kinktober

Она особенно запомнилась ему, повернувшаяся спиной. Его память устроена так, что, даже захотев этого, он не сможет стереть воспоминания. Например, о том, как следовал за Ней наивным птенцом, цеплялся за рукава кимоно, посмотри на меня, ну же, посмотри. Каждое постыдное воспоминание о своей слабости, о своей….мягкости - как острия тысячи копий. Волочить сознание этого за собой тебе еще сотни и сотни лет, пустой сосуд. Вот, например - о том, как он все-таки добился того, чтобы Она повернулась к нему. - Ма…матушка, - дребезжала эта подделка, улыбалась как кто-то, кто уже умер, и вместо него теперь эта вещь, непригодная, зудящая, которую невыносимо терпеть, как невозможно терпеть и саму себя, - посмотри. Эи поворачивается. Еще почему-то живая.. Ей настолько же противно от бесполезного сосуда, что она создала, как от самой себя. - Что тебе? Сосуд немного ее пугается, но сразу же достает из своего белого с розовым узором рукавчика ярко-лиловый лепесток. Редкая мутация сакуры. Обычно их…два. - Посмотри, какой красивый, матушка. Он такого же цвета, как и твои глаза. Это делает то, что ему запретили строго-настрого делать. Оно улыбается. Эи осознает, что сама виновна в том, что дала этому улыбку Макото, глаза Яэ Мико до того, как та в ней разочаровалась, сама виновата в том, что наделила это всем тем, чего лишилась… Но в тот момент ей необходимо было попытаться это уничтожить. Она шагнула к нему и сомкнула руки на тонкой птичьей шее. - Матушка, - оно удивленно открыло рот, голос чуть дрожит, и дыхание его пропало. Не то, чтобы оно в нем нуждалось. Так Куникудзуши впервые ощутил касание своей создательницы, своей матери. Это было так тепло. Она душила его долгие минуты, вечные для своих мук, минуты, а Куникудзуши в те мгновения был безгранично, бесконечно счастлив - наконец-то она его заметила.

***

- Я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделала, - сказал Скарамучча, до этого безучастно уставившийся в потолок и лишь изредка издающий удовлетворительные звуки. Пока Арлекино тут, между прочим, пыхтит и старается. - Знаю этот взгляд, - фыркнув, говорит Предвестница и щекой прижимается к белому колену, что устроила у себя на плече. - что такое? Шестой оживает взглядом и, вытянув руки, притягивает ее чуть ближе к себе. Удивительная пластичность для такого небольшого тела. Она все еще не понимает, что от нее хотят, но сомнительно, что у нее получится в скором времени понять, что же творится у этой химеры в голове. Ее руки надежно укладывают на бледной неживой шее. Скарамучча закрывает глаза. - Сожми.