Перемирие?

      — Ну, и что произошло после того, как я ушел?       — Ничего, я опять разревелся, он меня успокоил, и мы легли спать, — Йоонас и Нико наблюдали за Олли, который делал зарядку. Мойланену разрешили её не делать из-за подвернутой лодыжки, а Порко решил, что давление на жалость по типу «ну вы посмотрите, он еле стоит, ему нужна опора!» или «он не так сильно пострадал физически, но морально! Я его друг, я должен находиться рядом» сработает. И он был прав!       — И что будешь делать?       — Ты что? Конечно же, нихуя.       Йоонас оборачивался по сторонам в поисках своего соседа.        «Последние несколько дней он ведёт себя странно. Он вообще встал с кровати?»       «Почему меня это волнует?»

***

      Йоэль проснулся от того, что ему в окно прилетел футбольный мяч.       — Кто, сука, до зарядки играет в футбол? — Хокка потянулся к тумбочке за телефоном.       Проспал. Никто не пришёл его будить.       Все вопросы отпали, когда на той же тумбочке он увидел записку: «Последние дни ты какой-то замученный. Я дам тебе немного поспать, но НЕМНОГО. Если мне за тебя влетит, то это ты виноват. Тиина»       — Ого…       Быстро собравшись, парень вылетел на улицу. Никто не обратил на него внимания, что было хорошо.       — …отсрочка закончилась, шуруй, давай!       — Да бегу я, бегу!       В этот же момент мимо Йоэля пронёсся кто-то в коротких красных шортах.       Все фантазии развеялись, когда он понял, что это был Порко.       Как он это понял? Спустя несколько кругов «красные шорты» начали верещать на всю улицу о том, что «Хокка, ты охуевший?!».       — Да причем тут ты то, блять? — все начали собираться вокруг парней. Их ссоры всегда были огромными, и на них смотрела половина отряда.       — Ты пялился на мою задницу, извращуга! А что ты делаешь, когда я сплю, а?!       — Что ты…       — Так, успокоились! — Тиина вышла в центр и расставила руки. — Все свободны, а Хокка и Порко доделывают тренировку.       — Это всё ты виноват, — когда все ушли, Йоонас взобрался на небольшой холм, сел на землю и скрестил руки на груди.       — Да почему я? — Йоэль залез вслед за ним, но продолжил стоять.       — Потому что! Боже, как же ты меня достал!       — Это я тебя достал? — нахмурившись, Хокка стал медленно подходить к Порко       — Да! Ты ещё и тупой оказывается, не знал!       — Ну, извините, что мой интеллект не сравнится с Йоонасом Маменькиным сынком Порко! — Йоэль был уже прямо за спиной Йоонаса, чего тот не заметил.       — Ты охуел? — оперевшись о землю руками, Порко попытался встать. — Тебе въебать или…       То ли от того, что встал слишком резко, то ли от неожиданности увидеть за спиной Хокка, Йоонас автоматически сделал шаг назад и полетел вниз.       — Твою мать, ты цел? — сбежав вслед за парнем, Йоэль подал ему руку.       — Убери руки! — зло рыкнув, он откинул чужую ладонь и попытался встать сам. — Не трогай меня, я сказал!       Попытки оказались провальными: оперевшись на правую ногу, Порко зашипел.       — Да не упрямься ты, дай помогу.       — Уже достаточно помог, — еле поднявшись, он поковылял в сторону домиков. — Сука.

***

      — Да что я такого сделал? — Йоонас ходил по комнате Нико, сдерживая желание ударить кулаком по стене.       — Ничего, — Мойланен тяжело вздохнул и откинулся на подушки. — Да сядь ты уже, сам говорил, что нога болит.       — Просто кожу содрал, не смертельно, — наступив на зарядку для телефона, он пнул её и упал рядом с другом на кровать. — Всё, я сдаюсь.       Казалось, будто Порко еле сдерживает слёзы злобы. Он крепко сжал кулаки и опустил голову вниз.       — Честно, если раньше у меня было какое-то странное желание наладить с ним контакт, то сейчас моё терпение лопнуло.       — Знаешь, как по научному это странное желание называется? — Йоонас с интересом поднял глаза на Нико. — Это называется «наша свинка влюбилась».       — Фу! — стукнув парня по плечу, он отскочил. — Я? В Хокка? Он отвратителен!       — Ты тоже, вы друг другу подходите.       — Нашёлся, блин, советчик сраный. У самого-то с Олли как?       — Никак, — Мойланен отвёл взгляд в сторону.       Когда Нико лёг ему на колени, Порко запустил руку в его волосы и прикрыл глаза. Его друг нёс полный бред, ведь так? Не мог же он влюбиться в этого угрюмого зануду? Или же…       — Ау, ты меня слушаешь? — несколько раз щёлкнув пальцами перед чужим носом, парень продолжил: — Я говорю, ты ему точно нравишься, может только он сам этого ещё не понимает.       — И что ты предлагаешь?        «А зачем ты интересуешься?!»       — Подходишь к нему, смело хватаешь за отросшие патлы и засасываешь, — состроив выражение лица победителя, Мойланен закинул руки за голову.       — Ты идиот?       — Да, и ты тоже, поэтому подумай над моим предложением.

***

      Завалившись в комнату буквально за минуту до того, как за ним бы вышли вожатые с подзатыльниками, Йоонас обнаружил Йоэля в комнате с выключенным светом. Когда он потянул руку к выключателю, его прервали.       — Нет.       В темноте лунного света, льющегося из окна, он увидел силуэт парня, сжавшегося в клубок на кровати и уткнувшегося носом в колени. Собравшись уже было переодеться и лечь спать, Порко услышал тихий всхлип. Хокка попытался заглушить его, но вышло плохо.        «Он плачет? Первый раз вижу его в таком состоянии. И это из-за меня?..»       Сделав небольшой шаг вперёд, он протянул руку в сторону парня. «Нет! Да когда это меня волновало его состояние?! Он ненавидит меня, а я ненавижу его».       Но добрая натура Йоонаса не давала ему спокойно сидеть, когда кто-то плачет в одной комнате с ним. Даже Йоэль.       — Эй, — положив ладонь на чужое плечо, он почувствовал, как парень дёрнулся и сжался ещё сильнее. — Ты в порядке?       Глупый вопрос, Хокка ведь впервые за всё время, проведённое в лагере, расплакался. А ещё и перед кем! Он чувствовал только стыд и унижение. Он был уверен, что сейчас его засмеют, и завтра о произошедшем будет знать половина отряда.       — Тебе… Нужна помощь?       — Тебе-то с этого какая выгода? — парень почувствовал, как возле него прогнулся матрас, а рука так и не исчезла с плеча.       — Да почему везде обязательно должна быть какая-то выгода? Тебе плохо, а я могу сделать хоть что-то, — Йоэль отвернул от него голову, шмыгнув носом. — Ты можешь поплакать, в этом нет ничего такого. Плохие эмоции выйдут наружу со слезами.        «Почему мне не плевать? Почему так больно на душе от его состояния?»       — Я могу побыть твоей подушкой для объятий, я знаю, что она нужна.       — Почему тебе не всё равно? — Порко еле разобрал слова в тихом шёпоте. — Ты же можешь просто уйти.       — Я… — парень вдруг слегка покраснел. — Я не знаю, просто так. Ты не должен страдать один.       Боясь реакции Хокка, он придвинулся ближе и приобнял его одной рукой. Тот, видимо обдумывая дальнейшие действия и их возможные последствия, только лишь спустя несколько минут уткнулся лицом в чужое плечо и дал волю эмоциям.       Никогда он не плакал перед кем-то. Да он даже не знал, почему он плачет сейчас. Смесь чувства вины и страха, что Йоонас никогда его не простит и запомнит, как неадекватного социопата, что вечно достаёт его и портит каждое его лето, давила.       Почувствовав вторую руку парня у себя на спине, он, неожиданно даже для себя, крепко обнял его за талию.       — Прости, — сквозь всхлипы сложно было разобрать, что же говорит Йоэль, но у Порко получилось.       Сам Йоэль Хокка извиняется перед ним? Обнимает его, прижимая к себе, и плачет в его плечо? Ситуация максимально странная, но сердце от чего-то сжималось изо всех сил.       Вдруг вспомнив странный совет Нико, Йоонас отстранился, не разрывая объятий, и положил ладонь на худую щёку. Хокка в удивлении посмотрел на него красными от слёз глазами, и на душе стало ещё тяжелее. Это его вина, он виноват в истерике парня, он не хотел доводить до такого.       — Это ты прости, что накричал, — наклонившись слегка ближе, он увидел, как Йоэль быстро перевёл взгляд на его губы, сразу резко отведя его в сторону. — Ты не виноват, я сам упал.       — Я столько раз творил и говорил тебе гадости, ты бы знал, как мне противно от самого себя. Я ненавижу человека, которым являюсь.       От этих слов в горле Порко встал ком. Он и подумать не мог, что моральное состояние парня настолько расшатанное.       — Я ненавижу себя всей своей душой, и нет даже человека, который захотел бы подпустить меня ближе.       То была последняя капля. Йоонас впился в чужие губы, чувствуя на них капли солёных слёз. Сначала опешив, Хокка ответил на поцелуй, прикрыв глаза и пытаясь сдержать свой плач.       Губы Порко были мягкими, их не хотелось отпускать никогда и ни за что, хотелось лишь кусать, зализывать ранки, целовать-целовать-целовать. Губы Йоэля были сухими, обветренными, но ничуть не менее манящими и приятными.       Запустив руку в каштановые волосы, Йоонас впустил свой язык в чужой рот и уже спустя несколько секунд почувствовал язык Хокка, столкнувшийся с его. Такой невинный в самом начале поцелуй начал перерастать во что-то более страстное, горячее.       Опомнились парни только когда Порко уже прижимал лежащего на кровати Хокка и медленно заползал руками под чужую футболку.       Буквально отпрыгнув от Йоэля, он запрыгнул на свою кровать и накрылся одеялом с головой. Прикрыв рот ладонью, Порко зажмурил глаза.       Что он натворил? А если о нём пойдут слухи? Это так глупо и не обдуманно.       «Идиот, идиот, идиот!»        Зачем? Просто зачем? Это же чёртов Хокка, которого он ненавидит столько лет! Но эти губы, потрескавшиеся настолько, что могли начать кровоточить от любого прикосновения. Эти губы, такие притягательные, их не хотелось отпускать. Хотелось чувствовать эти губы у себя на шее, груди, бёдрах…        «Блять».       — Если кто-то узнает об этом — ты труп, — злость на самого себя кипела в крови, ничего, кроме усталости и внезапной агрессии, не осталось.       Почувствовав непрошенную слезу у себя на щеке, он закрыл глаза и практически сразу провалился в сон.