Дело семейное

Ветер был сильным, раздувал плащи всех, стоявших на скалах Драконьего камня, а выбранный для ритуала нож — очень острым. Видя, как мгновенно наливается кровью порезанная ладонь, Рейнира думала о том, что не ожидала этого брака так скоро, в особенности после бесплодных надежд на протяжении десяти лет. Ей вспомнился вечер похорон Лейны. Толпа гостей в Дрифтмарке, пустые любезности и не всегда искренние сожаления. То, как покинул это общество Деймон, и как она сама, отправив детей спать, тайком последовала за ним, спустилась по камням на берег, поразившись, как всё-таки быстро в этих землях наступала ночь. Ступив на песок, она остановилась, немного понаблюдала за Деймоном, не сводящим глаз с прилива, и приблизилась к нему, встав с левой стороны. Потом были брошенный взгляд и знакомая усмешка. — Ждал меня, дядя? — Кого же ещё, — подтвердил Деймон и пошёл по берегу прочь от скал с людьми. Приподняв юбки платья, Рейнира заторопилась следом. Ветер донёс голоса: лорд Корлис выражал недовольство тем, как повёл себя его сын. Чтобы оправдаться, Рейнира заговорила о Лейноре, о том, как он менялся с годами, с радостью отметив, что Деймон сбавил шаг и стал слушать всё, что она говорила. Потом поделилась неудачами в попытках родить от Лейнора детей, упомянула, что исполнение долга в браке не приносило радости (Деймон понимающе усмехнулся), и что нашла себе другого для души и постели. — Я полагаю, сир Харвин был… предан тебе. Одной фразой он показал, насколько осведомлён о её жизни, и Рейнира почувствовала надежду. Ей было сложно говорить с этим новым Деймоном, знакомым и непонятным одновременно, её тянуло к нему, хотелось стать ближе, но страх быть отвергнутой пока оказывался сильнее и заставлял вести спокойную беседу. Вот только обида не знала сдержанности, и она сорвалась, бросила обвинение в лицо, услышала, что в прошлом её пожалели, и вывела из себя самого Деймона, предложившего сравнить её несчастливую жизнь с его. Она отступила. Напрямик спросила о любви к Лейне, поняла, что счастье в том браке было относительным, и услышала сочувствие из-за своей невозможности оплакать Харвина Стронга. Деймон вновь показал, что понимает её лучше кого бы то ни было, и она не удержалась, ухватилась за шанс хотя бы теперь получить его, закончить начатое десять лет назад. — Я уже не ребёнок. И я хочу тебя. Ей было приятно видеть, как ломается его выдержка, и он просто берёт то, что ему предлагают, любуется и касается, без спешки и давая прожить каждое мгновение. Под остовом выброшенного на берег корабля, лёжа под Деймоном, она почувствовала себя дома, под долгожданной защитой от любой угрозы. *** Деймон разрезал свою ладонь и прижал к ладони Рейниры, чтобы соединить их кровь. Он не слишком рассчитывал на такой итог, когда прибыл из Пентоса с дочерями. Намеревался осмотреться, не сдержал смех от торжественных речей во время похорон — настолько всё было пафосно, избито и фальшиво. Выслушал брата-короля, весь вид которого почти кричал: «Я тебя, конечно, отослал, но не думал, что ты и правда уедешь так далеко, да ещё и на десять лет! Возвращайся уже домой». Сама идея жить в Королевской гавани со всеми окружающими Визериса пиявками и подхалимами вызвала у Деймона отвращение, так что он покинул их общество и был даже вознаграждён за это скорым появлением Рейниры. Так легко оказалось снова стать терпеливым и мудрым дядей, выслушивающим жалобы и отчёт о прошлой жизни от племянницы. Так приятно выяснить, что она действительно повзрослела, и дать себе волю, перестав сдерживать желания тела. Последовавшее ночное разбирательство в замке, однако, вызвало у Деймона лёгкий интерес и более сильную скуку. Он улыбался, слушая споры с мыслью: «Ничего нового». Поглядывал на Отто Хайтауэра, так же пристально наблюдавшего за происходящим, имея при этом алчные и очевидные намерения. Оценил готовность Рейниры защищать сыновей от всех вокруг и подумал, что из неё бы получилась неплохая мать для его дочерей — боевых девчонок, что успели спеться с мальчишками в духе «все за одного». Лишь раз вмешался, с удовольствием остановив защитника королевы Кристона Коля, и подошёл к Рейнире, чтобы убедиться в несерьёзности ранения, заодно прикрыв её испуганных детей собой. Он так и не уснул в ту ночь, бродя по Дрифтмарку и решая один вопрос: возвращаться ли с дочерями в Пентос к нормальной жизни и уважению местной знати, или же задержаться в Вестеросе, окунуться в накопившуюся грязь и интриги, о коих из посланий Мисарии он знал немало. Стоила ли вообще его времени и сил местная трясина, либо же следовало улететь за Узкое море, разобраться с поднимающей голову Триархией и, быть может, сыскать расположение лордов ещё каких-нибудь вольных городов. Драконы отправились в полёт вслед за кораблями гостей, и Деймон спустился по холму к одиноко стоявшей Рейнире, решив ещё раз её увидеть и, если придётся, даже проститься с ней. В конце концов, она получила то, что хотела, — желанную близость с ним. Достаточно, чтобы чувствовать себя довольной и оставить позади эту историю. — Ты мне нужен, дядя, — услышав это, Деймон усмехнулся, подумав: «Само собой». Внимание, готовность слушать, давать советы. В её окружении имелось немного способных на это людей. Между тем, не добившись нужной реакции, Рейнира взволнованно перешла на валирийский, практически повторив то, что высказывала ему в лицо на свадьбе, и, когда Деймон решил, что отличий не будет, напомнив, что брак невозможен, пока Лейнор жив, неожиданно добавила: — Я знаю, — с очевидной готовностью это изменить. Его удивило именно это. Два слова, показавших, насколько она всё-таки повзрослела и начала принимать жизнь всерьёз. В дальнейшем разговоре, правда, выяснилось, что она не желала мужу смерти и внутренне всерьёз переживала из-за этого, даже понимая, что он способен воплотить этот крайний вариант, и потому Деймон проявил снисхождение и предложил другой исход со счастливой жизнью для Лейнора где-то за морем. Устроить всё удалось легко. Уже ночью, выйдя в галерею с высокими окнами под самой крышей и встав рядом с находившейся там же Рейнирой, он увидел её колоссальное напряжение, но успокоить не успел — к ним вышел обривший голову Лейнор. — Я зашёл попрощаться. Вот-вот разразится буря, и нам надо успеть отплыть. Рейнира шагнула к нему, взяла за руки. — У тебя всё будет хорошо. — Я знаю, — нервно, но счастливо заулыбался Лейнор. — Хотел поблагодарить вас обоих за то, как вы поступили со мной. Деймон на это лишь молча кивнул. — Ты заслужил, — заверила мужа Рейнира. — У вас будет отличная жизнь, я уверена. — Я надеюсь, у вас тоже, — выпалил Лейнор. Затем поцеловал Рейнире руку и повернул голову к Деймону: — Ты же позаботишься о ней? Сделаешь это лучше меня? — Я буду рядом. Лейнор кивнул. Потом не удержался и крепко обнялся с Рейнирой. — Будь счастлив, Лейнор, — пожелала она, неохотно разомкнув руки. — И ты. Будь счастлива. Сияя улыбкой, Лейнор ушёл, вдали смолкли его торопливые шаги. Деймон видел, как Рейнира сглотнула и зажмурилась, прежде чем шумно выдохнуть и развернуться к нему. Всё-таки даже неудачный муж был ей дорог и, по всей видимости, успел стать хорошим другом. — Вот и всё, — сказала она. Словно опровергая её слова, тишину разрезал отчаянный крик Рейнис, по всей видимости, увидевшей обгоревшее тело сына (а в действительности — одного из переодетых слуг). Рейнира вздрогнула и застыла. — Можешь зайти в комнаты, — предложил Деймон. — Там будет не так слышно. — Нет. Я должна слышать. Слышать последствия своих решений, — возразила Рейнира. — И желаний. Он мог это уважать и, когда крики стали тише, ушёл убедиться в отсутствии нежелательных свидетелей и в том, что Лейнор Веларион благополучно отплыл из Вестероса. Свадьба после его фальшивой смерти случилась действительно скоро, и Деймон привлёк Рейниру к себе ради поцелуя с металлическим привкусом крови. Потом прижался к её лбу своим лбом, ощущая спокойствие и удовлетворение от того, что она стала полностью его. Наконец-то и вопреки предрассудкам и убеждениям брата-короля. Он, конечно, будет в ярости, но ничего не сможет сделать: брак по древнему валирийскому обычаю не расторгаем ни волей государя, ни решением септонов. Выгодное отличие от обычных свадеб Вестероса, и Деймон хотел, чтобы его истинный брак был именно таким. Он отстранился и повёл жену за руку в замок. *** За двумя удаляющимися фигурами в ритуальных светлых одеждах удивлённо наблюдали четверо детей. — Кажется, мы чего-то не знаем, — выразила общее мнение Бейла. — Да, — поморщилась Рейна. — Определённо. — Похоже на то, — согласился с ними Джекейрис. Потом Бейла перевела взгляд на мейстера и вежливо кивнула ему: — Мы благодарим вас за участие, мейстер. Больше ваши услуги не требуются. Тот понятливо откланялся и тоже ушёл, так что на овеваемом ветрами отроге скалы дети остались одни и, перестав видеть скрывшихся в замке Деймона и Рейниру, повернулись друг к другу и образовали круг. — Вам кто-нибудь что-нибудь объяснил? — задала вопрос Бейла мальчикам. — Вот об этом. Джекейрис и Люцерис переглянулись. — Мама сказала, этот брак очень нужен для защиты нашей семьи. И что дядя Деймон — сильный воин, — ответил Джекейрис. — А вам? — Нам папа объявил, что должен взять новую жену по обычаям рода, и ей будет наша тётя Рейнира, — сообщила Рейна. — Это укрепит наше положение в Вестеросе, потому что он станет принцем-консортом. И велел собирать вещи. — Но, кажется, дело тут не только в традициях или положении, — с сомнением в голосе протянул Джекейрис. — Да, они, похоже, друг друга любят, — с долей недоумения и отвращения в голосе заметила Бейла. — Когда только успели? — Ой, — неожиданно воскликнул Люцерис и зажал рот ладонью. — Что такое? — повернулись к нему все трое. — Я… я кое-что слышал. При дворе. Я подумал, что это чушь, хотел даже рассказать маме, но отвлёкся, но теперь… — Что ты там слышал? — нетерпеливо придвинулись к нему Джекейрис, Бейла и Рейна. — Нам тоже скажи. Люцерис вздохнул. — Ну же? Покосившись с сомнением в сторону замка, он сделал глубокий вдох и ответил: — Сир Отто Хайтауэр говорил с кем-то о том, что до отъезда за море ваш папа отвёл нашу маму ночью в бордель. — Что?! — Она была совсем юной, и они там… — он запнулся. — В общем, король об этом узнал, вашего папу изгнал, а маму срочно выдал замуж за Лейнора Велариона. Девочки и Джекейрис выпрямились, ошарашено поглядывая друг на друга. — Но вы бы тогда были похожи на нашего папу! — воскликнула Бейла. — Ты, Джейс. — Я родился спустя два года после этого, и мой отец Харвин Стронг, — растерев ладонью лицо, Джекейрис взял за плечи брата. — Ты точно это слышал? Что они говорили ещё? — Я… я не помню… — замотал головой Люцерис. — Я подумал, это гнусная ложь, и отполз оттуда обратно на дорожку. — И всё? Это всё? — Оставь его, Джейс, — вмешалась Бейла. — Он не помнит. — Я… — Но есть те, кто помнят: наш папа и ваша мама. Надо как-то узнать у них. — Что? — переспросила Рейна. — Я считаю, мы должны разобраться, что это было. Любили ли наши родители друг друга раньше? Как получилось, что они не на тех женились? Почему мы родились за Узким морем у нашей мамы? Это касается нашей семьи. Надо это выяснить! — Согласен, — поддержал её Джекейрис. — Как мы это сделаем? — Зададим им вопросы. По отдельности. Потом сложим то, что узнаем, и поговорим уже с обоими. Вы, мальчики, спросите вашу маму… — Лучше бы спросить вам, — возразил Джекейрис. — Почему? — не поняла Рейна. — Вы девчонки, вам скорее такое ответят. Рейна и Бейла переглянулись. — Разумно. Тогда вы поговорите с нашим папой? — Честно говоря, не представляю, как вообще можно говорить с вашим папой, — нервно улыбаясь, признался Джекейрис. — Он теперь и наш папа, — напомнил Люцерис. — Нет! Наш папа — Харвин Стронг. Мы его дети. — А ещё наш папа — Лейнор Веларион, и его тоже. А теперь ещё и дядя Деймон. — Ты не понимаешь, Люк, мы… Рейна громко всхлипнула. Замолчав, братья и Бейла повернулись к ней, давящейся слезами. — Что такое, Рейна? — У вас целых три папы, мальчики. А у нас с Бейлой была одна мама, и не стало её. Она зарыдала ещё горше, закрыв руками лицо, и её обняла Бейла, тоже начав реветь. Джекейрис и Люцерис виновато переглянулись. Помедлив, Джекейрис шагнул к Бейле и положил руку ей на плечо. Люцерис же подошёл к Рейне и осторожно погладил её по спине. — Не плачьте, — попросил он. — Я уверен, наша мама согласится стать и вашей мамой тоже. Девочки продолжили горестно всхлипывать. — И я уверен, — поддержал брата Джекейрис. — Наша мама добрая. Она не допустит, чтобы у нас была мама, а у вас нет. Вот увидите. Бейла смогла успокоиться первой. Она оглянулась на Джекейриса и его пальцы на своем плече, и признательно кивнула. — Спасибо, Джейс. — И ты не плачь, Рейна, — попросил Люцерис, не переставая гладить. — Да, вы чувствуете себя одиноко, но у вас есть мы, мы вам теперь родные. И есть наша мама, вы её ещё узнаете, она хорошая! — Я не сомневаюсь, что тётя… — Рейна запнулась. — Что наша новая мама Рейнира хорошая, Люк. Просто это всё… очень быстро. — Мама сказала, что нам грозила опасность. Этот брак был нужен, чтобы нас защитить. Вместе мы сильнее. — Может, и так, — тихо сказала Бейла и накрыла руку Джекейриса своей, но не чтобы убрать, а наоборот, чтобы он задержал её на плече подольше. Джейс машинально попробовал высвободить пальцы, но, когда в этом не преуспел, посмотрел в глаза Бейле и решился обнять её, как поступал в прошлом с ним Лейнор. Люцерис с сомнением посмотрел на Рейну снизу вверх. — Я ещё не настолько высок, но можем тоже попробовать. Рейна на это улыбнулась и сама обняла его, прижала к себе и погладила по взлохмаченным ветром волосам. *** Деймон и Рейнира добрались до своей спальни и, пока Деймон запирал дверь, Рейнира посмотрела в окно. Вид двух обнимающихся пар внизу её одновременно порадовал и слегка огорчил — ей стало их жаль. — Наши дети нашли утешение в объятиях друг друга. Надо будет с ними поговорить. — Позже. Завтра, — согласился Деймон, подходя со спины, и, положив руки на плечи, тоже глянул вниз: — Чем лучше утешатся друг с другом, тем охотнее согласятся на брак. Рейнира повернула к нему голову, потянулась за поцелуем. Её порез на губе ещё саднил, на языке ощущался лёгкий вкус крови, и не только собственной. — Хочешь переженить их? — Это ещё больше укрепит нашу семью, — между поцелуями заверил Деймон. — Есть что возразить? — он ненадолго отстранился, сжимая горячими ладонями её лицо. Рейнира почувствовала поднимающийся жар, и, пока он совершенно не затуманил разум, покосилась на окно и ответила: — Нет. — Отлично. — Но важно, чтобы они были друг другу милы. Несчастливые браки лишь крадут, а не прибавляют силы. Деймон криво усмехнулся. — Моя дорогая жена, — он легко коснулся большим пальцем её губы. — Пламя можно разжечь в ком угодно. Общие тайны, понимание сходства судьбы, готовность прикрыть спину. Я ещё не забыл, как ты прилетела сюда на Сираксе, чтобы предотвратить резню. — Я прилетела за яйцом. — Конечно, — явно не поверил он. — Ты пошла наперекор воле отца, и тогда я впервые увидел, чего ты стоишь. — Решил, что, может, и не стоит меня убивать, чтобы получить заветный трон? — иронично прищурилась Рейнира, гадая, солжёт ли ей Деймон сейчас. Прежде всегда был откровенен, но теперь… — И это тоже, — он остался верен себе. — Ты оказалась ребёнком с большим будущим. Я решил сперва понаблюдать, к чему это приведёт. Рейнира проследила за его рукой, скользнувшей от губ ниже по её телу, задержавшейся на груди. От этого жар в ней стал сильнее, но продолжать разговор пока хотелось больше. — Ты улетел на битву, а потом вернулся и отвёл меня в бордель. Понаблюдать. — Ты сама хотела, — Деймон посмотрел ей в глаза. — Жаловалась мне, как тебе тесно в надуманных рамках с опостылевшими лордами. Не поверила, что есть другая жизнь. Я показал её тебе. Он улыбался довольно и гордо. Без тени сомнений в своей правоте. Рейнира вспомнила его слова: «Я тебя пощадил», — и, шумно выдохнув, опустила голову. — Надо было довести дело до конца. — Рейнира… — Тогда мне бы не пришлось делать это той ночью с другим. Тишина после её признания стала оглушающей. Несколько жутких мгновений Рейнира с лихорадочно забившимся сердцем не смела поднять глаза и испытывала страх, но всё равно считала, что поступила верно: между ними не должно было остаться тайн. Ещё она чувствовала, что Деймон в ярости: на это красноречиво указывала сделавшаяся стальной хватка пальцев его левой руки на шее, тогда как правая безвольно замерла на её груди. Дракон от крови дракона мог свернуть ей шею одним поворотом, и она бы даже не удивилась, но всё же попыталась собрать волю в кулак, когда он медленно склонился к её уху и шепнул прямо в него: — И за кого же ты сейчас боишься: за себя или за него? — Мне плевать, что ты сделаешь с Кристоном! — отшатнувшись, воскликнула Рейнира, но не сумела отстраниться далеко: Деймон всё ещё держал её крепко. — Значит, с Кристоном, — вздёрнув подбородок, констатировал он таким тоном, что Кристона можно было хоронить. — С тем, кто попался под руку, — нервно пожала плечами Рейнира. — Я вернулась в замок, распалённая воображением и тобой, позвала в свои покои его. — Понравилось? — Не особо. К тому же после этого он возомнил, что я с радостью сбегу с ним за Узкое море, а когда я отказала, сдал меня королеве и вступил с ней в союз, — она выдержала паузу, переводя дух, и добавила: — Я рассказала тебе это для того, чтобы ты знал, какие отношения связывают Алисенту с ним. Знал, в чём она обвиняла меня, говоря о моей добродетели в Дрифтмарке. Речь шла не только о сире Харвине, Деймон. Хватка на шее ослабла, пальцы опустились ниже, на плечо. С трудом дыша, Рейнира была рада уже и этому — что первый порыв ярости прошёл, хотя сама пока расслабиться не смела. Сейчас она почти мечтала о той усмешке, которой Деймон отреагировал на её рассказ о близости с Харвином Стронгом, когда они гуляли по берегу моря. С другой стороны, кровь дракона всегда мешала её покорности и смирению, так что, убедившись, что её хотя бы не выбросят в окно, Рейнира, насколько могла, расправила плечи и спросила: — Всё ещё не жалеешь, что не трахнул меня в том борделе? — Нет, — без тени сомнений ответил Деймон, принимая вызов, опустил руки и взял её за запястье, повернув порезанной ладонью вверх. — Я не трахаю детей. — Но ты хотел, чтобы отец выдал меня за тебя. — И просил об этом. — Просил?! — этой части истории Рейнира не знала. — Его злость на меня за твою поруганную честь оказалась сильнее, — всё ещё разглядывая ладонь, невозмутимо пояснил Деймон. — Он предпочёл изгнать меня и выдать тебя за Лейнора. Ты, как я понимаю, согласилась. — Он приказал как король. Деймон накрыл её порезанную ладонь своей, плотно совместил их раны, как на церемонии, переплетя пальцы. Лёгкая боль от этого жеста не входила ни в какое сравнение с болью от того, сколько они, по убеждению Рейниры, потеряли зря времени. Чтобы хоть немного отвлечься от сожаления об этом, она вернулась к его ревности — и надежде на то, что он её признает. Игра с огнём, проверка границ. А ещё — попытка понять, что Деймон Таргариен за человек, почему-то умудряющийся оставаться загадкой, несмотря на годы знакомства. — Если бы отец согласился, трахнуть меня тебе всё же пришлось бы. — И? — посмотрел ей в глаза Деймон. — Как отреагировал бы ты, поняв, что… — она замолчала. — Этого мы уже не узнаем. — Ну да. — Но я надеюсь, тебе хватило бы ума предупредить заранее. Как ты предупредила о Кристоне с Алисентой сейчас. Это было разумно, мне следовало узнать. — Узнать больше о наших врагах, — согласилась Рейнира, чувствуя, что ей мало прикосновения ладоней. — И о том, почему они стали такими. — Ты себе льстишь, — поморщился Деймон. — Алисенту твоим врагом сделал Отто Хайтауэр, подложив её под короля. Всё остальное было вопросом времени. — Деймон… — Твой любовник в их лагере и вовсе лишь пешка. — Чтобы считать кого-то любовником, его надо любить. — Одноразовый любовник, принято, — Деймон поднял их руки и прижал к себе, насмешливо глядя в лицо. — Тот, кто, проведя с тобой ночь, возомнил, что был так хорош, что ты бросишь своё имя и наследие к его ногам. — Ну да, — улыбнулась Рейнира. — То ли дело ты. Тебе для этого оказалось достаточно всего лишь прижать меня к стене, — пальцами свободной руки она коснулась его щеки. — Трудно было остановиться? — Ужасно. Ты же видела, — с иронией в голосе заверил Деймон. — И я понимаю твоё желание снова и снова слышать, как я всегда тебя хотел. — Что? Нет! — замотала головой Рейнира, смеясь и одновременно чувствуя себя пойманной с поличным. — Да. Но для этого не обязательно вспоминать твоих одноразовых, трёхразовых и прочих любовников. По крайней мере, не каждую ночь, когда ты собираешься со мной в постель. Рейнира вздохнула, видя перед собой прежнего Деймона — его лучшую снисходительную версию, что всегда была добра к ней. У него такого появлялся лукавый блеск в глазах, и он умел ласкать взглядом без прикосновений, вызывая полное доверие к себе. — Я настолько очевидна? — Нет. Я просто лучше других знаю тебя. Время слов прошло, они одновременно потянулись друг к другу за поцелуем. Рейнире было важно это ощущать — пламя и кровь, желание Деймона касаться её тела, его силу и готовность оставить позади её прошлое, с кем бы ни было оно. Даже больше — будто вознамерившись доказать, что он лучше Кристона, Харвина и Лейнора вместе взятых, Деймон целовал и ласкал её ещё жарче, чем на берегу моря, ещё ненасытнее. В этот раз даже не дал помочь ему раздеться, сняв ритуальную одежду с себя и неё сам, а потом опрокинул Рейниру на постель и накрыл собой, взяв сразу и резко. Она ему это позволила — делать всё, что хотелось, без ограничений, разговоров и пауз. Охотно подавалась навстречу, цеплялась за спину и покрытые шрамами плечи, стонала, не сдерживаясь, и, кажется, просила только продолжать… А потом пыталась сообразить, прозвучало ли на самом деле тихое: «Ты моя», — или привиделось. Ей в голову пришла мысль, что о любовниках, в самом деле, упоминать каждый раз не стоит, потому что не так просто выдержать страсть Деймона, когда он ревнующий Деймон. Рейнира от неё в итоге совершенно выбилась из сил и после долго не могла перевести дух, пусть даже смотреть на профиль любимого мужа ей хотелось бесконечно. В конце концов, он это почувствовал и отреагировал косым взглядом и улыбкой. — Ты получила свою брачную ночь на Драконьем камне, о которой просила. Это было так, как хотела? — Лучше, — искренне ответила Рейнира. — Это было лучше и правильнее — наконец стать твоей женой. — Ну, тогда я спокоен. Деймон повернулся набок и привлёк её к себе, самодовольно и собственнически обнял. От ощущения уюта и признательной радости у Рейниры перехватило горло. Теперь можно было не таиться в ночи, не торопиться с близостью и не застёгивать поспешно одежду, опасаясь показаться кому-то на глаза. Теперь у них была вся ночь на двоих и все последующие. Это внушало уверенность и готовность к чему угодно. — Надо будет подружить наших детей. Помочь им разглядеть друг друга, — прижимаясь щекой к плечу Деймона, задумчиво произнесла Рейнира. — Поможем. — Как думаешь, твои девочки меня примут? В качестве матери, я имею в виду. Думаю, Лейна была хорошей матерью. — Отличной, — Рейнира почувствовала поцелуй в макушку. — Поэтому я рад, что именно ты заменишь её. Я оценил твою любовь к сыновьям. — Им будет не хватать их отца. Обоих отцов. Деймон вздохнул. Выждав немного, Рейнира закрыла глаза, решив, что слов не последует, остаётся лишь заснуть, когда услышала тихое: — Они могут на меня рассчитывать.