Танцующий в одиночестве.
8 октября 2013 г., 21:52
Слишком шумно Для такой тёмной ночи, Которая навевает чувство одиночества. На этом балу Твоё молчание как крик, причиняющий боль. Я угадываю Твоё лицо среди теней, Мрачные воспоминания Убивают меня. Я сплю на розах, Которые оплетают мой крест. Боль не угасает, Но я не смею Скучать по тебе По ночам, В дождь, В радостях И в горестях Моей жизни. Mozart l'opera rock – je dors sur les roses
Я один. Затерянный в кромешной тьме комнаты, замурованный в собственном сознании тяжестью мыслей, закрытый, схороненный от окружающего мира собственным разумом. Я один. Холодный, как ночь, холодный, как смерть. Звуки не касаются слуха, даже если они тут есть, радость, пусть даже наигранная, не отражалась больше в остекленевших зеленых глазах. Словно прикованный к кровати кандалами, я не могу пошевелиться. Неподвижный, сломанный, растоптанный, уже не испытывающий боли. Я один. Лишь воспоминания вперемешку с мыслями о былом счастье возникали еще в моей памяти то как радостное золотое видение, то как уродливый кошмар; но это было лишь смутной борьбой, затерянной во мраке, либо тихой музыкой, звеневшей где-то далеко. Не помню, сколько времени я пролежал вот так, без единого движения. Находясь тут, я не мог бодрствовать, как и не мог спать, изредка проваливаясь в состояние не то бреда, не то больной галлюцинации. В комнате, словно в темнице, у меня не выходит отличить явь от сна, грезы от действительности. Все смешивалось, дробилось, колебалось и смутно расплывалось в моих мыслях. Едва-едва перед глазами различается пятно потолка в темноте, белого, казалось, даже идеально гладкого. Да только ничего идеального в этой жизни не бывает. Медленно поднимается рука, совершенно ледяная, несмотря на теплый летний воздух, ворвавщийся в открытые окна до того, как их закрыли, и ложится на сердце. Не различаю пульса, не ощущаю холода. Ничего. Пусто. Драко. Мой милый Драко, зачем все так сложно в этой жизни? Зачем я такой идиот, зачем ты так горд? Крис, ну вот к черту сдался мне этот парень! Нет, не к черту. Он замечательный, правда, Драко, просто ты не знаешь его. Но он - не ты, зачем же было мне совершать столь идиотский поступок? Я оступился. И теперь расплачиваюсь, но не слишком ли много я в этой жизни платил, не много ли терял? Разве я не имею права сделать всего одну-единственную ошибку, не обратив при этом крахом всю свою жизнь? Почему обязан прощать других, при том не имея права быть прощенным? Мне это так осточертело, милый, если бы ты только мог догадаться... Опускаю веки, вновь проваливаясь в болезненное ощущение грезы наяву, медленно, но верно подводящее к грани сумасшествия. Вижу тебя. Искры солнечного света в серых глазах, которые становятся от них удивительно теплыми. Ты умеешь быть нежным, и мы оба знаем это. Снова взгляд, но на этот раз как будто стеклянный, полный презрения, и сейчас глаза похожи скорее на сгустки тумана - мутные, словно расфокусировавшиеся, такой взгляд не предвещал ничего хорошего. И снова - но в этот раз глаза уже потемневшие, словно сталь, сверкающие как лезвие ножа, горящие от страсти. Каждый этот взгляд лишал меня рассудка по-своему: от любви, от боли, от желания. Теперь это не нужно тебе. А нужно ли было? Ссора у Черного Озера, вылившаяся в новое начало, в превращение "ты" и "я" в "мы", смерти, с которыми нам пришлось столкнуться вместе, наша первая ночь, наша последняя ссора... От одного воспоминания того твоего взгляда в поезде, даже не презрительного, совершенно безразличного, перед глазами снова все сливается в серую, неразличимую массу, что очень быстро теряет малейшие очертания. Ты перевернул мою жизнь. Ворвался по-новому в нее, вихрем закрутились чувства, которым раньше я не давал воли, делая вид, что не знаю и не понимаю их. Кто позволял делать тебе это? Кто ты такой, Драко Малфой, чтобы ломать мою судьбу? А я отвечу сам себе, можно? Ты тот, кого я люблю больше жизни. Какая-то муть терзает мое сознание, не кошмар, тени обступают меня. Может быть, это происходит на самом деле, и моя комната на втором этаже на самом деле полна странных, бесформенных фигур. Мне все равно. Я лишь каждый раз стремлюсь уловить среди силуэтов твой образ, который служит мне похвалой за то, что я терплю окружение этих теней. Чувство, как будто ты выныриваешь из холодной воды, где долго пробыл без воздуха. Резкий вдох врывается в легкие, отзываясь в грудной клетке острой болью, словно по внутренностям резануло парой кинжалов. Окружающий мир кажется неестественно четким, и мысли, сейчас они были похожи на кристально чистые капли дождя. Наверное, меня должно было это удивить. Но раз уж меня не удивил вид Драко, сидящего на краю моей кровати, то это и подавно не заставило меня недоумевать. - Ты только что мне снился, - еле-еле улыбаюсь, глядя в его глаза, пропадая в них в который раз. Уголок губ Драко чуть приподнят в невеселой усмешке: Малфой так редко мог показать подноготную своих чувств, и если он делает это сейчас, может быть, не все потеряно? Я не могу более выдавить из себя ни слова, кажется, они застревают в горле, словно колючки чертополоха, впиваются в глотку, разрывая ее, но не выходя, не срываясь с губ. Мне не важно, как он смог тут оказаться, как пробрался, зачем. Он тут - и это единственно важная сейчас вещь. Мне показалось в эти секунды, что вот-вот - и все снова встанет на свои места, какая жестокая ошибка! Разрывая зрительный контакт, Малфой поднимается на ноги, отвернувшись от меня, словно видеть больше не желая, и медленно идет в сторону окна. - Я так скучал по тебе... - голос неожиданно хрипнет, я не могу поднять его выше шепота. Глаза жгут слезы, так и не сорвавшиеся на щеки, нервы, и без того расшатанные, гудят натянутой струной. - Так скучал... На миг Драко замирает, но так и не оборачивается. Плевать. Ему совершенно плевать на то, что я говорю. Словно Малфой был призраком, его фигура проскальзывает сквозь оконный проем, и это окончательно лишает меня опоры. Словно насмерть перепуганная птица, я отчаянно бросился на окно, больно ударившись о холодное стекло, не ощутив ничего, кроме преграды. Стон боли и отчаяния невольно срывается с губ, я дрожащими руками попытался отодвинуть шпингалет, но он выскальзывал из дрожащих пальцев, совершенно меня не слушавшихся. Мне нужно, жизненно нужно еще хоть раз увидеть его, дотронуться, поговорить, вдохнуть запах волос… Ноги сами относят меня на другой конец комнаты, и, разогнавшись, я снова прыгнул на окно. Звон битого стекла режет слух, словно осколки - кожу, я не чувствую боли. Я чувствую полет навстречу концу. Чувствую свободу. Свободу от тебя. *** Меня зовут Гарри Поттер. И сейчас я в который раз понимаю, что мысли о том, что меня порядком подзадолбали окружающие меня вещи, посещают мою голову слишком часто. Хотя, может быть, дело в том, что это лето показалось мне слишком длинным, или же Дурсли на самом деле стали более невыносимы, чем обычно? А еще, очень может быть, все потому, что близнецам Уизли вчера все-таки удалось меня напоить? Чтоб мне еще раз прийти на чей-нибудь день рождения, когда там будут два этих балбеса! Элисон, бедная Элисон, откуда же было ей знать, что "дофига взрослые" Фред и Джордж притащат на ее праздник огневиски! Вообще, с Яней в школе мы общались не так уж и часто, просто оказалось, что она живет недалеко от Норы (в которую я прибыл только за два дня до поездки в школу), буквально через пару холмов, и в этот раз решила отметить праздник дома, собственно, пригласив меня, Рона, Гермиону, Фреда и Джорджа, с последними, к слову сказать, она общалась даже побольше, чем с нами. Ладно, это не так важно. Важно то, что сейчас моя голова фактически готова расколоться от боли. Я не знаю каким чудом, но близнецы даже Гермиону убедили попробовать огневиски, присев ей на уши с темой "полезных свойств алкоголя", большую часть которых рыжие пройдохи наверняка выдумали. Вот и она сейчас плелась за моей спиной, с лицом нежно-салатового цвета и полным отсутствием настроения. Рон выглядит ненамного лучше, а им еще ведь следить за порядком в поезде вместе с другими перфектами. Подумав об этом, я невольно испытал прилив сочувствия к друзьям. А вот близнецов хотелось покусать как минимум за то, что им вообще хоть бы хны что вчера, что сегодня было! Бодрые, веселые такие. Скучно будет без них в следующем году... - Эй, Поттер, ты чего такой еле живой! - вспомни чертей - они и рожки покажут. С двух сторон меня обступили близнецы, заговорщически мне подмигивая. Боги, что им нужно на сей раз? Джордж, второй рукой загребший в охапку Гермиону, наклонился к моему уху. - Потерпите до школы, а там возьмем у Роджера антипохмельное, так и быть. А то на вас смотреть страшно. Знаешь, как долго и красноречиво пришлось врать нам вчера маме о том, что вы просто все отравились грибным салатом! - Почему грибным? - я поднял взгляд на близнеца. - Потому что мы с Джорджем грибы не едим, - отозвался Фред, и мне снова пришлось поворачиваться. - Надо же было как-то объяснить тот факт, что вы все на зомби похожи, а мы - на нормальных людей! Благодарно шевельнув головой, я понял, что мы уже оказались у стены, скрывавшей проход на нужную нам платформу. Невольно переглянулся с Роном: кажется, он тоже надеялся попасть точно в стену, но в нынешнем состоянии немудрено и промазать. Однако, на наше счастье, обошлось без приключений, и уже через полчаса мы с Роном и Гермионой шли по длинному коридору "Хогвартс-Экспресса". Чувствую, как губы невольно растягиваются в улыбке. А я уж было думал, что это лето никогда не закончится, что каждый день я буду до самой бесконечности просыпаться под вопли тети Петуньи, рев дяди Вернона и жалобный скулеж Дадли. В последние две недели это было стандартное начало утра: Дадли посадили на диету, и все время тетя ловила ненаглядного сыночка у холодильника. Конечно же, она ни за что не стала бы отказывать своему отпрыску, если бы не рекомендации врача. Ну что ж, это, если честно, уже не важно - главное, что все осталось позади на целых девять месяцев, а рядом - лучшие друзья. Так, а где они, собственно? Обернувшись, я с удивлением понял, что ни Рона, ни Гермионы нет рядом! Я остановился, оглядываясь, пока не вспомнил, что эти двое теперь - перфекты. Наверное, удалились в свой вагон. - Гарри, ты не заблудился случайно? - я обернулся на голос, и увидел перед собой улыбающегося Симуса Финнигана. Легонько хлопнув меня по плечу, приятель повлек меня за собой, в один из вагонов. - Смотрю, Гермиона и Рон слиняли от тебя? Пошли к нам, пятым будешь! - Не нравится мне эта фраза... - сделав круглые глаза, пробормотал я. Еще бы, после вчерашнего-то. Однако через пару секунд я подумал, что пить в школьном поезде едва ли кто-то додумается. В вагоне уже сидело три человека: Дин Томас, конечно же, разве ж Симус куда-то денется от него, напротив - Джастин Финч-Флетчли, а рядом с ним - пуффендуец, имя которого я не знал. Высокий, худой, с растрепанными темными волосами и глазами орехового цвета. В руках он держал гитару, наигрывая какую-то незамысловатую мелодию, неразборчиво что-то мурлыкая в такт музыке, и я готов поклясться, что я услышал слова "...он деревянный, как кирпич...". Удивленно моргнув, я хотел переспросить его, но заметив нас с Симусом, паренек оставил гитару в покое. Когда он поднял лицо, я в очередной раз подумал, что он кого-то мне напоминает. - Гарри, это Кристиан. Кристиан - Гарри, - мельком представил нас друг другу Финниган, плюхаясь около Тосама. - Рад знакомству, - я улыбнулся, пожимая худую ладонь парня. - И я рад, можно просто Крис, - пуффендуец приятно улыбнулся в ответ. - Слушай, Гарри, - как-то меланхолично обратился ко мне Дин, глядя в потолок. - Ты когда-нибудь думал о том, что в этом мире не все так просто, как нам кажется? А вдруг, есть еще какой-то мир, другой, которого нам просто не видно, ну, как нашего мира - миру магглов. А? - Дин, не выноси Гарри мозг. Не обращай внимания, - Симус уже обращался ко мне, дружелюбно подмигнув. - Его просто Полумна покусала. Вот он и несет всякий бред. - Прекрати, Полумна хорошая, - заступился я за подругу, чуть с укором покачав головой. - А что, кто-то говорит, что она плохая? - приятель развел руками. - Просто это ее стезя - нести беззлобный бред, разве нет? О, кстати, Крис! Рассказывай давай, что там случилось у вас в Оклахоме! Между парнями завязался разговор, а я медленно перевел взгляд на пейзаж за окном, невольно улыбаясь. Дружеская атмосфера - почти забытое за лето чувство! Сейчас бы в самый раз им наслаждаться, да вот только что-то было не так. Гораздо позднее я понял, что это было лишь отголоском предчувствия того, что грозило случиться и навалиться на меня. Но сейчас я этого еще не знал. Сейчас мне было просто почти хорошо.
