Путь домой

Сириусу давно наскучило желание развидеть что-то в темноте. Кажется, что видеть свои руки стало роскошью, на которую не было возможности. Он не знал, как теперь выглядит. В камере не было ни одного намёка на жизнь. Ни выцарапанных палочек, как счёт дней, ни слегка разрушенных камней, как попытку сбежать. Сириус был почти уверен, что так выглядит его могила. Сооружение со смертью, а не жизнью внутри. Сидя в тюрьме, мужчина, дабы не лишится рассудка повторял в голове давно заученное. Теперь он на автоматизме знал, как приготовить зелье волчьего противоядия, которое четверо друзей варили ежемесячно. Сириус не верил, что когда-то увидит что-то помимо тьмы, но надеялся, что когда-то воспроизведет свои умения для своего давнего друга, сказав при этом, что выучил ради него. Вдоволь «насмотревшись» в темноту, закрыл глаза и увидел ту же самую картину, что и с открытыми. Уперев голову к согнутым коленям, расслабил до того слишком напряженное тело и позволил окунутся в омут. *** — Хочу в компетуарную игру поиграть, — внезапно, посреди ночи завопил Поттер. От звука Питер вздрогнул и начал в недоумение тереть свои глаза, в попытках понять, что происходит. Римус посмотрел на Джеймса, отвел взгляд, пару секунд провел будто в трансе и упал обратно на подушку. Четвертый же, полулежа на локтях, посмотрел на друга, поднял бровь и спокойно спросил. — Чего? — не дожидаясь ответа, Сириус перевернулся на другой бок и закрыл глаза. — Игра, — и тут же продолжил. —Компетуарная. — Ломка у тебя? — продолжил разговор тот, не поворачиваясь. — Исследование нового, — поправил его Джеймс. — Компьютерная, Сохатый, — исправил уже Римус в полудреме. Джеймс перевел свой взгляд с потолка на Римуса. — Да ладно, сказки рассказывать. Своими же ушами слышал, — утвердительно произнес Поттер. — Неужто? — явно с издевкой ответил Римус. Разговор прекратился и после этого слышно было лишь тихое бурчание Джеймса в виде: «Не компетуарные, а компьютерные. Ты же у нас, Поттер в лесу воспитывался». *** И снова он возвращается в реальность. Ему холодно, до жути холодно. Кажется, за стенами настолько разбушевалась зима, что потоки холода проникают и в камеру. Сириус рад. Он почувствовал что-то кроме давящей моральной боли. О смерти он лишь мечтает. Ждёт этого так же сильно, как и боится. Продолжать употреблять эти помои в камере заставляет та мысль, что когда-нибудь его придут освободить верные друзья. Оставшиеся. Сириус размышлял каждый день живы ли они. И все сводилось к отрицательному ответу. *** Вальбурга кричала громче и яростней обычного. Видимо это и было краем. — Уходи отсюда, Сириус, — женщина сказала это спокойно, на отмену предыдущих реплик. — Тебе здесь больше не рады. Ты променял семью на жалкий сброд. Он ждал этих слов, кажись, всю свою жизнь. Когда сможет уйти без чувства, что что-то да можно было исправить. Сириус понимал, что дома его никто, никогда не ждал. На сегодняшний день он был этому рад. — Ну уж нет, мама, — последнее слово было сказано с насмешкой. Не понятно над кем: Вальбургой или самим собой. — Я выбрал семью. Я докажу, что семью можно выбрать. И это стало концом. Концом того, что не начиналось. Никакой семейной любви никогда не было. Никакой семьи никогда не было. *** Сириус улыбнулся с своих мыслей. Семья у него была. Практически всегда. Только он не то изначально считал семьей. Заходя в Хогвартс-Экспресс, по пути разговаривая с мальчиком у него уже была семья. Садясь в купе и увидев еще одного мальчика, его семья пополнилась. *** — А может, — закусив губу в раздумьях, в крайнем эмоциональном возбуждение проложил. — Кенгуру, — громко воскликнул Джеймс. — Точно, у них такая клёвая сумка на животе, мне кажется, что это очень удобно. Сириус, покрутив пальцем у виска ответил. — Часто кенгуру в Лондоне видишь? Или может в Запретном Лесу парочку водится и примут за своего? — всё не унимался Сириус. — А мне кажется, прекрасный вариант. — Тебе кажется, — спустя мимолетную паузу, продолжил. — Вот же олень, — и заливисто засмеялся. А вот Джеймса словно осенило. Он посмотрел на него глазами, которые, как в обычай у него, когда придумывает новую шалость. — Сириус, ты гениален. Я буду оленем, — с гордостью заявил тот. — Стараться не прийдется, не переживай, — и засмеялись уже двое. *** Это было так далеко, но рядом с Сириусом всегда. В самом деле, Сириус никогда не был мечтателем. Ему не приходилось, ведь он всегда был доволен своей жизнью. Да и мечтать ему было некогда, так уж получалось, что всегда был центром во всём. Сириус предпочитал жить, а не мечтами жить. Но только не сейчас. Только не теперь. *** — Лунатик, ты слишком умён, чтобы быть счастливым, — выпалил Сириус. Джеймс закивал, махая рукой в сторону Сириуса, чтобы Римус обратил хоть какую-то долю внимания на слова. Питер улыбнулся и про себя подметил, что если бы он сам страдал от несчастья, то точно была бы совсем иная причина, и из-за этого переживать незачем. — Предлагаешь Забвение на себя наслать и продолжать жизнь дураком? — ответил Римус. — Ой, с тебя как спросишь так ты вообще, — видимо не придумав продолжение, он замолчал, но теперь принялся коверкать слова Люпина. Теперь уже все четверо засмеялись и всё было как всегда. *** И снова его мысли в хронологическом порядке подводятся к войне. Он не любил об этом думать и обожал одновременно. Это были последние воспоминания о чём-то настоящем. Сириус слишком хорошо помнил свадьбу Лили и Джеймса. Он в начале пообещал не пить совсем, ведь не простит себе, если хоть что-нибудь упустит в памяти, но обещание не сдержал. Хоть выпил он достаточно, помнил каждое мгновение. Видимо, такое не забывается. *** Им было по восемнадцать. И в этот день они любили друг друга больше обычного. Сириус видел взгляд Джеймса, когда он смотрела на Лили и наоборот. Они любили всем, что у них есть. Церемония вручения колец прошла, а молодожёны сидели за самым последним столиком, болтая о ерунде, попивая ярко красное вино. Конечно, на долго им укрыться не получилось. Заметив Сириуса выделывающего какие-то сомнительные движения, в устойчивости которых все не твёрдо верили, они улыбнувшись друг другу встали и пошли в его сторону. — Сириус, шапито давно у нас не было, ты видимо заблудился, — ехидно проговорил Джеймс. — Ничего я не заблудился, я вам праздник делаю, — как ни в чем не бывало промолвил тот. — Выделываешь скорее, — ответила Лили. — Да-а, Эванс, это точно, — сказал Джеймси наткнулся на щурящийся взгляд, теперь жены. — Поттер, — улыбка озарила её лицо. — Что? — отозвался тот. — Не «что», а «кто». Я больше не Эванс, Джеймс, — еще раз улыбнувшись, скрылась среди гостей. А Джеймс так и остался с глупой улыбкой смотреть за её уже простывшим следом, а потом тихо сказал, скорее для самого себя. — Лили Поттер. *** Сириус слишком хорошо помнил свадьбу. Сириус слишком хорошо помнил первую смерть. Первой ушла Марлин. Он как сейчас помнит извести о трагической погибели Марлин и её семьи. Сириус помнил, что она как-то в шутку попросила на её надгробие написать, что она была единственной. Это больше не кажется глупой шуткой. *** Тишина давит, так сильно, как никогда. Закрывая глаза, он видел только её. Сириус не думал, что это будет так. Находились в полной прострации все. Лили смотрела в пустоту, пока по её лицу текли слёзы. Джеймс же, на отмену Лили слишком прямо смотрел на надгробие. Мэри, сидя на скамейке поблизости, опустила голову и сдирала заусеницы в кровь. Римус, как и Лили смотрел в никуда. Питер, будто чувствовал себя наиболее некомфортно, переминался с ноги на ногу, с поджатыми руками. А Сириус сидел прямо перед могилой и как казалось, просил прощения у Марлин. Этот день отпечатался в голове у каждого. Отпечаталась и эта надпись. «Марлин МакКиннон. Единственная». *** После этого дня у Сириуса сильные помутнения. Он не помнит, что было спустя день и спустя месяц. Возможно, ничего и не было. Он просто тупился в потолок всё это время. Скорее всего так оно и было. После этого дня Сириуса вывело из этого состояние только одно событие. *** — И у нас с Джеймсом будет ребёнок. После этих слов Лили ждала осуждения от всего Ордена. Ждала, что кто-то скажет, что сейчас не время и это дитя сейчас не нужно. Но её мысли разбились о поздравления и пожеланий. Она опешила, но после заулыбалась. Сириус был рад. Как же он был рад за них, а когда узнал, что Лили с Джеймсом хотят сделать его крестным вообще от радости чуть дырку в потолке не пробил. — Давайте вы назовёте его Сириусом,— задорно предложил Сириус. — Крёстного с тебя будет достаточно, — весело сказал Джеймс. *** Сириус улыбался, вспоминая это. Он любил это воспоминание за эмоции. Раньше в его арсенале их было так много. Было так же много, как и идей, как назвать сына. *** — Что насчет Дональда? — предложил Сириус. — Утка что-ли? — устало спросила Лили. — Какая ещё утка? — спросил Джеймс, выросший в чистокровной-магической семье. — Мультфильм такой, внимания не обращай, лучше предлагайте дальше, — явно недовольная и уставшая Лили сказала это, словно из последних сил. — Тебе нужно поспать, — непреклонно сказал Джеймс. — Нет, я просто, — но мужчина уже утянул жену в сторону кровати и уложил, накрывая одеялом. — Спи, любовь моя, — и вышел из комнаты, возвращаясь к другу. Спустя несколько часов предложений, Джеймс внезапно подорвался с кресла и быстро пошел в комнату к Лили, оставив друга в недоумение. — Гарри, — с улыбкой заявил Джеймс. — Нет, Поттер, коль ты забыл, меня Лили зовут, — пробубнила сонная девушка. — Да нет же. Сын. Имя для сына — Гарри, — заметил улыбку Лили, улыбнулся и он, поняв, что это окончательный вариант. *** У них дома всегда была особая радость. Я любил бывать у Поттеров, ведь в их доме никогда не было войны. Каждый день, проведенный с Лили, Джеймсом и маленьким Гарри был праздником для Сириуса. Как жаль, что праздники пролетают в один миг, словно их и не было. Сириус всегда будет вспоминать их в лучшем ключе, поскольку они были лучшими. И вновь Сириус засыпает под эти мысли. Ему снится дом Поттеров и всё было хорошо. Он наконец был дома.