Глазурная сказка

Низкий неспешный голос, шуршание одежды и локонов волос — это все, что прерывало тишину в полумрачной комнате. На диване сидели двое мужчин в легких ханьфу молочного и кофейного цвета; недалеко стоял стол из дорогого красного дерева с двумя пиалами остывшего чая зеленого оттенка, кажется, к ним даже не притронулись; на этом же столике зажжены благовония, что сгорели практически на половину. Мужчина в кофейном ханьфу смирно сидел спиной с другому, рассказывал о былых временнах и вертел в пальцах заколку, искусно сделанную: корпус изготовлен из кости, а на конце нефритовое украшение в виде цветка Глазурной Лилии. Именно заколка пробудила в драконе долгий монолог, который Бай Чжу не перебивал и не смел пытаться. Ему было интересно, а меж делом, без проблем разрешили заплести косичку из волос бывшего Архонта. —...В каком бы уголке мира ты не находился, цветы Глазурной Лилии всегда знали, какое время суток. Создается впечатление, будто у них своя душа, которую мне трудно понять: негативная атмосфера в окружении цветка затупляет благоприятный и успокаивающий аромат, и не важно, как хорошо ты о нем заботился; желая спеть песню, будь к нему добр и искренен, как к самому чистому и нежному созданию; лепестки кучевых облаков, поверх лепестков цвета неба и пыльца, что кажется настоящими крошечными звездами на руках. Подобную им красоту не повторить ни на одном кусочке дорогого шёлка, ни одной рукой мастера всех времен. Во истину уникальный цветок. Он заслуживает свою популярность, притягательность в искусстве. Кроме того, мне кажется, он напоминает мне о важной личности, что некогда была моим другом и товарищем... — пауза, глубокий выдох. — Что думаешь об этом? Я хочу услышать твое сложившееся мнение. Может, ты видишь их как-то по-другому? Чжун Ли поворачивает голову полубоком, краем драконьего глаза смотрит на Бай Чжу, ожидая: тот молчал, но улыбался добродушно, своего внимания от действий не отрывая. Внимательный, задумчивый и аккуратный к заплетению. От чего же тот так долго заплетал косу? Волосы Чжун Ли были длинными, беспорно, но их не было так много, нежели у лекаря. Да и в росте соревноваться было глупой затеей, проигрывал нераздумывая. Кто бы мог подумать, что мужчина в молочном ханьфу складывал каждый выпавший из строя волосок, пытаясь сделать прическу идеальной: в пальцах материал чувствовался слегка жестким, но рассыпчатым; сколько их не чеши гребнем, а все равно где-то да застревала. Хотелось заняться их особым уходом, с разными маслами и масками из трав, чтобы вскоре они стали мягкими и поддатливыми, прям как у Бай Чжу.  Мораксу столько лет, сколько и представить сложно и он осведомлен об уходе за собой, но в нынешнее время появилось много того, с чем только предстоит ознакомиться. Наверняка эта мысль своеобразного отдыха ему понравится. Несмотря на эту еле заметную особенность, травник искренне восхищался их красотой: перелив одного цвета в другой завораживал, чувствовалось теплое что-то и родное, разглядывать в пальцах хотелось очень долго. — Я слышал тебя, — наконец подал голос тот, заканчивая простейшую косичку; локоном тех же волос ее внизу и закрепляет, глаза хитрого змея поднимая. — Заколка должна быть у тебя в руках, дай мне ее. Отсутствие ответа напрягало, уже подумывал, может, сказал что-то не так? Может, для него Глазурные Лилии тоже имеют особые воспоминания, которые трогать не стоило? По лицу не было похоже. Неужели из вежливости? Нет, БайЧжу не тот человек, который стал бы терпеть неприятные себе моменты. Но и томить с прямыми ответами иногда грешил забавы ради. Чжун Ли доверял ему настолько, насколько доверял той самой подруге из рассказа давным-давно. Без дополнительных вопросов или действий протягивает через плечо заколку. Чужая рука выхватывает украшение и ловко, но бережно вставляется на свое место у шеи в начале косицы. Она прекрасно смотрелась в потёмках на каштановых волосах, а если посмотреть на улице под солнцем — глаз не отвести, так думал Бай Чжу. В последний момент, когда бывший Архонт желал опустить руку, его вдруг крепко хватают за запястье, не давая совершить действие: разумеется тут Чжун Ли среагировал более резко, ведь подобные жесты от человека, что не славится большой физической силой, ощутить, оказалось, любопытной неожиданностью. Он заглянул в янтарные глаза, слегка нахмурился, пытаясь понять намерения, но те были неизменны и непонятны: змей не позволял вдохнуть и глотка свежего воздуха, путая. Вырывать Чжун Ли не торопился, напротив, принял сторону наблюдения. — Я слышал тебя, — повторил Бай Чжу в том же спокойном тоне, которым говорил чуть ранее. — Слушать тебя одно удовольствие: я и не знал, что если их вынести из Ли Юэ и даже спрятать, то они все равно распустятся в положенное время. Это для путешественников может пригодится, как думаешь? А их нежная натура и в правду напоминает человеческую, ха-ха. Но ты упустил о пурпурных "усах" под бутоном! Как по мне, они делают цветок пышнее и элегантнее. Кроме того, признаюсь, научился использовать для сильных лекарств под рецепт, хотя от этого слаще они не становятся. Чжун Ли услышал ответ, да такой, какой его полностью удовлетворял: Сдержанный, с поддержкой диалога, личными дополнениями из жизни и, под конец, все это украшал тихий смех. И как после подобного можно думать, что БайЧжу желал зла? Жест — привлечение внимания, просто обычно он не делал так. Хватка существенно слабеет. Мужчина в кофейном ханьфу улыбается ответно уголками губ, собирается что-то сказать, но чужая рука скользит с запястья к ладони, Бай Чжу привстает и касается губами костяшек пальцев, тем самым поцеловав. Нежность, которую тот показывал весьма не часто или не очень грамотно, сейчас оказалась приятнейшим сюрпризом. — Я ценю твое доверие ко мне и подводить не собираюсь. — добавил он на конец, нехотя отстраняясь от своего мужчины, замявшись, уперто отказываясь ладонь отпускать. Тот в свою очередь покрылся легким румянцем, но не робеет: усаживается поудобнее лицом к Бай Чжу и поверх одной руки кладет другую. Не хотелось больше ничего говорить, хотелось лишь чувствовать и смотреть.