается на руки. — Какой хороший мальчик, — хвалит Ёсан, одной рукой сжимая его задницу. Хонджун стонет, выплывая из своих мыслей, медленно выдыхая, когда слышит звук ножа, кладущегося на стол. Ёсан, должно быть, тоже захватил смазку, потому что, когда он возвращается, его член мокрый. Он проталкивает его между бедрами Хонджуна, и тесное пространство должно быть приятным, если судить по тихим звуки, издаваемым Ёсаном. Это не то, что он хочет, не член в его заднице, но, тем не менее, это приятно. Хонджун вздрагивает от каждого прикосновения члена Ёсана к его яйцам, желая попросить большего, но не в силах сделать это из-за кляпа. Вместо этого он стонет, громко и жадно, звуча как шлюха, когда его бедра трахают. — Блять, Хонджун, — выдавливает Ёсан, одной рукой держа его за бедро, а другой за плечо. Он тащит тело Хонджуна обратно, чтобы соприкасаться с ним, и этого всего так много, думает Хонджун, немного сумасшедше, что, возможно, он мог бы кончить лишь только от того, что его бедра, блять, ебут. Однако у него нет ни единого шанса, потому что Ёсан еще несколько раз сильно и основательно трахает пространство между его бедрами, прежде чем отстраниться и подрочить. Он кончает, издавая хриплый звук, покрывая задницу старшего своей спермой. Хонджун корчится, двигая бедрами вперед, словно пытаясь сдвинуть воздух, и даже не понимает, что плачет, пока Ёсан не тянет его обратно к своей груди. — Тсс, — успокаивает его Ёсан, гладит его по волосам и обнимает, пока он дрожит. — Ты хорошо справился, так идеально для меня. Хонджун мычит и позволяет себе вздрогнуть в объятиях Ёсана, довольный своим положением, и тем, что он его хороший маленький мальчик.