Почти как люди

I will for town and I will would be And I will cry and I was still Need you (Todd Burns — Only Human)       Проснувшись рано утром, я открыла глаза и поняла, что мой милый, Хидеки ещё спал. Вспоминая нашу с ним вчерашнюю ночь, я поняла, что люблю его теперь гораздо больше обычного. И никогда, ни на кого не променяю. Как и своё новое имя. Пусть говорят, что раньше меня звали Эльда, Хидеки назвал меня Чии, значит, я буду Чии и никак иначе. Как же всё-таки хорошо, что именно он меня тогда нашел на той помойки. А не те, кто сдал бы меня потом на металлолом. Или извращенцы, наподобие тех, куда я попала в первый раз, когда пыталась найти работу, чтобы помочь Хидеки, хоть как-то продержаться до следующей зарплаты. Пусть я и понимаю, что не являюсь человеком в полной мере. Но мои мысли, чувства и эмоции точно настоящие. Интересно все ли персокомы так умеют? Или только я? В любом случае, когда произошёл последний всплеск энергии, когда Хидеки признался мне в любви, я почувствовала, что часть моего огромного программного кода распространилась на большие расстояния, и затронуло всех персокомов, в огромном радиусе действия. А значит все они тоже стали уникальными, как и я. Иными словами проапгрейдились с простых персокомов, до уровня чобитов. И пусть я таким образом считай создала новую кибернетическую расу, мысль о том, что я сама могу стать матерью, согревала душу сильнее, чем всё вместе взятое. Единственное, что меня тревожит, так это старость Хидеки, а также моего ребёнка. Потому что они органические существа из плоти и крови. Я синтетическое — из металла, пластика, полимеров и аккумуляторах на солнечных батареях. А значит вполне могу жить столько, сколько будет светить Солнце. А это очень и очень долго. И это меня пугало больше всего, — не то, что когда-то придётся прощаться с Хидеки, потому что он состарится и умрёт (но я всё равно буду по нему горевать). А то, что это вполне вероятно произойдет с моим ребёнком тоже, а потом с его ребёнком и так до бесконечности. Они будут стареть, умирать, а я буду просто наблюдать за этим и ничего не смогу с этим поделать. Однако, есть вариант проще — просто похоронить меня вместе с Хидеки, вытащив мой аккумулятор. Тогда это будет считаться как настоящая смерть для чобита, вроде меня.       Но об этом ещё будет время подумать, а пока, я просто лежала рядом с тем, кто мне нужен и смотрела, как он мирно спал. И длилось это до тех пор, пока Сумомо снова не начала свистеть и будить всех на утреннюю зарядку. — Хидеки, доброе утро, — сказала ему я, улыбнувшись. — И тебе доброе, милая моя, — ласково ответил он, поправляя мои съехавшие на лоб волосы. — Который час? — Шесть часов, три минуты и десять секунд, — ответила я, просчитав время. — А день недели? — Воскресение. Хидеки наконец встал, протёр глаза и потянувшись, недовольно сказал миниатюрному персокому: — Сумомо угомонись! — попросил он. — Сегодня же воскресенье, шесть утра. Хватит уже! Дай поспать! — Ничего не знаю! — бодро ответила маленькая Сумомо, одетая как всегда в странный наряд в восточном стиле, продолжая свистеть в свисток. — Положено начинать день с зарядки? Значит начинаем! Становись! Раз, два. Раз, два! Левой! Правой! Бодрее! Веселее! Просыпаемся! Левой, левой! Раз, два, три!       Хидеки хоть и с неохотой, но начал делать зарядку. Я же просто повторяла за ними все упражнения, разрабатывая и свои механические соединения тоже. Когда же зарядка кончилась, мы сели завтракать. Точнее только Хидеки ел то, что я ему приготовила. А именно онигири с начинкой из омлета, как меня научила госпожа Хибия. То есть фактически моя мама. Чобитам и персакомам не нужна органическая пища, чтобы функционировать. Для этого у нас есть солнечные батареи. Ну или мы просто можем подзаряжаться от сети. — Вкусно? — спросила я, смотря с каким аппетитом ел Хидеки всё, что я приготовила. — Ошень, — прошамкал он с набитым ртом, отчего я с трудом, но всё-таки поняла его. — Чии старалась. Всегда, пожалуйста, — ответила я в очередной раз словно с уровнем интеллекта «оладушка», натянув улыбку до ушей.       Тогда как изнутри я вполне могла уже нормально думать и излагать мысли довольно осмысленно. Придумала, может, стоит писать на бумаге то, что я хочу сказать и таким образом нормально общаться с Хидеки? А то так и будет меня теперь считать персональной куклой, для удовлетворения своих низменных желаний (и нет, то, что между нами вчера было, то было по обоюдному согласию. Просто в процессе мне бы самой не хватало больше чувств, экспрессии и много чего ещё). Решено — будем пробовать излагать свои мысли ни как одноклеточное, а как новый вид разумной формы жизни. — Хидеки… тебе действительно нравится, как я готовлю? — медленно спросила я, отчего челюсть в данный момент отвисла не только у Хидеки, но и у Сумомо, сидевшей на моём плече. — Это ты сейчас сказала, или мне почудилось? — поинтересовался он. — Кстати у меня тот же вопрос? — дополнила переносной персоком. — Да… это я сказала… потому что хочу уже… говорить более сложными фра… фразами, — немного заикаясь снова ответила я, снова в неспешном темпе, чтобы не скатиться обратно к примитивной речи и односложным предложениям трехлетнего ребёнка. — Круто. Так держать Чии! — поднял большой палец вверх Хидеки. — Ты, несомненно, большая молодец. — Чии, молодец! Чии, так держать! — тараторила Сумому, прыгая на моём плече. — Спасибо вам… не могли бы вы тогда… с… со мной по… позаниматься немного в про… произношении? Пожалуйста, — попросила я. — О чём речь, милая. Конечно, будем заниматься, — бодро ответил Хидеки, беря свои учебники с курсов по «риторике и постановке речи», которые он изучал на своих курсах, перед поступлением в университет. — Итак, начнём.       И мы с ним начали заниматься, и занимались так долго, что я сама не заметила, как день начал подходить к концу, а у Хидеки снова заурчало в животе. Тогда я быстро приготовила ужин из риса и жаренной рыбы, что ему тоже очень нравилось. А когда Хидеки счастлив, то и я тоже счастлива. Когда Хидеки поужинал, мы вместе сели перед телевизором и смотрели какой-то фильм, где практически все персонажи забавно прыгали, дрыгая ногами и руками, крича что-то непонятное. — Странные танцы. А что они вообще делают? — не понимала я, смотря пристально на экран. — Нет, Чии, — посмеялся Хидеки. — Это не танец, а боевое искусство. В данном случае — китайское кунг-фу. — Кунг-фу, — восхищенно выдохнула я, запоминая все движения героев фильма.       Не знаю зачем, но чувствую, мне это может пригодиться. Как знать, если бы я и раньше умела драться, возможно, тогда «Стрекоза» меня бы не похитил и не лапал всю, там где можно и нельзя. В следующий раз если подобное повториться, я точно смогу за себя постоять. Закончив просмотр, мы с Хидеки решили пораньше лечь спать, потому что завтра мне снова на работу в кондитерскую, а ему на пары в институте. — Слушай, Чии, — повернулся ко мне лицом «тот кто нужен мне». — Ты, несомненно, сегодня молодец и делаешь успехи. Ещё немного и мне будешь уроки по правильной речи давать. Несомненно персокомы и Чобиты, гораздо умнее простых людей. Как знать, может быть рано или поздно, вы наш мир и спасёте. — В данный момент, ты мой мир, Хидеки, — честно призналась я, беря его за руку. — И никто мне больше не нужен. — Чии… как же я тебя люблю. Или я это говорил? — спросил он. — Сегодня нет, — улыбнулась в ответ я. — Тогда говорю — Чии, я тебя очень сильно люблю, — сказав это, Хидеки крепко-накрепко меня поцеловал, не желая отпускать.       Но я и не сопротивлялась, полностью растворившись в этом чувстве любви и нежности. А потом мы занимались тем же, чем и вчера. Только как можно тише, чтобы никого не разбудить и никому не помешать. Когда сил уже не осталось мы обессилено рухнули на кровать, чуть не разбудив Сумому (Катока видимо решила остаться с моей «мамой». Видимо тут ей слишком шумно и она привыкла к тишине), которая давно спала и видела, наверное, десятый сон (если персакомы вообще способны видеть сны). Мы же с Хидеки последовала её примеру и в очередной раз, обнявшись, быстро смогли уснуть крепким здоровым сном. И в надежде на то, что завтра всё будет лучше, чем сегодня. Однако, каким бы плохим не был день сегодняшний завтра всё может начаться сначала…