first love

      Юнги много думал, много ждал, много мучался, много страдал. Каждая ночь сопровождалась истерикой. Темно, тихо, одиноко, холодно... Никто не слышит его крик, никто не видит его слёз, никто не чувствует его боль. Чонгук был его смыслом жизни, он жил ради встречи с ним, ради прогулок вместе, ради того же чертового хлеба, который они ели один на двоих. Ради бессвязных по смыслу разговоров, прыгая с темы на тему, начиная о лимонах, и заканчивая о психологии. Никто не понимал Юнги лучше, чем Чонгук. Они были опорой друг для друга в любые времена. Но почему... Почему жизнь так несправедлива. Почему судьба отвернулась от Юнги. Почему.   - Слышал, у Чонгука кто-то появился, - безразлично говорит Намджун, отпивая свой кофе, перелистывая старую потрепанную книжку. - Что... - развернувшись в своём кресле, чуть не снеся всё со стола проводом от наушников спросил Юнги, в глазах которого уже начали наворачиваться небольшие капельки слёз. - Ты не знал? Вы так близко общаетесь, что я думал, ты первый узнал об этом, - перепугавшись звука, Джун слегка дёрнулся на небольшом диване, - дружище, ты в порядке?   Конечно в порядке. Юнги слов подобрать не мог. Было чувство, что его, как куклу вуду протыкают иглой, медленно, мучительно и больно. Земля уходила из-под ног, казалось, будто где-то под кадыком застрял огромный булыжник, мешающий продохнуть.   - Юнги..? Ты язык проглотил что-ли? - тише, наблюдая за реакцией своего товарища, спрашивает Намджун, отложив книгу. - Да... Я выйду пожалуй, пройдусь, - вскочив с кресла, парень накинул на себя куртку и вышел из помещения.   Ветер противно дул прямо в лицо, моросил такой же мерзкий дождь, и эта блевотная погода...Серое небо, серые дома, серые деревья. Юнги будто смотрел чёрно-белый фильм, но к сожалению в этом фильме он играл главную роль страдальца. Придя на смотровую площадку, и сев на скамейку, тот зажёг сигарету, вдыхая колкий дым. Сознание постепенно расслаблялось, но в месте с ним всё так же по-новой в горле застрял ком, который мешал дышать. На глазах снова появлялись предательские слезы, что спускались и обжигали щёки, замёрзшие на ветру. Холодные, тонкие и трясущиеся пальцы подносили сигарету к губам, делая тягу и снова расслабляя свой разум под дымом табака.   - Ну блять, ну не может такого быть, - подскочил Юнги, чуть ли не прокричав на всю смотровую, благо он один был, и никто не видел, как он страдает, - нет, блять, нет, это ошибка, - сев на скамью обратно, парень взялся за голову, уронив сигарету, что дымила у его ног. Юнги трясло, юнги ревел, ревел по-настоящему, ревел в захлёб, что голова начала раскалываться, а нос закладывать.   - Юнги! - где-то вдали прокричал знакомый до боли голос. это был Чонгук, - Юнги! мне Намджун сказал, что тебе плохо, что стряслось?!   От этого голоса сердце Юнги закололо, будто молотком с шипами прошлись, глаза распахнулись, как у рождённого котёнка, который только мир увидел. Подбежав к своему страдающему приятелю, Чонгук наклонился за юношей, поглаживая по спине. Юнги будто парализовало в таком положении. Он сидел всё так же взявшись за голову, сжимая в кулаках свои волосы до побеления в костяшках, и всё так же задыхался от слёз.    - Юнги... Пожалуйста, скажи что-нибудь... - обойдя скамью, Гук сел на корточки перед ним, - я тут, рядом.   До этого момента вся жизнь пролетела перед глазами: от самого знакомства до морально-убийственной новости от Намджуна.  

Что делать дальше..?         С детства Юнги учили держать эмоции, мысли и чувства на замке. Он всегда отличался от других своей скромностью, равнодушием и безэмоциональностью, многие даже боялись его холодного взгляда. Хотя внутри он совсем другой... Он всегда хотел быть настоящим, открытым, жизнерадостным, но в ответ этому он получал «Юнги прекрати баловаться, что ты как маленький ребёнок?!» хотя ему тогда было всего шесть лет... Он не любил школьные компании в средних и старших классах, он всегда был изгоем: его не понимали, его избегали, его обходили стороной. Он не любил походы в кафе после рабочей смены, он оставался изгоем: ему скидывали все отчёты, ему давали все поручения, ему приходилось трудится больше всего. Но среди этой серости он смог найти того, что напролом сквозь колючий характер Юнги и его отчуждённость от мира смог пробраться к самому сердцу - это был Чонгук. Хоть Чонгук и был полной противоположностью Юнги, он всегда был рядом. Это как любить котов. Порой они кажутся самолюбивыми и хладнокровными, но всё же стараются по-своему проявлять любовь и заботу к хозяину. Юнги было трудно благодарить Чонгука за всё то, что он делал для него, но Юнги старался. Делал небольшие подарочки, после чего узнавал, что Гук нуждался в этих вещах, так как они закончились, выходил гулять с ним, даже когда не особо и хотелось, а потом под конец прогулки, не было даже и задней мысли о том, что дома ждут дела, делал то, чего не продавалось в магазине, потому что «Я тоже хочу себе кофту с динозавриком!!! Почему они продаются только в детский отделах?!», скидывал какие-нибудь милые картинки со словами поддержки и тому подобное. Юнги долго не решался признаться Чонгуку, слишком долго... Видя, как Юнги страдает, Гук всегда поддерживал его, но не знал всеё правды, которая скрывалась. Юнги был на столько неуверенным и нерешительным, что это его и погубило.   - Почему ты молчишь..? - сидя рядом спокойным голосом спрашивал Чонгук, поглаживая по спине своего приятеля. «Ты должен сказать как есть,  ты должен сказать как есть, ты должен сказать как есть, ты должен...я не могу это блять сделать» - так и крутилось в голове Юнги. Юнги боялся признаться, вокруг него будто было миллионы миллиардов иголок, которые заставляют его сжиматься и превращаться в беззащитный клубок. Он знал Чонгука долго, и понимал, что тот готов хоть весь день ждать ответа от Юнги, но в то же время парень боялся, будто он пользуется добротой и терпением Гука, чтобы вывести того из себя.   - Мне Намджун сказал, что ты вылетел из студии сразу после новости, что я начал встречаться с Аяме, это правда? - всё так же тихо и спокойно продолжал юноша, - ты расстроился, что ты не оказался на её месте..? Прости, что могу задать такой глупый вопрос но- - Да! Да, блять, да! - вскочил Юнги и начал чуть ли не кричать, что заставило напугать Чонгука, - три мать их года мучался от того, что не мог признаться, я три ссаных года ждал, когда наконец-то осмелюсь и смогу сказать, что я люблю тебя, что ты мне нравишься, что я давно влюблён в тебя, что всё, что ты делал для меня - это действительно важно и ценно, что я не мог нормально, как все блять адекватные люди озвучить свои эмоции, что не мог даже элементарное «спасибо» сказать в ответ на то, что ты делал для меня. Я долго мучался от того, что считал себя неправильным, то, какое количество историй я переслушал, где люди с отвращением рассказывали, что в них влюбился их друг, и я действительно боялся, что ты окажешься среди них и кинешь меня, что я в очередной раз останусь в полном одиночестве как и несколько лет тому назад... Я..   Впервые за долгие десятилетия Юнги говорит то, что творится в его сердце, и что думает его мозг на этот счёт. Тот задыхался от своих слов и слёз вперемешку. Он ревел и кричал, кричал так громко, что горло начало сильно першить, будто какое-то растение внутри прорастает, и требует ему заткнуться, будто снова тот булыжник под кадыком перегородил путь. Сердце билось с бешеной скоростью, перед глазами всё плыло, и Юнги сам не понимал, кому и что он кричит, всё как в тумане... В лёгких заканчивался воздух и вакуум в них заставлял дышать чаще и больше.   - Солнце, я понимаю твою досаду... - еле подобрав слова, старался успокоить своего друга Чонгук. - Нет, не понимаешь, - Юнги не хотел никого не слышать и не слушать, он хотел просто сесть посреди дороги и разреветься, - если бы ты меня понимал, то не говорил этой хуйни.         Чонгук действительно не до конца понимал все эмоции и чувства Юнги. Он не понимал, что такое ненавидеть себя за каждый сделанный вдох, он не понимал, что такое держать абсолютно всё в себе и копить эмоции годами, он не понимал, что такое чувствовать подавленность сразу после пробуждения. Он не был близко знаком со всеми комнатами внутри Юнги. Это будто старинный дом, в котором много кто пожил, но хозяева строго-настрого запрещали открывать дверь в подвал, которая находилась в прихожей под ковром, и Чонгук был будто первооткрывателем этого подвала, где хранится весь ужас.   - Ну не могу же я подойти к Аяме и сказать, что мы расстаёмся, просто потому что в меня влюблён мой лучший друг? - продолжал всё так же спокойно рассуждать Гук, нервно поглядывая на Юнги, не зная, что можно от него ожидать.   Наступило молчание. Та тишина, от которой звенело в ушах и становилось не по себе. Не было слышно ничего: ни шума листьев, ни шума машин, ни пения птиц, ни разговоров людей, что ходили где-то вдалеке. Юнги смотрел вдаль на серое небо, по которому плыли белые облака. На чёрные голые ветви деревьев, что качались из стороны в сторону. Верхушки домов сливались с этим тошнотворно-серым оттенком, машины и люди где-то вдали передвигались как муравьи, из труб ближайших заводов валил серый дым, который смешивался с небом. Так в тишине Юнги много простоял. Он уже был один, Чонгук ушёл, зная, что уже ничем не сможет помочь в этой ситуации. Люди приходили на смотровую площадку, приходили парочки, от которых Юнги хотелось откровенно говоря блевать, было чувство, будто весь этот скандал - это страшный сон, который приснился Юнги, а сейчас он стоит на смотровой и как ни в чём не бывало смотрит на унылый пейзаж.

***

  Прошло много времени, может лет двадцать, Юнги давно не общался с Чонгуком, и даже не знает, как обстоят его отношения с Аяме, и встречаются ли они вообще? Тот инцидент оставил глубокий след в душе Юнги и каждый раз, вспоминая о том, как было хорошо с его первым и последним другом, наворачивались слёзы. Да, он был востребованным музыкантом, да, он был талантливым пианистом, да, он был успешным и преуспевал во всём, но мало кто догадывался о его тяжёлой судьбе, и что никто теперь никогда не узнает настоящего Мин Юнги...