Дети мира сего

Дома воздух был тяжелым от дождя, словно под стать молчаливому настроению отца, когда они сидели за завтраком с чаем и тостами. Скорпиус с трудом мог проглотить хоть что-нибудь, его желудок был скручен в такой нервный узел. Теперь, стоя в вестибюле поезда под голубым небом, видя и ощущая всех этих людей, толпящихся вокруг них - детей и родителей в бесконечных переделках и повторениях, он почувствовал, как возбуждение пузырится в груди, как кислота. Внутри этого сияющего красного локомотива; на пугающих лицах всех этих странных детей было написано будущее, и тело Скорпиуса не было уверено, должно ли оно бояться его или принять его. Он почувствовал странное, тяжелое чувство взгляда на себе, когда они стояли там у поезда, и постарался не обращать на это внимания, как он делал бы, когда они посещали Косой переулок или Рынок Мерлина. Они были двумя одинокими фигурами, толпа расступалась пузырем вокруг них, их черные плащи и белокурые волосы развевались на ветру. Отец положил руку ему на плечо и притянул его ближе к себе. “Соответствует ли это той картине, которую я нарисовал?” - спросил он, когда Скорпиус широко раскрытыми глазами уставился на Экспресс. Скорпиус кивнул, улыбаясь. “Это великолепно!” Вокруг него родители держали на руках детей, прощаясь с ними. Скорпиусу было немного неловко обнимать отца в таком людном месте, но он все равно это сделал, повернувшись и уткнувшись светловолосой головой в грудь отца. Немного поколебавшись, его отец ответил на объятие, обняв его огромными и нежными руками. Напряженное напряжение, которое Драко чувствовал с тех пор, как вышел из камина, покинуло его. “Ты преуспеешь в Хогвартсе, Скорпиус, я знаю, что ты преуспеешь”, - сказал он, пытаясь сделать это правдой. “Но не забывай иногда писать своему старому отцу, ладно? Я хочу услышать все. Всего хорошего, ” более тихим голосом добавил он, “ И всего плохого.” - Пообещал Скорпиус, крепче обнимая отца, и мгновение спустя он уже садился в поезд. Он быстро шел по коридору, заглядывая в окна, мимо которых проходил, и, увидев болтающих детей, поспешил дальше, решив сесть в первое пустое купе, которое смог найти. До отправления поезда оставалось еще несколько минут, и он попытался устроиться поудобнее и выглянул в окно, снова легко найдя своего отца в толпе, одинокий монохромный шпиль в красочном море тел и лиц. Но он недолго пробыл в одиночестве. Вскоре группа других взрослых подошла и встала рядом с ним. Мужчина с буйным облаком темных кудрей над огромными круглыми очками и ослепительной белозубой улыбкой заговорил с ним, и он увидел, что его отец отвечает. Может быть, это Гарри Поттер? Скорпиус поймал себя на том, что удивляется. Этот образ соответствовал и трем другим - двум рыжеволосым, похожим на брата или сестру, и женщине с буйным облаком каштановых волос, которые также соответствовали тому, что он знал о друзьях Гарри Поттера. Но тогда, может быть, это был кто-то совершенно другой? Скорпиус знал, что его отец знал Мальчика, Который выжил, но этот факт казался пыльной старой книгой, не отношения к сегодняшнему дню. Как только поезд дал свисток, его отец повернулся обратно к поезду, и через стекло они встретились взглядами и помахали друг другу, сердце Скорпиуса упало в желудок, когда станция и его отец начали исчезать позади них. Вздохнув, он глубже погрузился в кресло. Он понял, что все еще один в купе. Другие дети проходили мимо, пока он сидел там, заглядывая внутрь, а затем решая: "Нет". От осознания этого начался ползучий холод, пробирающийся вверх по его груди. Но затем с шумом открылась дверь, и вошли двое детей, девочка и мальчик, и спросили: ”Можно нам здесь посидеть?" Они были близнецами, представившимися как Акира и Рен Кимура. Скорпиус сразу догадался, что они магглорожденные. Во-первых, они вообще не узнали его имени, когда он представился, а во-вторых, была их одежда. Конечно, казалось, что маггловская одежда становилась нормой даже среди волшебников - большинство людей выбирали простые брюки и мягкие свитера вместо мантий, рубашек и жестких штанов традиционной одежды, но в этой детской одежде было что-то особенно маггловское. Особенно у Акиры, чьи брюки и свитер были ярко-красными и сшиты из той же мягкой, свободной ткани, с двумя белыми полосками, идущими по внешнему шву ног и оборачивающимися вокруг предплечий. Платье Рена было немного более приглушенным, с черными брюками, которые выглядели немного более прилично, из той плотной, грубой ткани, которую так любили магглы, хотя и плотно облегали его тощие ноги. Поверх него на нем был огромный темно-зеленый свитер, доходящий до середины бедра, с капюшоном и вьющимся фиолетовым символом на груди, который Скорпиус не мог узнать. Это немного напомнило ему крылья. Когда он осмелился спросить прямо, его предположение подтвердилось - они выросли в маггловском Лондоне, совершенно отдельно от магического общества. Скорпиус почувствовал некоторую тревогу, так как он никогда раньше не общался с магглорожденными, но опять же, он также мог пересчитать по пальцам одной руки количество детей своего возраста, с которыми он общался. Возможность была для него захватывающей - у него, конечно, был миллион вопросов о жизни магглов, но он чувствовал, что было бы несколько грубо или неуместно просто начать бомбардировать их. И когда этот канал был отключен, он боялся, что не будет знать, о чем говорить, о чем их спрашивать. К счастью, оказалось, что ему не о чем беспокоиться. Акира был очень разговорчивым человеком и сразу же начал расспрашивать его о себе, и Скорпиус вскоре обнаружил, что знает о Хогвартсе много такого, чего не знали они, учитывая, что у них не было родителей, которые ходили туда, и которые могли бы рассказать им об этом, как его отец рассказал ему о движущейся лестнице и доме церемония сортировки, запретный лес, подземелье Слизерина и башня Гриффиндора, озеро с гигантским кальмаром и бесконечные классы, заполненные деревянными столами и скамейками, полными старых гравюр учеников, спрятанных на их нижней стороне. Когда мимо проезжал фургон с обедом, он купил достаточно конфет и конфет, чтобы поделиться с ними, обнаружив, что их родители не подумали обменять их на галеоны для этой цели. Вместо этого у каждого из них была тщательно упакованная металлическая коробка для ланча, наполненная рисом и каким-то овощным соусом, а также крошечными голубыми пирожными и фруктовым салатом из винограда, клубники и яблока на гарнир. Увидев его любопытные глаза, они предложили ему попробовать. И они просят у буфетчицы дополнительную ложку в дополнение к конфетам. Рен сначала возражал против того, чтобы он покупал им что-нибудь, выступая, возможно, во второй раз за то время, что Скорпиус знал его. “Это не проблема, правда. Это копейки, - настаивал Скорпиус, намеренно используя маггловский термин, - И в любом случае гораздо интереснее покупать, чтобы поделиться - тогда я смогу попробовать кучу разных вещей, которые я не смог бы сделать сам ”. С помощью Акиры, запугивания и мольбы Рен вскоре убедился. И звук шуршащих шоколадных оберток заполнил фургон, в конце концов пробудив Медузу от ее долгого сна. Она начала мяукать из своей клетки между ног Скорпиуса, что вызвало приглушенный визг Акиры, глаза Рена увеличились в три раза по сравнению с нормальным размером. Когда ее выпустили, она потянулась, а затем принялась обнюхивать все вокруг. Сначала она скептически отнеслась к незнакомым маленьким людями держалась на расстоянии, но он показал Рену, как он может протянуть ей руку, чтобы поздороваться, и оба брата и сестры в конце концов смогли погладить ее, хотя в конце концов она выпрыгнула из рук Акиры и отступила, чтобы лечь в Скорпиуса круг. Во время поездки он узнал, что Акира не только очень дружелюбен и возбудим, но и очень начитан. Когда их разговор немного утих, приближаясь к концу поездки, она начала рекомендовать ему книги для чтения, после того как он спросил о той, что лежала у нее на коленях. Она предпочитала сказки, которые магглы называли “фэнтези” или фантастическими сказками, о всадниках на драконах и эпических войнах, выигранных героинями с распущенными волосами и острыми клинками в сапогах, или “scifi” о кораблях, отправляющихся в космос (которые, по мнению Скорпиуса, казались намного более фантастическими, чем другие). Его собственная нераспечатанная книга была о Хогвартсе, его истории и мифах - книга, которую он с тревогой читал и перечитывал снова и снова в прошлом году, и у него также был маггловский журнал на тему финансов, который его отец купил ему в киоске на вокзале после того, как глаза Скорпиуса были был захвачен его чуждыми словами. “Я не могу поверить, что ты можешь это прочесть”, - сказал Акира. “Я бы сразу заснул”. Скорпиус почувствовал себя немного уязвленным этим и быстро заверил ее, что он тоже читает художественную литературу, прежде чем понял, что это было сказано тем же дразнящим тоном, который она использовала, подтрунивая над своим более замкнутым братом. Рен читал на протяжении всей поездки, лишь изредка втягиваясь в разговор. Когда Скорпиус, наконец, спросил о его мягких буклетах, он мягко объяснил немного о том, как разные пузырьки означают речь или мысль, и он рассказал ему о персонаже, о котором шла речь - в основном о человеке, который раскрывал преступления в костюме летучей мыши, чему Скорпиус пытался подавить свое веселье. Это был настоящий фантастический материал. Скорпиус не думал, что будет так легко заводить друзей, и он едва ли заметил, что именно это и происходило. Но потом Рен дал ему одолжить комикс, когда обнаружил, что журнал the Financial magazine оказался таким же непостижимым, как и думал Акира, даже для него. Двое братьев и сестер также предпочли остаться с ним в одной лодке, переплывая озеро. И Скорпиус почувствовал надежду, что, может быть, он сделал это, эту мистическую вещь - Завел друзей. Путешествие по воде в замок застало Скорпиуса врасплох. Он никогда не плавал в лодке, и легкое покачивание приводило его в восторг. А на черной, покрытой рябью поверхности воды отражались миллионы звезд, обнажая ошеломляющую природную красоту космоса. Затем появился светящийся большой зал, где флаги домов переливались и изгибались в свете свечей, как будто они были живыми. На лицах окружающих его детей застыло выражение ошарашенного, широко раскрытого удивления, и он не был исключением. Он сидел в оцепенении, пока директор Макгонагалл произносила свою приветственную речь, и началась Сортировка. Рен Кимура очень быстро стал слизеринцем, а его сестра - гриффиндоркой. И вдруг они позвали его по имени, и он ошеломленно поднялся и подошел, чтобы сесть на тот старый табурет. Шляпа опустилась ему на голову, и был момент, когда он услышал очень старый голос в своей голове. Это было шокирующее чувство, хотя и не отталкивающее и не болезненное, как он ожидал. Его сердце забилось в страхе от ощущения того, что другой разум проникает в его самое сокровенное существо и всю его жизнь, но шляпа успокаивала. Меня все это не волнует, меня волнует только то, что ты ... “Равенкло!” - завопила шляпа, и он, пошатываясь, поднялся и направился к столу с голубой и серебристой цветовой гаммой, слепо улыбаясь приветственным лицам вокруг него. Он внимательно следил за церемонией, пока она продолжалась, сначала оглохнув от стука собственного сердца - лица и имена сливались воедино, но вскоре после этого его уши навострились, когда Альбусу Поттеру сказали выйти вперед. У мальчика были кудрявые волосы, как у его знаменитого отца, локоны блестящего бронзово-каштанового цвета, а его лицо было широко раскрытым, взволнованным и, возможно, немного встревоженным, когда он сидел. Шляпа была надвинута ему на голову. “Хаффлпафф!” - мгновенно завопила шляпа. Неужели и у него это заняло так мало времени, удивился Скорпиус. Это казалось дольше.Последняя из них всех - Роуз Грейнджер Уизли, еще одно знакомое звучащее имя. Скорпиус слышал их из уст своего отца, когда тот рассказывал о своем детском соперничестве с Гарри Поттером. Девочка, должно быть, дочь двух лучших друзей Мальчика, Который Выжил, - Грейнджер и Уизли. Шляпа опустилась, и из ее пасти вырвалось “Слизерин!”. На мгновение в комнате воцарилась тишина, единственными звуками, нарушавшими тишину, были приглушенные вздохи и шепот детей. Затем, под руководством слизеринцев и солидных хлопков директора МакГонагалл, а также Альбуса и Джеймса, только тогда аплодисменты, которые следовали за каждым называнием, начали звучать для Розы. Выглядя совершенно невозмутимой и невозмутимой, девушка потащилась к столу в самом дальнем конце зала. Он вдруг заметил, что студенты там сидели на большем расстоянии, чем за его собственным столом. Чтобы скрыть, насколько меньше их было. Никто из взрослых не прокомментировал эту последовательность событий, и Макгонагалл продолжила свою программу, пока не было объявлено о приеме пищи. Но вокруг него, за столом, шепот и болтовня людей были безмолвной грозой. Скорпиус не пытался вмешиваться, но он не мог избежать подслушивания. Это было неожиданно. Ребенок Гермионы Грейнджер и Рона Уизли в Слизерине? Зачем ей тудаидти? Почти никого из учеников туда больше не сажали, даже... И они смотрели на него, который пытался казаться маленьким и глухим, пока ел.