Я научусь тебя любить.

Для Александра двадцатый век был невыносим. По вине революции, Мировых войн, Блокады и всех последующих ненастий, выпавших на долю северной столицы осадочек остался. С недавнего времени, а если быть точным с Мишиного возвращения он начинал странно себя вести. Он начал шарахаться Москвы, начал непроизвольно бояться его. Не всё время, так, промежутками, но промежутки то участились… Московский из этого сделал один вывод- это не его Саша. Этот Саша больше походил на Невского. Однажды вернувшись домой, блондин не обнаружил нигде возлюбленного, а нашёлся он в итоге в кромешной в темноте, в ванной. И он громко, истерично смеялся. Быть не может… Шура? На все распросы Саша отнекивался, на все вопросы у него были дела. Только вот первопрестольная так просто не сдавалась никогда. — Саша, что с тобой? — отвянь. — Саша! — изчезни! Голубоглазый подошёл ближе. — Саш, мне очень жаль, если я тебя чем то обидел, но мы по прежнему живём в одной квартире, ходим по утрам на работу в одно и то же место, вместе возвращаемся… Домой. Поверь, мне важно знать, расскажи что с тобой происходит. Окончив монолог он виновато закусил губу. Взгляд сидевшего в кресле города смягчился. Он поднялся и тоже сделал шаг навстречу. — ты правда… Не помнишь? — ничего. Совсем. Романов вздохнул. — ладно. Я расскажу тебе, но ты мне пообещаешь, что не будешь сразу лезть и что то делать. А ещё м… Не сдашь меня «куда следует». — клянусь. — тогда слушай. Потянув Михаила за руку, бывший город Ленина опустился обратно в кресло, усадив товарища напротив себя. Петербург красочно поведал ему обо всем, где-то они вместе смеялись над абсурдом ситуации, где то у Москвы слёзы наворачивались, где то в захлёб рыдал, но так или иначе, под конец рассказа он понял: кроме Саши с ним живут Александр Невский и Шура Думский. Призраки прошлого, пробужденные его возвращением. Возвращением агрессора. Было непривычно, было трудно поверить, но он встал и потрепал Сашу по щеке. — всё будет хорошо, слышишь? Я научусь тебя любить. Перепады личности Романова продолжались и во время каждого, Московский пытался найти общий язык с гранями личности уже пока только сожителя. Ладно, должна признать это было не так долго, как можно судить из текста выше, ведь благодаря своему вообще весёлому нраву Москва быстро сдружился с озорным Думским и похоже даже повлиял на его зависимость! Но с Невским всё обстояло несколько сложнее. Во первых: он сильно боялся Москвы, причём самым ужасным было то, что у него были причины. Во вторых: суровый блокадный город ото всех ждал подвоха, по этому даже когда перестал откровенно закрываться руками при виде столицы, конечно не начал ему доверять. Таким образом, добиться доверия своего северного солнца Мише удалось лишь через месяц, после рассказа о событиях без него. Романов, подмечая уже не такие разкие реакции на коллегу тоже стал относиться к нему мягче. А сам Москва уже и привык к трём разным людям в голове Александра, что с Шурой они конкретно «зависали», а военное воплощение сменилось с «Невского», на родное «Саша». А что? Всё равно одно и то же. Спустя ещё три месяца все четверо более менее ужились, Саша согласился возобновить отношения. Но как то раз… — Мишунь? — да? — я тебе надоел? — что прости? Вовсе нет, Саш. Ты не сможешь надоесть мне. Питер потупил взгляд. — но я доставляю проблемы… Старший оторвался от книги. — даже думать так не смей. — но — без но. Я люблю тебя так как есть. Я уже научился. И чмокнул парня в макушку.